Мои любимые детки.

— Так, кто пойдет за покупками? — Устро-ой дестро-ой, порядок это отстой! — Круши-и, лома-ай, тряси башкою пусто-ой! — Я спрашиваю, кто пойдет за покупками?!— перекричать телевизор с работающим караоке было довольно трудно, но Московская честно старалась. И возможно у нее были бы шансы, если бы караоке просто работало, но ведь с ним развлекались Псковский и Красноярский, прыгая по дивану и на два голоса распевая песню так громко, как они только могли. Вокруг на безопасном расстоянии уселись подпевающие слушатели. Посыл за покупками все умело игнорировали. Или честно не слышали. — Ну и ладно! Я сама пойду!— девушка взяла список и, натянув на ноги босоножки, вылетела из дома, захлопнув за собой дверь. Звук музыки тут же притих, но все равно еще заглушал мирное пение птиц и прочие ранне-осенние звуки. Листья пока еще только позолотились, было тепло и вкусно пахло цветами. В общем, мир и благодать никак не подходили под песни из караоке. — Упрямые козлы- немного в сердцах сказала Московская, поправляя нормально обувь и одергивая тунику, немного помятую после грандиозного полета на кровать с разбегу. — Надо было переубивать всех нафиг,— она зло одернула сумочку и пошла по направлению к выходу с территории дома, пиная попавшиеся под ногу камешки или игрушки, которые либо забывали на улице, либо выкидывали из окон. — Никак не слушаются,— злость уже начала проходить, но возвращаться обратно в шум дома не хотелось. Да и к тому же и правда надо было сходить за покупками, чтобы семья не голодала за ужином. А то могут опять пойти добывать себе провизию в лес, а там животные все уже давно поумнели и стараются не высовываться особо. — Э-эх… Надо было девчонок все-таки позвать,— идти одной очень грустно и скучно, даже болтать приходится с собой. Можно было и Тулу позвать, хотя с ним особо не поговоришь, а только помолчишь. Конечно, можно было бы еще выловить кого-нибудь поадекватнее и утащить с собой, но караоке было слишком интересной игрой и на него уже нацелилось все семейство. Поэтому пришлось идти одной. Петь под музыку, а потом еще и получать за это оценку по стобалльной шкале оказалось весело и интересно. Песен было много, все разные, поэтому каждому хватило. Кто-то пел в одиночку, кто-то по парам или тройкам, кто-то усиленно отнекивался, списывая все на отсутствие слуха и голоса. В итоге все расселись в гостиной вокруг телевизора и начали петь песенку про коня, в каких-либо инструментах не нуждающуюся, но все равно пробирающую до самых костей. Но допеть им не дали. Где-то на строчке про рождение полем зари зазвонил телефон. Тверской кинул в него подушкой, но промазал и попал в Ямало-Ненецкого, который сидел неподалеку. Мстить пришибленный подушкой не стал, но зато послал Тверского к телефону. Парень потер плечо и пополз отвечать на звонок. Вокал в кучу голосов вынужденно был прерван. Включив телефонную связь на полную громкость, парень просто положил телефон на тумбочку. - Алло?..- поинтересовался он немного хриплым после пения голосом, так как пытался спеть тяжелый металл. Или прокричать, никто так и не понял. Сначала из трубки раздался непонятный голос, больше похожий на мычание на очень высоких частотах. Потом что-то зашуршало, упало. - Руки убрал, тварина бородатая!!- раздался знакомый девичий голосок, дрожащий то ли от страха, то ли от гнева, но быстро приглушенный ладонью или кляпом. - Если Вы хотите, чтобы она осталась жива, то до вечера должны собрать...