Мои любимые детки.

- Интересно, белорусы опять первыми приедут? Или нет? - Они всегда первыми приезжают. Тетя Беларусь часов в семь утра уже строчила письма, что они прошли погранпункт и едут к нам без остановок...- зевнул во весь рот Смоленский, даже не пытаясь изображать из себя вежливого человека. Тверской глянул на часы. - Ну да... С минуты на минуту уже будут. Денек ожидался и правда нелегкий - наверное, в этом и была причина того, что две главные зажигалочки общедомового хаоса спокойно сидели на стульях около окна, обрамленные фиалками и кактусами в горшках, и задумчиво смотрели в окна, как девицы на выданье. Ведь сегодня должно было случиться довольно редкое событие, которое выпадало раз в полгода, а иногда и вовсе раз в год - к ним приезжали их прекрасные, великолепные, в сравнении с семьей весьма немногочисленные, но зато запоминающиеся родственники со стороны тетушек Беларуси и Украины. И поэтому дом был совсем слегка в шоке и панике, а все его обитатели еще со вчера готовились к этому знаменательному событию. Посадить двух сумасбродов на стулья и запретить с них слазить до момента приезда гостей тоже относилось к подготовке дома к гостям. - Где кровати?!?!?!- дикие крики на разные лады наполняли дом уже с утра. Папа, проснувшийся так рано от милой, доброй и совсем неугрожающей СМС-ки от Беларуси уснуть снова уже не смог. Поэтому своим желанием творить и сотворять он сначала разбудил Московскую, а там по цепочке проснулись и все остальные, даже если не особо хотели. И, конечно, тут же начали паниковать по малейшим поводам. - Да поставили их уже!!- проорал кто-то в ответ. Тети и племянники решили остаться на ночь, а может и на две, все же дорога далекая, а все хотят пообщаться вдоволь, и сейчас в перерывах между поисками пустых комнат, кроватей, постельного белья и подушек на кухне проводили ревизию еды, а также ее готовность к неударянию в грязь лицом. Тула перебирал бесконечные запасы чая и делил на новоприбывших. - Интересно, прям все-все приедут?- недовольно надул губы Тверской, глядя на то, как по гостиной куда-то прочь бежала Калмыкия, сжимая в руках огромный ком ткани в цветочек. Часть кроватей для гостей ставили на первом этаже, поэтому их следовало привести в порядок и застелить. До последнего это вроде бы было делом Ростовского, но потом его украли для консультации по количеству шкварок в картошке с, собственно, шкварками, и дело затухло. - Обещались все,- покивал Смоленский, в пятый раз переставляя армию кактусов так, чтобы совершенно точно видеть подъездную дорожку и гараж. Потому что официально в этом и было их задание. Сидеть, смотреть, а в момент появления гостей - громко орать. На крышу с теми же целями сесть запретили. А сибиряки и дальневосточники в свои комнаты не пустили, поскольку боролись с интровертизмом и философским вопросом родственности с приезжающими гостями. Хотя никого и не спрашивали, как всегда. - Ууу, круто-круто!..- Тверскому на одном месте сидеть было сложно. Выручало то, что верный друг был рядом, поэтому можно было хотя бы поболтать о чем-нибудь, да и кратковременные вылазки на кухню с благой целью помочь готовящим обед не считались нарушением стульного режима. Правда, повара уже начали подозревать, что с каждым появлением гостя на кухне у них становится все меньше ингредиентов, поэтому следовало сделать стратегический перерыв. Они снова вздохнули, уже почти не обращая внимания на шум и гомон вокруг, наполняющий все три этажа. Вот-вот тут станет еще громче. И хоть папа и говорит постоянно, что самые оторвы семьи достались именно ему, а воспитанные, милые и тихие девочки по блату ушли к сестрам, вместе все это превращалось в балаган традиций, красок и веселья. - Едут!