Мои любимые детки.

Скрр. Скррр. Скрррр. Скрипит молодой снег под ботинками, прилипает и оголяет проталины с прелыми листьями, мертвыми жуками и влажной землёй. Зима только пришла, поэтому снег ещё не белый, а синевато-серый. Тут и там просвечивают сквозь него палки, а тонкие былинки в морозной броне ломаются после шагов человека. Теплое дыхание вырывается изо рта, кружась белым призраком и улетая куда-то к небесам, таким же белым и блеклым. Ноябрь. - И куда мы идём?..- шумно дыша, спрашивает Якутия. Тяжелые его боты оставляют большие проталины, будто здесь ходил медведь. Расстегнутая куртка болтается, являя толстый свитер под ней. Для них на улице ещё тепло. - Дальше...- меланхолично отзывается Камчатка. Его длинная куртка болотного цвета также болтается у него, задевая тонкие ростки умерших сорняков и обрывая их.- Недолго ещё. - Лучше бы по дороге пошли,- недовольно ворчит Якутия, однако, делая это лишь для галочки. Пока не навалило гигантские сугробы, идти по каемке леса было легко и даже в чем-то приятно. Тонкое марево застилает горизонт серой паклей. Казалось, что мир сузился до пары километров вокруг. Они сворачивают в мелкий подлесок, разделяющий между собой два заброшенных и заснеженных поля. Поваленные ветки хрустят под сапогами, цепляя штаны своими растопыренными пальцами, словно в надежде задержать кого-то. Упавшие бревна, прогнившие за осень, припорошены снежной пудрой и зеленой мякотью мха. На тонких березках в предсмертной агонии дергаются последние жухлые листы. Камчатка отрывает один такой, перекатывая его в пальцах. На черных перчатках остается влажная труха. - А почему ты не взял свой рюкзак?..- выдыхая очередное облачко пара, мельком спрашивает якут, перешагивая через очередное бревно и отмахиваясь рукой от тонких палочек. - У меня все с собой,- шаман тонко улыбается и снова прячет руки в карманы.- Нам много и не надо будет... Подлесок кончается мелкой шелухой голых кустов, и они снова выходят на поле. Некогда плодородная, а сейчас уснувшая земля мягко пружинит под ногами, а за ними вьется цепочка черных следов. Поросль сорняка, замерзшего от ударивших морозов, хрустит и трещит, цепляясь за ноги. Поле кажется бескрайним, лишь где-то далеко видна серая нить дороги и редкие машины, проезжающие по ней. Небеса стали чуть ближе, обнимая своими серыми облачными руками. Солнце проглядывается белым бельмом где-то над ними, заливая все ровным мертвенным светом. - Думаю... Здесь,- внезапно замирает Камчатка посреди свободного от сорняков клочка земли. Ничем он не отличается от остальных, даже находится не ровно в центре поля. - Немного пораньше пришли, но ничего,- шаман садится на землю, взрывая сапогами снег с землей, совершенно не заботясь о собственной одежде. Сопровождающий немного неловко приземляется рядом, глядя на брата. Камчатка снимает перчатки, убирая их и доставая из нагрудного кармана небольшие шелковые мешочки, дурманно пахнущие чем-то горьким и пряным. - На всякий случай...- объясняет он, раскрывая мешочки и высыпая на снег траву. Высушенные травинки, цветы и смолотые листочки стали набираться влаги, испуская свой последний аромат. Травы хватает на неровный круг вокруг них обоих, тонкой линией выделяющийся на белом снегу. Шаман удовлетворенно выпрямляется, задирая голову к небесам и выдыхая облачко пара. - Так что...- Якутия только открывает рот, чтобы спросить, но его прерывают жестом, призывающим к тишине. Мир будто тихо вздрагивает. Невидимо дергается воздух, снег и небеса. Пелена облаков негодующе взбивается и будто начинает бежать быстрее. Блеклое белое пятно солнца постепенно становится меньше. Темнота наползает на этот кусок мира, захватывая его ласковыми пушистыми объятиями. - Затмение?..- срывается с губ тихий выдох вместе с тонким кружевом пара. Темнота становится гуще, а белое солнце уже наполовину скрыто черным пятном. Все это, будто наступление полярной ночи, пугает чем-то первобытным, подсознательным. Но пугает лишь людей. Тонкими тенями в воздухе стали проявляться те, что были невидимы в дневном свете. Влекомые потоками жизни, но вечно мертвые существа, добрые и злые, уставшие и полные сил, пугающие или безобидные. Одни парят в воздухе без цели, обвивая растения и прижимаясь к спящей земле, а другие гоняются друг за другом. - В затмение люди видят духов... Всяких. Которых обычно вижу я,- Камчатка грустно усмехается, постукивая пальцем по подбородку.- Когда солнца нет, это их шанс выбраться на поверхность и попытаться обрести жизнь. - В... В смысле?- Якутия вздрагивает, отсаживаясь подальше от каемки их защитного круга. Мимо, переваливаясь, проползает комок красной пакли, похожий на чьи-то кишки. За ним бегут духи-кошки, хранители домов, помахивая хвостами. С утробными звуками в стороне проходит нечто, похожее на человека без головы. На животе его открытый рот, из которого капает чуть синеватая слюна. - Захватить умирающее тело и дать ему жизнь. Живые им не по зубам,- меланхолично протягивает Камчатка, глядя на небо. Солнце полностью скрывается, погрузив все в темноту ночи. Существа, будто озаряемые каким-то внутренним светом, праздно шатаются вокруг, изредка пытаясь прорвать их защиту, но быстро отставая. Тонкие ленты, витающие вокруг, огоньки всех цветов и размеров, распускающиеся прямо на снегу цветы, тени людских очертаний, немо открывающие рты и зовущие кого-то. Все они бредут в этой тьме посреди дня, существуя в своем, промежуточном мире. Якутия тихо вздыхает, боясь потревожить этот мир. - И ты... Всегда видишь такое? - Краем глаза... В темноте перед сном... Когда расслабляюсь и просто смотрю в потолок. В детстве я видел их яснее и четче, буквально жил среди них,- вспоминает шаман и морщится. Это не самые приятные вспоминания. Отчасти, из-за этого в далеком детстве у него не было друзей. Пока он не научился скрывать ото всех свой страх невидимого и неосязаемого. - Но они... Уйдут?- спрашивает Якутия, глядя на парящий глаз, который, казалось, смотрит прямо на них. Оба его зрачка, голубой и желтый, дергаются, расползаясь по белку в разные стороны. - Снова пропадут, когда солнце вновь появятся. Но не уйдут. Просто ты перестанешь их видеть,- пожимает плечами шаман, ежась на холодном снегу.- Не бойся. Над живыми у них нет власти. - Всегда ты так говоришь...- бурчит якут, зарываясь поглубже в свитер. В темноте уютно, где-то на дороге мелькают фарами автомобили, а вокруг в плавном потоке, пульсирующем, словно сердце, плывет другая жизнь. Пустая, неосязаемая, но все же существующая по своим правилам, законам и имеющая свои желания. Например, посмотреть на настоящий живой мир в те мгновения, когда горячее солнце скрывается за холодной луной. Так почему бы не полюбоваться этим миром вместе с ними?..