- голос в трубке, явно сделанный с помощью записи, прервался, так как телефон выключил Якутия, будучи вторым по старшинству сегодня в доме. Стало тихо. Экран телевизора показал 68 баллов, оценивая их пение. Какое-то время в комнате царила тишина. Сахалин, выбравший себе местом для сидения большую подушку, беззаботно стал тыкать на кнопочки в телефоне, остальные погрузились в свои невеселые мысли. Надо было как-то выручать старшенькую сестренку. Но идти всей толпой было бы глупо, да и кто-то должен был остаться и ждать отца, делая вид, что все хорошо. Когда в доме восемьдесят детей пропавший десяток замечается абсолютно не сразу. Так что какое-то время вечером после возвращения отца у них было. - А может она сама выберется?- подал робкую надежду Смоленщина, который никуда не хотел идти потому что вчера умудрился ночью упасть в ванну и теперь сидел с перебинтованной головой. Но зато пел красиво. - Она же одна... Наверное, ей страшно...- Якутия переживал за старшего в доме, попавшего в беду, ведь именно он, как заместитель, не уследил. Но кто бы мог вообще подумать, что так получится? - Тогда просто достанем ее и всех убьем,- предложил гениально простой по своей структуре план Тула. Не то чтобы он был настолько злым, просто все, кто касался его семьи без письменного разрешения, заочно попадали в черный список и рисковали получить травмы, ведущие к их дальнейшей смерти в страшных муках. Сахалина оставили дома, несмотря на его печальные глазки и просьбу взять его тоже к злым дяденькам, которые забрали Московскую. Но ему пришлось остаться с теми, кто был призван охранять дом и создавать массовку со строгим наказом ничего никому не говорить и хорошо следить за мелким, дабы он не убег искать себе приключений на задницу. А то придется спасать и маленького. Собственно, спасать Московскую пошло очень мало детей, дабы не привлекать к себе внимания. Пошел Якутия, назначив временно исполняющим обязанности самого себя Ленинградского, пошел Тула с пистолетами, как единственный, у кого была честно заработанная на них лицензия и кандидат мастера спорта по стрельбе из пистолетов, пошла Удмуртия, без лицензии на право использования оружия, но зато с мастером спорта по стрельбе из автомата и с женским обаянием. Заставили идти охрипшего Камчатку, который не прочь был бы и остаться, и нелегально пошел Магаданский, который просто был отправлен за компанию, потому что без присмотра разгромил бы весь дом. Но было не ясно куда идти. Якутия за пением во всю глотку смог как-то услышать, что девушка пошла за покупками, поэтому решено было идти в город, а там видно будет. Возможно, Московская оставит им следы из хлебных крошек или тайные подсказки. Хотя особой на это надежды не было, ведь, будь она в сознании в момент похищения, в мире стало бы на пару человек меньше. Но выхода не было, поэтому пришлось пытаться повторять путь Московской. Первая улика была найдена около леса, нашел ее Якутия, а поняли от силы только северяне, так как другие не обладали чудесной возможностью по паре следов понять, что девушка в босоножках чуть не подвернула ногу, споткнувшись на камешке. Но Якутии поверили. Потом все вышли на шоссе, которое вело в город. Ориентироваться по следам на шоссе было сложно, но так как вчера был дождь, а любой ребенок будет рад пройтись по луже или же просто пнуть ее, то можно было следить по мокрым следам и брызгам. Потому что пешком по трассе мало кто ходил. - Ой, а я нашла конфетку!- обрадовалась Удмуртия, которая немного проспала завтрак, а обед еще не наступил. Но конфетка оказалась просто фантиком, что очень разочаровало рыжую. Но зато фантик решили принять за улику, потому что больше принимать было нечего. Потом детки увидели лужу. Просто огромную большую лужу, напоминающую чем-то амебу. Магаданский разбежался, чтобы прыгнуть в такое великолепие, но его за шиворот вовремя поймал Камчатка. Лужа не была цельной, часть воды вылилась на траву и обочину. Включив логику, дети решили, что машина проехала близко к луже и разбрызгала ее. Но вода оставила немного сухого места, а это значило, что кто-то шел и этого кого-то окатило из