- резкий вскрик Смоленщины заставил аж вздрогнуть, чуть не уронив бедную бегонию. - Где??- Тверской вскочил, прижавшись щекой к стеклу. Но пейзаж за окном оставался неизменным. А вот лицо брата исказилось ехидной лыбой. - Купии-и-ился! - Пфф!.. А вот и нет!- уши предательски покраснели, и Тверщина горделиво отвернулся, скрещивая руки на груди, перекидывая ногу через ногу и всем своим видом давая понять, что он слушал лекцию Бурятии про язык тела и готов применять полученные знания на практике. - Ну не дуйся,- на плечо лег жесткий подбородок, а невинные глазки светлокудрого ангела попытались заглянуть в душу. Тверщина надулся еще сильнее, постаравшись нахохлиться, но это сложновато делать, когда одно плечо вниз неумолимо тянет вес чужой головы. - Хошь на улицу пойдем их ждать? Сразу увидим издалека,- уверенно покивал Смоленщина, немного забывая о том, что может закивать брата до синяков на плече. Надувшееся тверское облако немного задумалось над предложением. На кухне что-то с грохотом упало, раздался сдавленный кошачий визг, а затем серо-полосатая пуля, сжимая что-то в зубах, вылетела из прикрытых дверей и помчалась вверх по лестнице. Женские нежные голоса матом пожелали ему вслед споткнуться, подавиться и умереть. - Ладно, пойдем,- на всякий случай напустив на себя самый обиженный вид весьма торопливо буркнул Тверской. Светловолосый ангел довольно засиял, хватая друга за руку и утягивая за собой. И только вслед полетели слова о том, что всяким там неработающим надо бы последить за котами. Но это не про них. Они ведь работают! Ответственно и серьезно работают оповещателями о прибытии родни. На улице ждать было куда веселее. Можно было и на гараж залезть, и вокруг яблони побегать, и на лавочку комфортно прилечь, и даже оценить степень готовности чеснока к существованию в этой суровой жизни. В общем, масса занятий, и общедомовой шум никак не касается тебя, если не считать крики сквозь приоткрытое окно кухни. Но это всегда так в обед, ничего необычного. Собственно, увлекшись залезанием на гараж и прыжками вниз в длину (Смоленский вел по сантиметрам, но Тверской предлагал начислять баллы за красоту приземления, и тогда он несомненно лидировал), двое соглядатаев совсем немного упустили момент того, как из-за поворота на горизонте появилась незнакомая большая машина. Переваливаясь на кочках, она уверенно ехала к ним с утробным урчанием, но соревнования были в разгаре, невидимые трибуны ревели, а золотой медалист, в прошлом звезда, обладатель пяти Олимпийских медалей из трех призовых мест по имени Тверской готов был прыгать. Ох, этот разбег, этот толчок ногой, этот вытянутый носок - хоть сейчас можно было лететь туда, где там в этом году игры, и побеждать, побеждать во всех отделениях и на всех направлениях. Но в реальности он просто бултыхнулся в кусты на другой стороне пыльной дороги аккурат перед носом автомобиля. Прямо как изящная лань! Ну или тупой заяц. Лицо уставшей тети Беларусь за рулем было склонно использовать вторую метафору. - Приехали!!!- радостно взмахнул руками Смоленский, вынужденно ставя брата в кустах на второе место по приоритетам на эту минуту. Огромный джип, как раз приспособленный, чтобы уместить в себе семь человек и при необходимости скрыться в болотистой труднопроходимой местности, согласно заурчал, выруливая на поляну около дома и наконец затихая. Из кустов высунулась лохматая голова со следами знакомства с травой. - Наканец-та!!- пассажирская дверь автомобиля распахнулась, чуть не снеся подбежавшего встречать Смоленского, и на свежий воздух торжественным и крепким шагом вывалилась первая пленница. Со всей изящностью джентльмена ее подхватили под руки, но это мгновенно перешло в удушающий прием с элементами объятий. - Витебск!!!