Мои любимые детки.

- Партизанство - великое искусство! Если голова и ее содержимое будут работать в нужной стезе, то вы сможете буквально из любой мелочи сделать ловушку, капкан или детектор опознавания человечества. - Кру-у-у-уто... - Вот, к примеру, обыкновенный полиэтиленовый пакетик из-под конфет!- Брянский эффектно вытащил из кармана джинс смятый пакетик и одним эпилептическим припадком кисти расправляя его. Вся внимающая толпа впечатлилась пакетиком так, будто он был волшебный и из него вылез джин. Первым от впечатления оправился слушатель Тверской. - Если у тебя есть пакетик из-под конфет, значит, у тебя были конфеты? И ты не делился?!- предложил он крамольную мысль. Остальная часть слушателей покосилась на него, как на нарушителя спокойствия и лекции, но смолчала. Читатель лекции вздохнул. - Он из-под лука и я взял его из нашего пакета с пакетами. Доволен, правдолюбец?- скептически поинтересовался Брянский, чей пакетик красиво дергался на слабом ветру. Тверской состроил довольную мордаху и закивал, где-то на втором кивке словив тычок под ребра от Тулы. Задохнувшись воздухом, довольством и возмущением, нарушитель тишины в лекционном куске пространства попытался отомстить, но наткнулся взглядом на абсолютно непроницаемое лицо стрелка и временно передумал мстить. В конце концов, месть это такое блюдо, которое можно отложить в холодильник. - Итак,- прокашлялся партизан-лектор, снова махнув пакетиком.- Вот, самый обычный пакет из-под лука. С его помощью можно заставить кого-нибудь полетать секунды на... Две. Особенно зимой. Собственно, это такой пакетик-Новосибирский. - Крутяк,- отозвалась лекционируемая толпа. Брянский немного смутился такого коллективного восхищения и отошел на шаг, чтобы чувствовать себя по-спокойнее. - Итак, мы берем этот пакетик... Кладем на снег. Лучше, если это будет поверхность под углом. Собственно, вот мы и пришли на дорогу, где есть горка,- партизан еще немного отошел, примерно на середину небольшой протоптанной дорожки кладя пакетик. Он практически тут же исчез, слившись со снегом, чуть-чуть желтоватым или коричневым из-за приносимого на сапогах из города песка. - Лучше будет еще немного сверху присыпать снежком, чтобы издалека его не было видно,- добавил жизненный секрет лектор, беря ближайший рассыпчатый снег и осторожно посыпая его поверх пакетика. Теперь даже яркое, но холодное зимнее солнце, заставляющее все вокруг сверкать и искриться, не могло обнаружить их пакет. - А теперь нам нужен подопытный. Кто хочет им быть?- выпрямился Брянский, растирая красные от мороза руки и внимательно оглядывая толпу "студентов" их новой кафедры партизанологии. Но почему-то добровольцев не было. Может потому, что никто не хотел взаимодействовать с пакетиком-Новосибирским, а может потому, что не доверяли лектору. Или доверяли слишком сильно. - Давайте Тула? Ему все равно больше всех всегда достается,- предложил Курский весьма крамольную, но правдивую и злободневную мысль. Туляк грустно вздохнул и зарылся носом в свой белый, вязанный отцом, шарф и решил промолчать. - Он уже такое пробовал, так что это будет не интересно,- покачал головой лектор и взамен предложил кандидатуру самого Курского. Но парень великодушно отказался, мотивируя тем, что у него сапоги на последнем издыхании и не надо в них летать. - Тогда логично будет, что подопытным будет тот, у кого меньше всего опыта в партизанстве,- решила побыть логикой Белгородская, пришедшая не на лекцию, а просто посмеяться. - Хмм, может быть,- согласился Брянский, кивая головой и внимательным взглядом левого глаза изучая всю лекционную толпу. И, наверное, он бы даже выявил своим профессиональным взором самого юного и неопытного в их компании, если бы сзади не раздался скрежет снега и шум подъезжающей машины. Поэтому все вынужденно отвлеклись. Машина принадлежала отцу и припарковалась около гаража, поднимая тучу белой снежной пыли. Двигатель затих, а двери пассажирского сидения распахнулись, являя дорогих гостей. - Тетя Украина!- дружно обрадовались лекционники. Тетя тоже обрадовалась и помахала рукой так сильно, насколько позволяли пакеты в руках. С пассажирского сидения около водителя вылезла вторая тетя, немного насупленная, но в целом, как всегда, прекрасная. - Тетя Беларусь!!- радости было немного больше, ведь белорусская тетя - гарант безопасности и защиты от всеобщего украинского обожания кормить тремя блюдами подряд. - Папа!!!- естественно, радости для России было приготовлено еще побольше. Тем более эта радость обязательно должна была помочь ему понести пакеты с едой, за которой он поехал. - О, гуляют,- улыбнулся отец, ногой закрывая дверцу машины и направляясь к дому и, по совпадению, к лекционному куску пространства. Тети, видимо, попавшиеся отцу где-то в магазине или по пути, тоже поспешили к теплу или к родственникам. И в какой-то момент лектор Брянский вспомнил о том, что у них тут эксперимент. - Осторо!..- честно попытался он предупредить, но не успел. Потому что сапожок на небольшом каблучке, принадлежащий тете Беларусь, наступил прямо на замаскированный пакет. И, поскользнувшись, будто на голом льду, она упала. Но упала не просто так, а воспользовавшись помощью родственников и попытавшись схватиться за Украину. Схватиться она не смогла и упала на бок с отборным прекраснейшим, но сдавленным матом, а заодно с пакетами, уронив старшую сестру. А та успешно упала на не вовремя подошедшего Россию. Лекционники и лектор партизанологии сделали очень виноватые и скорбящие лица. - И еще одним главным фактором партизанства является умение вовремя унести ноги! Лекция окончена, до свидания!- первым сообразил достопочтенный Брянский, красивой ланью добегая до тени от дома и растворяясь в ней смазанным черным пятном, которое быстро куда-то исчезло. Не столь опытные в этом деле слушатели решили убежать традиционными методами, хотя и не были виноваты в массовом падении. Россия, кое-как вставший с дороги, помог подняться сестрам, незначительно отряхнув их и чуть не уронив обратно, и показал кулак всем убежавшим трусам. Сказать о них что-то плохое не давали приехавшие и любившие деток сестрички. - У-у-у... Партизаны,- сухо сплюнула Беларусь, отпинывая носком сапога пакет куда-то в сторону сугробов.- Найду и уши оторву! Впрочем, любовь не запрещала самим тетям наказывать и ругать детишек. Ведь они же любя.