лужи. Да и дальше были более менее мокрые следы шин и ног. Все обрадовались. Мокрые шины и ноги прошли небольшое расстояние, но потом шины внезапно кончились. Было высказано предположение, что машина остановилась, потому что других идей не было. А вот мокрые следы ног исчезли слишком внезапно, так быстро подошвы не высыхают. И потом в траве около обочины был найден небольшой красный телефон с брелоком в виде золотого воробушка, которой Московской подарили на день рождения. Видимо, похитители решили избавится от телефона. Следопыты, гордые за свое мастерство, обрадовались. - А как мы дальше будем искать?- вернул их с небес на землю профессиональный пессимист с пистолетами, который не верил в божественное вмешательство. - Ну, если машина свернула в лес, то можно найти следы и примятую траву...- задумчиво протянул Магаданский, который больше привык носится за оленями по тундре, чем за машинами по лесу. - Как мало у нас шансов,- вздохнул Тула, не верящий в такие глобальные совпадения тоже. - Хватит депрессировать!- его ударила по плечу Удмуртия, чуть не уронив носом в асфальт,- Босоногий дело говорит ведь! Вряд ли ее повезли в город. - У меня имя есть,- надулся вышеупомянутый объект, но послушно стал шнырять по траве и кустам. Следы от шин и смятая травка были найдены в трех метрах от того места, где пропали мокрые следы босоножек. Все радостно устремились в лес, в котором когда-то спасали принцессу. Возможно, теперь была очередь Московской почувствовать себя в заточении и ждать спасения от доблестных принцев. И принцессы. Ибо королю совершенно не стоит знать о том, что его дочурку украли злые бородатые драконы. Трава великолепно показывала, куда уехала машина, и даже на вытоптанных полянках проблем не возникло, ведь грязь и пыль испокон веков были лучшими друзьями следопытов. Правда, мешались ветки, которые били по лицу, но это мелочи и во внимание их принимать не стоит. Машина была найдена спустя полчаса у небольшой хибарки. Дверь оказалась заперта, но не надолго, и группа спасения ворвалась в домик. В нем было пусто, пыльно и темновато, так как окна оказались заколочены. И никаких признаков похищенной принцессы и бородатых драконов. Даже телефона не было, откуда могли бы звонить. - Эм... Похоже, мы слегка ошиблись адресом,- протянул Камчатка, глядя на пустое помещение. Магаданский зажал себе нос рукой, чтобы не чихнуть. Везде была пыль и мусор. - Не могли же они исчезнуть... А в лес пешком с заложником идти трудно,- предположил Якутия, который судил по своему опыту. Правда, таскал он не заложников, а туши животных, но все равно это было крайне неудобно и тяжело. Тула присел на корточки, проводя пальцем по пыльному полу, а потом глядя на оставшуюся дорожку. - Как-то это...- он потер между пальцами слой пыли, а потом осторожно лизнул,- Это не пыль. Крахмал. Кто-то посыпал сверху, чтобы было похоже на пыль. - А ты откуда знаешь?- изумилась Удмуртия, которая не смогла бы отличить по вкусу ни пыль, ни крахмал, ни муку, и вообще все это пробовать не собиралась. - Партизаном был,- Тула встал, отряхнув руки от крахмальной пыли, проходя дальше в небольшой домик. За несколько минут были обысканы все щели, которые только существовали. Магаданский даже залез в шкафчики, правда, ища там скорее еду, а не сестру, так как Московская априори не смогла бы залезть в тумбочку. Вот Коми смог бы, наверное. В чемодан он же умещается. А Московская нет. Удмуртия, немного споткнувшись об стул, удачно нашла люк, упав на него всем телом. Деревяшки люка прогнулись, показывая ровный круг. Подцепив ногтями дерево, дверцу смогли открыть. Черный зев пропасти не давал желания прыгать вниз. - Может, кто-то спрыгнет вниз и будет ловить всех остальных?..