- искренне прокричал Тверской, пока попавший в плен нежных женских рук пограничник что-то там сипел про семейные узы, дорогу и пожалуйста полегче а то больно. - Как-то мало встречающих,- фыркнула вторая девушка, вынужденно застопорившаяся в дверях автомобиля, где совершали приветственный ритуал. За ее спиной раздавались сдавленные бормотания про длинную юбку и бесконечные извинения. - М'гила-а... сп'си м'ня...- просипел Смоленский, пытаясь отодраться от любвеобильной кузины посредством зацепки за машину или окружающих. - Сейчас выбегут,- заметил парень, сидящий на месте штурмана. Открыть дверь ему немного мешала бурная встреча родственников, но вот приоткрыть окно и наблюдать все с безопасной дистанции не мешало ничего. Застрявшая в позиции ни туда, ни сюда гостья смогла ласковыми словами и сильными руками разжать чужие приветственные клещи объятий, и Смоленский торопливо из них вывалился, на всякий случай отбегая подальше. Машина убийств любовью невинно улыбнулась. - Соскучилась же я, ну шо вы!..- с неуловимым акцентом уверенного в себе человека отмахнулась она от придирчивого взгляда второй сестры. Оставшиеся в машине из-за возникшей пробки тоже начали выковыриваться, а гордая водительница, мама и тетя, словно взвесив все за и против, вылезла из машины. Хлопок двери, а может радостные возгласы и звуки встречи, были не такими уж и громкими - но смогли прорваться сквозь вечный шум кухни. Готовящие девочки и одаренные мальчики навострили уши. - Машина приехала!- выглянул в окно Карелия, чистящий картошку для третьего картофельного блюда. - Белорусы!!!- радостно завизжали девчонки, не прицельно хватая попавшихся под руку мальчишек и дружной волной выхлестываясь на берег их придомовой полянки. На звуки радости сверху торопливо спускался и отец. К тому времени, как вышли все желающие и не ответственные за убегание супа из кастрюли, гости уже отогнали машину в гараж, снова из нее вылезли и потискали примерно треть родни по два раза. Уже деловито шуршали огромные сумки из багажника и раздавались обещанные гостинцы, отчего вектор внимания потихоньку сдвигался с самой родни на окружение. - Привет-привет!..- радостно жамкнул Россия сестру, немного приподнимая ее над землей. Со стороны Беларуси раздались сдавленные, но любовные ругательства. Дети захихикали. Весёлые игры "взрослых", качелями качающиеся от любви до ненависти, не могли не веселить, но между самими подопечными такого не было. Они, все же, знали друг друга очень давно, даже раньше, чем появилось понятие страны - так что париться им было не о чем. - Ну вот, часть родни уже в сборе,- отпустив наконец сестру, довольно кивнул Россия сам себе.- А скоро оставшиеся подъедут. - Привет!..- высунулся из-за него из ниоткуда взявшийся Сахалин, немного опоздавший ко всеобщим приветствиям из-за помощи с уборкой.- А я вас помню! В прошлый приезд родственников, пару лет назад, в новых лицах Сахалин путался. Он смог запомнить всех ко времени отъезда, но пару курьезных случаев это создало, особенно когда младшенького использовали как связного в большом доме. Кто ж виноват, что так сложно отличить одну кузину от другой, особенно когда со спины они все похожи на Вологодскую. Но в этот раз ребёнок решил не ударять в грязь лицом. И на курсах от Московской, которые в основном вели Воронежский, Брянский и все попавшиеся под руку старшие, с помощью распечатанных фото, смог выучить все чужие имена. И даже итоговый экзамен с подмешанными фото семьи и парой абсолютно левых фотографий обычных людей он прошёл на твёрдую пятёрку. Гости вежливо притормозили, готовясь выслушать чужие познания. Немного покраснев от такого пристального внимания Сахалин уж думал по привычке спрятаться за отца, но пересилил природное смущение и даже наоборот вышел немного вперёд. - Это сестрёнка Брест!