Мои любимые детки.

День в доме Брагинского начинается в пять утра, а точнее в пять часов и сорок пять минут ровно. Ранние пташки, Удмуртия и Магаданская область, встают с кроватей, несмотря на погоду и время года. В шесть утра, уже готовая к обязательной утренней пробежке Удмуртия метко пинает в колено спящего в той же комнате Пензенскую область. Поэт лениво приподнимает голову и убирает из-под неё книжку или же тетрадь, в которой он писал стихи, и чьи чернила отпечатались на его щеках. И снова засыпает, но уже на подушке. Рыжая любительница пробежек удовлетворено кивает и выходит в коридор. В это же время из другой комнаты, угловой, находящейся в конце коридора, вылезает на свет Магаданская область, почесывая затылок. У него с утра запланирован час оздоровительных процедур. Обычно, если дело обстоит зимой, он выходит из дома прямо через окно, в сугроб внизу, не забывая, конечно, о шапке и шарфе, чтобы не поругал отец. Но на дворе лето и ему приходится пользоваться дверью. Его программа разнообразна - это и бег босиком по снегу, и зарядка в лесу обнаженным, и полоса препятствий во дворе, все зависит от настроения. Рыжая девушка только фыркает, глядя на дальневосточного любителя зарядки, и идёт вниз. Стандартное утро начинается в семь или семь-тридцать. Просыпается Сахалин, почти сразу же и не всегда по своей воле просыпается Дальневосточный округ. Кто-то идёт будить сибиряков, чтобы всем было плохо и все не спали, ибо равенство надо поддерживать. Особо весёлые личности, наскоро умывшись, бегут в комнату к отцу на третьем этаже. Брагинский-старший невинно спит, пока его не начинают дергать за шарф, щекотать пятки, плести волосы в косички и прочие увеселительные мероприятия. Тогда уж приходится проснуться и, будто медведь из берлоги, на свет выползает зевающий отец семейства, за которым волочится по полу шарф и дети. Завтрак начинается ближе к девяти. За это время будят всех, кто ещё не встал, не жалея сонь нисколько. Поэтому на завтраке все оказываются сонные, растрепанные и ещё не совсем проснувшиеся. Впрочем, и до кухни доходят не все. Пензенскую область будить даже не пытаются, ибо бесполезно, ведь он опять до пяти утра читал или писал, повинуясь своему ночному вдохновению. Республика Бурятия слишком увлекся игрой на гитаре, поэтому ему решили тоже не мешать. Московскую область разбудил лишь дивный аромат еды, так бы она не встала, ибо не царское это дело - рано утром вставать. К завтраку с пробежки возвращается свежая и бодрая Удмуртия, а так же закаленный ото всего Магаданская область. На них смотрят немного осуждающе, но позволяют занять свои места, потеснившись. Едят все жадно, пытаясь ухватить себе лучший кусочек. Алтай набивает себе полный рот, очень похоже изображая хомяка и веселя этим Ульяновскую область. Россия очень сосредоточено ест, не отвлекаясь ни на что, потому что ему ещё придумать отмазку насчёт опоздания на работу, а повторяться не комильфо. Тульская область с самой большой кружкой чая пилит взглядом последнее печенье, так и не решаясь его взять, чтобы потом не мыть всю миску. Печенье так и останется. Кто же посуду хочет мыть?.. К десяти со второго этажа поступью пьяного гусара спускается Пензенская область в пижаме, пытаясь на ходу пригладить светлые волосы и завязать их в хвостик. Руки со сна ещё дрожат, поэтому хвостик выходит под левым ухом и, как всегда, едва затянут. Из еды ему остаётся лишь то, что не уместилось в остальных, либо то, что на тарелках было последнее. Поэт всегда горестно вздыхает, но сметает все подчистую и с горестным лицом арестанта идёт мыть посуду. Позже к нему присоединяется соня-Краснодарский край. Отец, решив, что все же стоит ему явится на работу, уходит из дома, обязательно оставляя старшего. Обычно это Московская область и Якутия. Но иногда старшим может стать и Ленинградская область, если Московская потеряла часть доверия, распотрошив весь гардероб в поисках чего-нибудь новенького, к примеру. Задача старших состоит в том, чтобы загнать днем всех на обед, а потом как-то организовать ужин для всей семьи. Ну и с них потом спрашивают за все разбитые, испорченные и порванные вещи или за жертвы, если все совсем уж плохо. Подождав, пока с кухни придут особо спящие члены семьи, все начинают придумывать игру на первую половину дня. Это должно быть что-то масштабное, интересное и новое. Так как стандартные идеи вроде пряток или догонялок уже всем опостылели, то каждый раз игры приобретают все новые и новые краски. Это вполне могут быть прятки на выживание в условиях крыши и деревьев, игра в казаки-разбойники в чаще леса без меток или борьба американских ковбоев с американскими индейцами при поддержке финских снайперов. Фантазия у детей не самая стандартная. Играют все, даже самые