- предложила девушка, глядя в темноту. Методом опыта, проверок, а так же священной игры в камень-ножницы-бумага Якутию послали первым. Как выяснилось ступенек не было, поэтому ему пришлось прыгать. - Тут не очень высоко,- сообщил он из темноты,- Я ловлю,- добавил второй по росту парень в семье. Первым решил прыгать Магаданский, доверяющий и Якутии, и черной темноте. Короткий радостный вопль скоро стал разочарованным, потому что лететь и правда было не очень долго. Вторым в темноту гордо шагнул Камчатка, абсолютно молча и не теряя достоинства. Удмуртия прыгнула, а ее визг немного оглушил Якутию, не ожидающий такого звукового удара. - Ну, все тут?- поинтересовался якут, щуря глаза и стараясь в темноте отыскать хоть что-то. Небольшим силуэтом была видна белая копна Магаданского, чуть заметно светился амулет Камчатки. - А-а-а-а!- на пол что-то упало. Это прыгнул Тула, но его не поймали. Звук был такой, будто уронили мешок с картошкой, но вроде бы треска и хруста не последовало. - Ой...- Якутия вспомнил, что их было на одного больше,- Прости... - Тле-ен...- Тула кое-как смог встать, сплевывая кровь, так как рассек себе губу во время падения, но вроде бы больше не пострадал, не считая синяков, ну да это со всеми случается повсеместно, можно особо внимания не обращать. Идти по темноте было немного неудобно и страшно. Якутия постоянно пригибал голову, потому что стукаться о балки потолка он не хотел. Камчатка наделал небольших огонечков, которые освещали пол и потолок, плохо, но все же освещали. Привлекать внимание светом к себе дети не хотели. Но потом подземный коридор стал выше, на стенах появились лампы, вполне сносно и загадочно показывая куда идти. Огоньки пропали, а смелая команда принцев и принцессы шла выручать еще одну принцессу. Голоса стали раздаваться совершенно внезапно и откуда-то сбоку. Все прислушались, но слова было разобрать невозможно. Только понятно, что говорили вроде бы мужские голоса и их было много. Коридор вильнул куда-то вправо и кончился железной дверью, которая была чуть-чуть приоткрыта. Из проема лился свет и именно оттуда слышались голоса. - Вы уверены, что он принесет деньги?- нервный мужской голос, то слишком писклявый и громкий, то наоборот тихий. Его приглушал шум и возня, гул болтающих между собой других голосов. - Конечно,- уверенный в себе грузный голос, чем-то неуловимо похожий на тот, что звонил по телефону,- Куда он денется. - Но все же...- конец тихо реплики окончательно утонул в гуле и шуме. Голоса Московской слышно не было, из чего можно было сделать вывод, что ее либо нет внутри, либо она без сознания. Значит, можно было начать веселую игру на убивание. Тихо открыть дверь не получилось, потому что она скрипела. Так громко, что все сразу заметили. И пятеро детей явно не вписывались в местный дизайн. Народа было много. Человек тридцать или больше, если осматривать бегло. Напротив двери у дальней стены стоял стол с телефоном и лампой, за которым сидело двое мужчин, один поменьше, другой побольше. А остальные располагались кто на полу, кто около стен. Кто-то пил, кто-то болтал, кто-то показывал чудо-мастерство в игре с ножиком, в общем, все были при деле и при оружии. - Мы пришли за сестрой,- сообщил Камчатка, как самый адекватный среди спасителей и поэтому изначально понимающий, что вся эта идея кончится абсурдом и смертями. Но семья есть семья. Большой мужчина встал из-за стола, выходя из-за него и облокачиваясь, будто сильно устал. В руке у него был большой, красивый, серый магнум, явно могущий снести одним выстрелом голову или даже полторы. - Да что вы говорите?.. А конфеток вам не надо, детки? Валите-ка вы отсюда, пока мы вас не убили. Толпа людей вокруг недобро заухмылялась, доставая оружие и недвусмысленно подходя ближе к небольшой кучке детей. Детки вздохнули. Оставлять после себя такое большое количество трупов было чисто не этично и грязно. Ну а что делать, если мир так жесток, а люди глупы?.. - Как же вы мне все надоели...