- какую-то часть вежливости пришлось забыть, потому что все же сложно указывать на кого либо в толпе без тыканья пальцем. Миловидная невысокая девушка с белесо-русыми волосами, выглядящая на самом деле ну очень похоже на Беларусь, радостно улыбнулась. Путаницы с ней в прошлый раз было больше всего. - Умничка! Держи конфетку,- откуда-то по волшебству достала она сладость в милом розовом фантике. Ощущение тепла, доброты и радости окутывало её так, будто это были дорогие духи, и просто невозможно было не улыбнуться в ответ. Но Сахалин все равно немного неловко шаркнул ножкой, принимая подарок. - Ты смущаешь ребёнка, Брестчина,- фыркнула удушительница всяких там Смоленсков, приехавшая с конкретной целью передушить всю давно не видимую родню и одного кое-кого особенного. Особенный встречать гостей не вышел, но девушка ждала пару лет и ещё полчаса подождать могла. - А ты сестрёнка Витебск!- быстро опомнился Сахалин, указывая на нарушительницу идиллий и чужих способностей дышать. Сестра довольно залыбилась. - Эта я, да!- гордо уперла она руки в бока. Приземистая и мощная фигура, широкие плечи, веснушки на простецком лице и медовые волосы в толстой, тяжёлой косе - все выдавало в ней родственницу северян, а точнее одного конкретного. Хотя у него веснушек не было. Пока не обгорит, конечно. - Псков уже ныкается по углам,- хихикнул Тверской, загруженный чужими вещами по почти доброй воле. - Тьфу на тя!.. Он писал, что ждет,- тут же растеряла девушка боевой пыл, краснея ушами. Родственники по-доброму заулыбались, прекрасно зная страсть сестры по одному из старших братьев. Такую, соревновательно-борцовскую страсть. С элементами фан-клуба. - А ты братик Гомельский!..- про Сахалина немного подзабыли, но он о своей великой миссии, о своём даже как будто экзамене не забывал. И его обличающий перст в этот раз ткнул в одного из парней. Которых всего было двое, а поэтому спутать было сложно. Обличимый немного вопросительно поднял брови. Он был высоким, самым высоким среди белорусов и выше многих хозяев дома. Не выше Якутии, конечно, а все высокое измерялось именно в нем, но весьма прилично. Серебристые волосы, суровый взгляд, аккуратная деловая одежда, необычная каре стрижка - его многое роднило больше с сибиряками, чем с обитателями Европы, но внешность не выбирают. Кто-то ткнул его локтем в спину, и Гомель неловко улыбнулся ребёнку. С эмоциями у него тоже было сложновато. - А второй это братик Минский! Он как Московская!- переключился Сахалин на второго и последнего мужчину в этой небольшой семье. Братик-как-Московская неловко дернул уголком губ, как будто попытался улыбнуться, но очевидно он был слишком уставшим для этого. Синяки под чудными васильковыми глазами буквально вопили об этом, оттеняясь сероватыми волосами, которые на самом деле были очень модно уложены. Московской с ее утренней прической недовольного медведя было до него далеко. - Братик устал и пойдет отдохнет. Да?- вмешалась ненавязчиво Брест, переключая свое окутывающее внимание на родственника. Тот, героически держащий целых два набитых тканью пакета, обреченно кивнул. Все те часы пути от столицы до пограничного пункта в ночи, рассвет в машине и бесконечная череда трассы и лесов, будучи зажатым между родными дамами, плохо действовал на его речевой аппарат. Но для таких уже специально подготавливали диван, чай и перекусочные бутерброды, а значит Минского откачают. Вместе с уставшим побежали и почти добровольные помощники, а народу на поляне стало становиться меньше. Что определенно помогало юному экзаменуемому, но он так и так не собирался сдаваться. - Это... Мм... Это сестренка Гродн... Гродненовская!