Тернистый путь мести.

Темнота. Вокруг меня лишь темнота. Я сразу понял, куда меня занесло. И поэтому только одна мысль билась у меня в голове – Опять? Каждый день. Каждый чёртов день, на этом чёртовом острове, я всё время просыпаюсь от этого сна, который как будто преследует и не хочет отпускать вот уже на протяжении нескольких лет, что я здесь нахожусь. Ну, вот, сейчас появится луч света. - И тут, словно в подтверждение моих слов, луч света падает на сгорбленную фигуру, закованную в цепи. Даже смешно. Наручники были слишком велики, и при желании можно было освободить руки. Видимо, он знает это, но понимает, что этого делать не следует, ведь тогда его тут же убьют. А охрана тут похлеще, чем в тюрьме Вендиче. Сейчас опять прозвучит этот противный скрипучий голос. И тут, словно в подтверждение моих слов, раздался голос, который был мне противнее даже звука пенопласта по стеклу. -Савада Цунаёши. Вы обвиняетесь в убийстве Тимотео Аминтора, 9 Вонголы, и приговариваетесь к пожизненному заключению в тюрьме Вендиче. – Голос звучал холодно, даже с нескрываемым отвращением. Фигура, сидевшая на полу, дёрнулась, от чего цепи зазвенели. Подняв голову, узник сказал: -Это не я, я его не убивал. – Голос парня не выражал абсолютно никаких эмоций, но нет, была одна, злость, злость на то, что они не хотят ничего говорить и продолжают очернять его. Я уже сам не помню, какой это по счёту раз, когда он пытается что-то узнать. Вот он встал, и, гордо подняв голову, испытующе, и без тени страха в глазах, посмотрел в темноту. Даже без медицинского заключения было понятно, что парень многого натерпелся. Синие круги под глазами, что свидетельствовали о сотрясении, и даже не одном. Кровь сочилась из ран на теле, а синяки даже невозможно было сосчитать. Но, казалось, парня это не волнует. Он так же испытующе, смотрел на человека, которого я не видел, и это, кажется, единственный плюс этого сна. Одного раза мне хватило. -Молчать. Не смей говорить, пока тебе не дадут слово. – Удар молотком был такой силы, что, казалось, прямо над тобой прогремел гром. А парень только затих, но начал вертеть головой в поисках поддержки. Вот он поворачивается в сторону одной из трибун, но тут же отворачивается, так как сидевшие там люди начали осыпать его проклятиями. – Да, старик. – Я улыбнулся, (наверное только во сне я улыбаюсь.) уже в который за этот сон. – А тебя сильно уважали, и любили. Но мои мысли прервал гогочущий смех и слова: - Вы посмотрите на него, строит тут из себя. Я снова посмотрел на парня. И в который раз мне стало его жаль. Грязный замученный, он стоял, и пытался уворачиваться от летевших в него вещей. Но получалось это у него не всегда удачно. А вы попробуйте избежать удара с летящим в вас ботинком, оставаясь прикованным ногами к полу. Но издевательства закончились, когда по залу разнёсся голос. Нет, не судьи, а одного из восьми людей, при мысли о которых на душе становилось легче, и беды казались не такими страшными. Этот голос навечно в печатался в мою память, как и образ парня. Пепельноволосого, любящего покидаться динамитом и вечно кричащего – Джудаймё! – при встрече. И вот снова я улыбаюсь только от одной мысли о них. - Не смейте так поступать с Джудаймё! Это не он! Он не виноват!.. – Но дальнейший поток слов был приостановлен ещё несколькими ударами молотка. -Гокудера Хаято, если вы сейчас же не прекратите, то мне придётся удалить вас из зала. – Но ураган не зря прозвали ураганом. Ведь его не остановить, а ураган Вонголы, вообще вещь невообразимая. – Что ты сказал, хрен старый, да, я тебя, ммм... Я опять улыбнулся, ведь несложно догадаться, кто его заставил замолчать. Дождь, смывающий всё плохое. При упоминание дождя многие из вас скорее представят серое небо и капли воды, падающие на лицо. Но для меня, это мой друг, соратник и хранитель. Ямамото Такеши, брюнет с глазами излучающими доброту, вечной улыбкой, которая не покидала его лицо даже, казалось, в самых невыгодных положениях, вечным оптимизмом и мыслью о том, что всё происходящее - игра. Помню даже, когда он лежал на больничной кушетке с серьёзной раной, но сказал – Не беспокойтесь, это же игра, значит, и ранение ненастоящее. - И хоть иногда он и прикидывается «дурачком», но в тоже время он умеет быть хладнокровным и рассудительным. Не знаю, что он ему сказал, но видимо это подействовало, и я в который раз поблагодарил Ямамото. Как, впрочем, и парень, смотрящий на трибуну, в которой находились, наверное, единственные люди, не верящие в то, что он виновен. -Итак, Савада Цунаёши, обвинение высказано и обжалованию не подлежит. У вас есть, что сказать суду? – зал затих, казалось, земля остановилась. -Я не виноват. – И вот зал загалдел с новой силой. Но стук молотка опять закончил все словесные перепалки. - Отлично, раз вам нечего сказать суду, тогда уведите его. – Тут же к парню со всех сторон начали подходить люди в чёрных балахонах и цилиндрах, тот не шелохнулся, но было видно, что того трясёт, толи от страха, толи от того, что он уже несколько дней не ел. А гад-судья, только сказав, что суд окончен, ударил молотком. И вот снова темнота, но не такая как во сне. Не такая густая. Я чувствую, как дует ветер, и слышу, как шумит вода. А значит, это не сон, я не сплю и надо просыпаться. Впереди тяжёлый день.

Дорогие читатели. Я хотел выложить эту главу вместе с главой фанфика - Самопровозглашенная невеста. - Но желание было так велико что я не смог устоять. (Прим.беты: вечно у тебя одни желания \злится\)