- Тула, который шел последним, которого не поймали, когда он падал, который споткнулся обо все, что можно в темноте, ведь до него свет не доставал, который умудрился порвать водолазку на рукаве и задеть и так болящие шрамы, явно потерял терпение. Раздались щелчки вставляемых на место магазинов у пистолетов. - Бесите,- первый выстрел проделал в голове ближайшего бандита симпатичную дырку. Он, сраженный красотой, упал на своего товарища, а потом с него на пол. Воцарилась забавная паника. Люди бегали туда-сюда, метались, но так или иначе каждого настигала пуля. В лоб, в живот, в грудь или в ногу, но любой, кто оказывался к маленькому и очень злому стрелку, получал пулю. Парень, не сбиваясь с маршрута и ступая прямо по трупам, дошел до явно шокированного мужчины с магнумом. Выстрел, и из продырявленного запястья льется кровь, а оружие падает на пол. Один из парных пистолетов уперся прямо под подбородок мужчины. - А теперь еще раз... Где. Моя. Сестра?- низким, холодным и абсолютно мертвым голосом поинтересовался Тула, глядя на главаря снизу вверх. - Т-там,- продырявленная рука мужчины конвульсивно дернулась в сторону правой стены, где едва заметной каемочкой отделялась от серой стены такая же серая дверь. Так сразу и не заметишь. И не сразу тоже не заметишь. - Спасибо,- парень отошел, убирая от мужчины свой пистолет. Якутия тихо выдохнул. Ну хоть кого-то они не убили. Впрочем, пока еще несколько человек на полу корчились от боли, а не умирали. Детки беззаботно, будто все так и надо, прошлись по комнате, стараясь все же не наступать на окровавленные тела и в лужицы крови тоже не лезть. Якутия осторожно повернул ручку едва заметной двери, приоткрывая ее. Уходящий опять последним Тула развернулся. - Ах да...- он перехватил пистолет за дуло, а потом со всей силой ударил прикладом по челюсти пока еще оставшегося в живых главаря. Брызнула кровь, мужчина закашлялся, засипел, падая на стол.- Это за то, что тронул мою сестру. А это...- он пнул мужчину так, что тот упал на пол, а затем наступил на грудь, пачкая белые подошвы кроссовок в крови, наставляя второй пистолет на лоб упавшего,- За то, что ты мудак,- прогремел последний выстрел, кровь брызнула во все стороны вместе с остальными некогда нужными жидкостями и головной требухой. - Ну Тула...- немного укоризненно покачал головой Камчатка, скрещивая руки на груди. Черноволосый паренек молча пожал плечами, вытирая испачканный в крови пистолет о собственную водолазку. - Ладно, идем. Потом постоишь в углу,- решил Якутия, как главный в этой небольшой компании. За дверью, которую так любезно им показал ныне покойный главарь дураков, оказался еще один небольшой полутемный коридорчик, а потом две двери. Одна была закрыта, поэтому ее решили пока не ломать, но за второй, открытой, было пустое помещение с одеждой и каким-то барахлом. Поэтому пришлось еще немного посорить в данном помещении. Дверь, не выдержав двойного удара от Якутии и Магаданского, слетела с петель. Мальчишки радостно упали на пол. Небольшая комнатушка без мебели, с голыми стенами и только одной лампой явно обрадовалась новым лицам. На голом полу лежала, связанная и с заткнутым ртом Московская. Глаза ее выражали одновременно и радость от того, что она видит родных, и ненависть к тем, кто с родными ее разлучил. - Сестренка!- семейные обнимашки вышли крайне трогательными, но не долгими, все же надо было развязать бедную пленницу и освободить ей рот. Высказав небольшую тираду в адрес тех, кто ее связал, цензурного из которой ничего не было, Московская самостоятельно встала, отряхнув испачканную одежду. Лучше не стало. Но зато она была цела, невредима и в окружении любящей семьи, которая никого в обиду не даст.