Мои любимые детки.

- Встава-ай, с первыми лучами вставай, целова-ать не забывай, с дыханьем природы встава-ай, встава-ай! - Магаданский!.. Убери гитару и дай поспать!.. - Вставайте!- подключенная к колонкам электро-гитара явно была против коллективного сна, как и Магаданский, который на ней играл и пел. Играл на гитаре не очень хорошо, собственно, только эту песню он наизусть и помнил. Бурятия, который великодушно одолжил и гитару, и колонки, стоял около стены, отстукивая ритм ногой по полу. Спящие были против. Лето выдалось жарким, поэтому окна на ночь открывались. Поэтому играющие во дворе любители ранних пробудок умудрились парой куплетов достать всех в доме. Особенно досталось тем, чьи окна выходили на пустырь с играющими. - Опять вернемся в суету столичных огней, но увидим надежду и помчимся за ней!.. А ты вставай, с первыми лучами вставай, мир ты для меня открывай!- босоногий гитарист, проснувшийся в четыре утра из-за проклятых поющих птиц, не собирался затыкаться. Вообще, данная акция была приурочена к тому, что птицы и правда задолбали, и надо было им отомстить. Бурятия, тоже уставший от поющих пташек, предложил победить вредителей их же оружием. О том, что в доме еще несколько десятков людей в пять утра хотят поспать, они как-то не подумали. Но если уж просыпаться, то всем вместе. Под конец последнего куплета в доме кто-то соизволил все-таки встать. А потом из окна на втором этаже вылетела меткая подушка, угодившая в Бурятию, который почти что и не пел даже. Бурят не согласился с такой несправедливостью и кинул подушку обратно. Она угодила прямо в только что подошедшего к окну Псковского, которому спать песня не мешала, просто именно его подушкой запулили в певцов, и он вернулся за собственностью. Поймав бедный снаряд, он ушел обратно вглубь комнаты. Несколько минут там кто-то возмущался, а потом растрепанного и сонного Псковского выпнули обратно к окну, видимо, разрешить проблему с песней. Магаданский притих, дабы выслушать, что ему скажут. - Короче...- тихим утром слышимость была хорошая, поэтому опершегося на подоконник Псковского было слышно хорошо,- Тут кому-то не нравится песня, поэтому давайте, смените репертуа-а-а-ар...- парень зевнул и, махнув рукой, окончательно смылся от окна. Возмущенная Вологодская область попыталась доходчиво объяснить, что она требовала другого, но, судя по всему, слушать ее не стали. Певцы радостно стали думать, что им петь другого. - Магаданский, Магаданский, а спой песенку!- на третьем этаже в угловой комнате Сахалин, соорудив себе лестницу из подручных материалов, добрался до окна и смог в него высунуться. - Лу-уч со-олнца золото-ого тьмы скрыла пелена-а. И-и между нами сно-ова вдру-уг выросла стена-а-а...- крайне проникновенно начал играть Магаданский, на память стараясь играть мелодию. Грустная песенка Сахалину не понравилась, но зато дала шанс остальным более менее погрузится в сон. - Это слишком скучно!- из другого окна высунулся Астраханский, растрепывая копну рыжеватых, медовых волос. - Если я чешу в затылке - не беда! В голове моей опилки, да, да, да!- крайне весело получалось у Магаданского изображать Вини-Пуха, но от бряцанья по струнам у Бурятии заболели уши. - Это точно про тебя,- фыркнул Камчатка, который подошел к окну только для того, чтобы предостеречь Сахалина о возможности в него выпасть. Мальчик вникнул, но слезать со своей пирамиды из вещей не захотел, так как тут было лучше слышно. - А ну дай сюда,- Бурятия отобрал себе гитару, прогнав Магаданского сидеть на колонках. Босоногий радостно уселся, мотая ногами. - Ну спой чего-нибудь лиричного,- махнула рукой высунувшаяся в окошко Кемерово, попутно пытаясь затянуть свои хвосты, поправляя челку. Бурят улыбнулся. - А я не хочу, не хочу по расчету, а я по любви, по любви хочу. Свобо-оду, свобо-оду, мне дайте свободу, я птицею ввысь улечу-у!- голос у него был поставлен, да и играл он лучше Магаданского. Кемерово помотала головой, показав язык гитаристу. Еще более грустная песенка не понравилась Астраханскому, который был сторонником позитива и чего-нибудь громкого. - Эй, а подыграть сможешь?- поинтересовался он, пиная кого-то в комнате. Бурятия пожал плечами, поправляя ремешок гитары. Магаданский радостно захлопал в ладоши. - Давай! Все сыграем!- согласился он. Единственное закрытое окно - в комнату отца, пока не открывалось, значит, можно было пошалить. - В каждом маленьком ребенке,- начал петь знаменитую песенку Сахалин, стуча ладошками по подоконнику. - И в мальчишке, и в девчонке,- заметила Кемерово, садясь на подоконник и свешивая ноги вниз. - Есть по двести грамм взрывчатки,- радостно хлопнул в ладоши Новосибирский, чуть не напугав соседку по комнате, которая вполне могла бы и упасть. - Или даже полкило!- донеслось из комнаты Северного Кавказа, где были самые взрывчатосодержащие детишки. - Должен он бежать и прыгать,- из окна высунулся Алтай в своей красивой пижаме с лошадью, потягиваясь и щуря глаза. - Все хватать, ногами дрыгать,- Алтайский с растрепанными разноцветными волосами радостно напугал брата. - А иначе он взорвется, трах-бабах!- подпевал Магаданский, мотая ногами и едва ли не пиная колонки. - И нет его!- пожал плечами Ленинградский, только выглянувший на улицу, уже причесанный и умытый. - Каждый новенький ребенок,- начал новый куплет Бурятия, играя простую мелодию, отстукивая ногой ритм сам себе. - Вылезает из пеленок и теряется повсюду,- вздохнул Камчатка, который так и не смог снова заснуть под такие песни. - И находится везде!- улыбнулся Якутия, подхватывая Сахалина и сажая себе на шею. - Он всегда куда-то мчится!- радостно пропел Сахалин, цепляясь за волосы старшего брата. - Он ужасно огорчится,- фыркнул Дагестан, пытаясь из своего окна посмотреть наверх. - Если что-нибудь на свете,- Московская, отличающаяся крепким богатырским сном, тоже проснулась, с улыбкой глядя на концерт самодеятельности и подпевая. - Вдруг случится без него!- красиво закончили песню из комнаты отца, окна в которую только что открылись. Россия, заспанный и растрепанный, высунулся из окна, глядя на половину семейства, которая так же свешивалась из окна и на певцов. - Лучше бы чайник поставили, певцы,- покачал он головой, улыбаясь и прячась обратно в дом, оставляя окна открытыми. Бурятия фыркнул и обернулся на Магаданского. - Ну, давай заносить все обратно. А то опять к завтраку не успеем.