старшие. Распределяют на две группы обычно старшие и опытные, такие как Карелия, Кемерово (на правах физика-ядерщика) или Камчатка. При этом обязательно в команду, где есть Сахалин, поручают Якутию, чтобы было кому за ним присматривать. А то никому не хочется терять самого младшенького в лесу или окрестностях и потом его искать. Игра продолжается до обеда и, обычно, проходит без жертв. Максимум кто-нибудь заблудится и нарвется на колючие кусты, ну или получит палкой по лбу. Несмотря на то, что оружие все с собой все равно берут, использовать его не спешат. Или просто не заряжают. Хотя, автомат и без патронов вещь убойная, особенно если прикладом в лоб. Часа в два или в три, смотря как пойдет игра, приходит время обеда. У отца на работе тоже наступает обед, поэтому он начинает названивать сначала на домашний телефон, а потом уже и на сотовые всем подряд. Телефоны, естественно, в целях безопасности, лежат дома, поэтому никто на них не отвечает. Даже если игра ведется в окрестностях дома. Никто же не хочет спалиться. Но все же ближе к трем все возвращаются в дом уставшие и довольные, чтобы пообедать. Обед, обычно, либо приготовлен вчера отцом и самыми способными в готовке, либо состоит из остатков ужина и завтрака. На кухне все толкаются, снуют, пытаются усесться и не наступить на ноги другим. Но, конечно, чьи-то ноги все равно страдают. Один раз даже умудрились наступить на руку Волгоградскому, у которого крайне не вовремя выпал протез, и он полез его искать под столом. Обед проходит на удивление оживленно. Все кидаются едой, не желают есть суп, получают подзатыльники и болтают. Кому не хватило места, тех сажают на другие поверхности кухни или, в крайней случае, на колени. Поэтому самым тяжелым стулья уступают. Ведь шестьдесят килограммов Тулы на коленях это еще ничего, а вот девяносто кило Якутии это уже страшно. Поэтому надо его уважать. Хотя, его так и так не уважать страшно. Киркой по голове больно, знаете ли. Тем более папиной, перешедшей якуту в наследство. Растянувшийся на час-полтора обед все же кончается. Под конец все начинают более оживленно есть, ведь кто последний останется за столом, тому и мыть все-все тарелки, кастрюли и чашки. Обычно это бывают либо те, кто особенно шумел, либо те, кто кормил Сахалина. Но роли эти меняются часто, поэтому справедливость как бы царит на кухне. После обеда игры переносятся в дом, ведь бегать по лесу, когда скоро вернется отец, не очень хорошо. Можно пропустить его приход и не успеть убраться, к примеру. В доме игры не менее веселые, но уже более аккуратные. Чаще всего это поход ниндзя с томагавками на отряд злобных фашистов, либо народная война магов против рыцарей. То есть что-то спокойное и не рушащее все вокруг. Это лес вырастет, а вот дом нет. И вазы сами собой не склеются. В пять пятнадцать приходит отец. Он всегда приходит в это время, и всегда за временем кто-то следит, чтобы не прозевать. Все радостной гурьбой по главной лестнице бегут вниз, кто-то по перилам, кто-то так, по ступеням. Сахалин первый влетает в объятия России, вторым обычно прибегает Тула, который каждый раз надеется, что придут враги. Третья роль выборная, зависит от скорости и прочих факторов. Отец всех радостно пытается обнять, кого-то удачно, кого-то не очень прижимая к себе, перепоручая сумки с продуктами или свой портфель с документами первому серьезному ребенку, который попадется под руку, и идет на ужин. Ужин более семейный и степенный, чем обед или завтрак. Все болтают, но тихо, обсуждая что-то за день или слушая истории отца. Иногда, бывает, вспыхнет какая-то ссора, но ее быстро пресекают. Так же за ужином обсуждают какие-то вопросы, важные или не очень, хвастаются приобретениями или потерями. После ужина есть еще немного свободного времени. Отец уходит в кабинет, чтобы немного поработать, почитать что-то в тишине или выпить, это уже зависит от настроения. Дети же обычно сидят в гостиной и, разбившись на группы, играют или болтают. Иногда могут поссорится, но тогда старшие вспоминают, что они тут старшие и стоит прекратить драку. В девять Московская область берет власть в свои руки и разгоняет всех по комнатам. Уходят недовольно, кто-то показывает языки, но все же расходятся. Многие уже зевают, ведь дни проходят насыщенно, постоянно что-то случается. В десять в доме отбой - выключается весь свет и все ложатся спать, даже Россия. Впрочем, ему разрешено посидеть и подольше с лампой, если дел много или надо позвонить кому-нибудь, например, на другой край света. Вот и пришла ночь. Все спят - дети, папа, дом и сад. Все тихо дышит, только в лесу кого-то скромно едят или ловят. И только на втором этаже в комнате у Поволжья, на самой крайней кровати под одеялом горит фонарик. Это к Пензенскому опять пришло вдохновение.