От дружбы до...

      Пожевывая трубочку от коктейля, Кибом блуждал нетрезвым взглядом по исследованному вдоль и поперек, вблизи и издали, хищному профилю Джонхена и в который раз задавался вопросом: почему именно он — мужчина мечты?       Джонг корчил из себя крутого парня и, растянувшись в широкой дебильной улыбке, беззастенчиво клеил смазливую девчонку, с которой этим вечером планировал поехать домой. Он был до смешного самонадеян, и кто-то сторонний мог посчитать это забавным, но проблема в том, что Кибому нравился такой Джонхен. Хотя… Джонг нравился ему любым: глупо ли рисовался перед девушками, жутко скалясь во все тридцать два; тискал ли всех собак в округе; смешно ли сводил брови, наивно полагая, что так выглядит брутальнее; с детским восторгом восхищался ли совершенно обыденными вещами или, захлебываясь эмоциями и оживленно размахивая руками, пересказывающий сюжет недавно просмотренного фильма… Любая подобная мелочь вместо привычного раздражения и естественного желания отвесить подзатыльник выводила на лицо умиленную улыбку, а неугомонный, гоняющий кровь орган сбивался с размеренного ритма, пропуская томительные удары.       Лучший друг.       Это привилегия и персональное проклятье — считал Кибом. Друзьям полагалось радоваться за победы друг друга, но в хмельной голове крепли зависть и обида. Ки не привык делиться тем, что считал своим.       — А ты смелая, — вступил он в привычную игру, улучив момент, когда Джонхен отошел к барной стойке.       — О чем ты? — Девушка повернулась к нему. Она была милая. Не сказать, что слишком красивая, но симпатичная и с неплохим вкусом. Обычно Джонхену нравилось нечто вульгарно-сексуальное, а тут даже придраться не к чему, что только подливало масла в пламя кибомовского негодования.       — Ты, наверное, нечасто здесь бываешь, — как ни в чем не бывало продолжил Ки, вальяжно закидывая ногу на ногу и продолжая ковыряться трубочкой в коктейле. — Я бы тебе советовал запастись контрацептивами.       — В смысле? — Девушка непонимающе сдвинула брови.       — В смысле, поосторожнее. Джонхен не так давно от сифилиса лечился. Симптомы отступили, но кто его знает…       — Так он болен? — все еще недоверчиво переспросила она, но в голосе мелькнула тень опасения.       — Смотри. — Кибом доверительно закинул руку на ее худенькое плечо и махнул в направлении барной стойки. В очереди за коктейлем Джонхен как нельзя кстати без задней мысли улыбался очередной жертве баек Кибома. Та под его непонимающим взглядом опасливо отсела подальше, а потом и вовсе сбежала, едва не расплескав свой заказ. Как удачно.       Выждав эффектную паузу, Ки пригнулся к уху девушки и пустил в ход главный козырь:       — Джонхен тут частый гость, и все завсегдатаи знают об этом — заразил какую-то девчонку пару месяцев назад. Видишь?       — Зачем ты мне это говоришь? — Взгляд девушки горел подозрительностью, но убежденности в голосе было все меньше. Сейчас главное — вовремя сдать назад.       — Да низачем, собственно. — Кибом откинулся на спинку дивана, лениво потягивая сладкую дрянь из своего бокала и удовлетворенно наблюдая, как посеянное им зерно сомнения неумолимо разрастается: девушка нервно заелозила на месте, о чем-то размышляя и кидая частые осторожные взгляды на спину его друга. — Просто предохраняйтесь на всякий случай.       — Знаешь, я, наверное, пойду. — Посомневавшись, девушка суетливо выбралась из-за столика. Ки усмехнулся краешком губ — вполне ожидаемо. — Извинишься за меня?       — Да не вопрос, — удовлетворенно улыбнулся он, подцепляя зубами трубочку и блаженно прикрывая глаза.       — А где?.. — Знакомый протяжный голос вырвал Кибома из приятного забытья. Джонхен растерянно хлопал ресницами и блуждал лихорадочным взглядом вокруг, будто все еще надеялся отыскать кого-то в темном зале.       — Девушки, — пожал плечами блондин, — кто их разберет?       Раздосадованно вздохнув, Джонг рухнул на диван, едва не задев плечом успевшего отскочить в сторону друга. Он обиженно выпятил пухлую нижнюю губу и насупился как ребенок, которому мама не купила обещанное мороженое. Все мышцы его лица выражали крайнюю степень разочарования.       — Эй! Не куксись. Я сегодня тоже в пролете. — Пряча за напускным сочувствием довольную улыбку, Ки обнял Джонга за плечи. — Разве нам вдвоем плохо?       — Нет… — Тот обернулся, пристально смотря Ки в глаза на расстоянии пары сантиметров. На секунду Кибому показалось, что Джонг сейчас скажет нечто важное, нечто волнующее. Сердце провалилось в желудок. — Но с тобой ведь не потрахаешься, — разрушил все иллюзии Джонхен.       — Отчего же нет? — Ки отстранился и как можно более соблазнительно развалился на диване, скрывая досаду за игривой улыбкой.       Парень опешил на такое заявление, но уже через секунду растянул рот в улыбке.       — Прекрати смешить меня. Я еще не настолько отчаялся.       — А почему нет? Я не достаточно хорош для тебя? — Блондин натянуто улыбнулся, глотая едкую обиду, и закусил губу.       — Спасибо, что поднял настроение. — Джонг еще громче рассмеялся, списывая все на шутку, и размашисто хлопнул Ки по плечу. — Ты отличный друг, — вынес он приговор, гася лениво тлеющие в пьяном мозгу Кибома оставшиеся очаги совести.       — Ну что, за дружбу? — Тот подвинул уже и без того поддатому другу его бокал и, приложившись губами к своему, проследил, чтобы Джонг выпил все до последней капли. Пить он не умел и до нужной кондиции доходил быстро.       Ки был благодарен, что чувство вины, потонув среди алкогольных паров, не терзало его, мешая наслаждаться теплыми прикосновениями, когда обнимал за талию привалившегося к плечу Джонхена, волоча его на себе из клуба; или когда тот, не урвав свою долю тактильных ощущений, бесстыдно тискал его на заднем сидении такси, утыкаясь губами в шею и щекоча дыханием чувствительную кожу; когда, приехав домой, сгребал его в охапку, как любимую игрушку, и заваливался вместе с ним в кровать, подминая под себя... Спать в удушающих объятиях, слушая непрекращающееся даже во сне неразборчивое бормотание, было невыносимо — душно, тяжело, не устроиться… Но только так можно было без опасений нежиться в крепком кольце теплых рук и тешить себя мыслью, что этого достаточно.