- запнувшись, сам себе кивнул Сахалин.- Она похожа на дядю дяди Польши! Пришедший за новой порцией пакетов Смоленский громко прыснул, неловко вдыхая воздух и начиная кашлять. Ответственный друг Тверской тут же бросил все, что держал в руках, а именно намерения взять огромный пакет с продуктами, и стал стучать блондина по спине со всем рвением спасти его от смерти от удушья. Настало время смеяться сестре. - Гродненская,- поправила она ребенка, теребя убранные в длинный хвост темные волосы.- Называй Гродно, так легче. Но на Литву, обзаведшимся новым прозвищем в этом доме, она и правда была похожа. Темные волосы, зеленые глаза, в принципе спокойный нрав и неконфликтность, но умение стоять на своем. Только еще у нее была родинка под глазом - и не было блондинистого странного друга. Последнее, впрочем, пыталась исправить семья. - Хорошо. Сестренка Гродно,- переназвали девушку со всей серьезностью, пока на фоне разворачивался спектакль полутора актеров. Уже куда более драматично кашляющего Смоленского, припавшего на одно колено к пакету с огурцами, не менее поэтично и патетично били по спине ладонью идеально прямой руки, набирая замах с полным разворотом корпуса ввысь, к небу, чтобы все это напоминало зарядку. Беларусь, которая хотела сама отнести несчастные овощи, в нерешительности застыла рядом. Ей семья досталась адекватная. - И сестренка Могила!- радостно и довольно самим собой закончил Сахалин первую стадию своего экзамена. Оставшаяся в конце списка девушка, спасшая сегодня одну жертву от удушения - впрочем, возможно и зря - удивленно фыркнула. - Могилевская же... - А братик Смоленский сказал, что Могила!- сдал Сахалин всех своих учителей и воспитателей, а также их привычки в наименовании друзей и семьи. Особенно у Смоленского и особенно в сторону бывших друзей и соседей. А жизнь с Польшей вообще объединяет. - Он дурак,- примирительно кивнула светлокудрой головкой Могилевская. Они, впрочем, и правда чем-то со Смоленским были похожи - те же светлые волосы, ангельские голубые глаза, а девушка еще и носила аккуратный пучок, чтобы уж совсем маскироваться под обитателей небесных. И в обоих их случаях это был наглый природный обман. Но она хотя бы была по-адекватнее, конечно. В бытовых случаях. Театр полутора актера, уже мутировавший в беззвучную оперу во имя пользы огурцов при лечении кашля, наконец распался путем меткого отбирания пакета с безобидными овощами наконец пришедшей в себя тетей Беларусь. Пробормотав под нос что-то про мальчишек и проблемы, она споро и дружно потащила необременительные десять килограмм, второй рукой придерживая спадающий рюкзак с вещами убежавшей Брестской. - Ты умничка,- потрепал Россия младшенького по волосам, подхватывая последние пакеты и перепоручая их помогающим деткам.- Подождешь с... Тверским и Смоленским тетю Украину? Мы пока вещи разложим. - Хорошо!- со всей готовностью отозвался младшенький, разворачивая подаренную конфету в качестве награды самому себе.- Подожду! - Ты ж радость наша,- умилился отец младшему, но не труппе актеров без огурцов, которые решили то ли кувыркаться на земле, то ли славить солнце, было не особо понятно. Но присмотр за ними явно был нужен, а кто справится с присмотром лучше прекрасного и непревзойденного сыщика Сахалина? Конечно, никто. И Якутия не будет отвлекаться от переноса мебели туда-сюда. А то ведь им еще один большой обеденный стол собирать из столов поменьше, двигать вековой шкаф и, наверное, все же не сносить стену, но это пока не точно. Ведь близилась еще одна партия племянников и племянниц. И на этот раз парой мальчиков и четверкой девочек все не обойдется.