***

      — Проходят годы, но ничего не меняется, — прогремело над ухом, и Кибом едва не навернулся со стула. Впрочем, альбом, который он увлеченно разглядывал, упал, белоснежным веером рассыпаясь по полу.       — Джинки, чтоб тебя! — Блондин торопливо бросился собирать многочисленные изображения Джонхена, смотрящие на них с пола. — Чего подкрадываешься? Не хватало, чтобы о моих предпочтениях весь универ узнал!       — Успокойся, нет никого — рано еще. — В подтверждение парень широко зевнул. — Только не говори, что малевал эти художества все выходные вместо того, чтобы готовить проект на конкурс.       — Не твоего ума дело, чем я занимаюсь в выходные, — огрызнулся Кибом из-под парты и от переизбытка чувств стукнулся об нее затылком. — Я и приперся в такую рань, чтобы проектом заниматься.       — Это тоже часть проекта? — Джинки поднял отлетевший ему под ноги лист, невольно пробегаясь взглядом по изображенному на нем обнаженному торсу Джонхена, пока вспыхнувший блондин не выхватил у него из рук рисунок, спешно пряча его среди пары десятков таких же. — Он правда такой или ты ему льстишь?       — Правда. — Ки ревностно прижал папку к груди.       Джинки хотел это как-то прокомментировать, но телефон Кибома весело запиликал, и владелец, кокетливо выждав минуту, принял вызов.       — Привет, чудовище! Уже соскучился? — беззаботно трещал он, чуть отойдя к окну. — Как спалось без меня? Ну я так и понял, что хреново. Заберешь меня сегодня? Что значит — некогда? Тогда не плачься мне больше, что тебе не с кем проводить вечера. — И сбросил вызов.       Через секунду мобильник снова разразился жизнерадостной трелью. Задорная мелодия с плотоядной улыбкой Кибома сочеталась плохо, но снимать трубку парень не спешил, заставляя оппонента мучиться ожиданием еще пару минут.       — Надеюсь, ты звонишь, чтобы извиниться? Иначе я вешаю трубку, — без энтузиазма рассматривая ногти, манерно протянул он. — Не дуться? Только если встретишь. Ну, то есть, ты заберешь меня, — уже без вопросительных интонаций настаивал он, невзирая на сыпавшиеся из трубки оправдания. — Я тебя жду. До вечера, — поставил точку в разговоре Кибом и, не дожидаясь ответа, повесил трубку.       — Я тебе поражаюсь, — улыбнулся Джинки, устраиваясь около него на подоконник. — На его месте я бы уже давно послал тебя с твоими закидонами.       — Но ты не на его месте, — вздохнул Кибом, усаживаясь на парту и демонстративно уткнувшись в свой альбом.       — Удивительно, как он еще не догадался, что ты втихаря дрочишь на него.       — Этот обалдуй не догадается, даже если я это на лбу вытатуирую или неоновую лампочку над головой повешу. — Это звучало усмешкой, но в голосе ощутимо чувствовалась горечь.       Джинки лишь тихо вздохнул. Тема была изъезжена вдоль и поперек и давно исчерпала себя. «Ты поступаешь с ним не по-дружески», «он имеет право знать», «прекрати мучить его и себя», «мир не перевернется с ног на голову», — все это уже было и не возымело никакого действия, кроме негативного всплеска эмоций у блондина.       Аудитория медленно заполнялась зевающими студентами. Чиркая что-то в альбоме, Кибом стойко игнорировал внимательный взгляд сокурсника с ноткой укоризны, лишь изредка поднимая голову и здороваясь с прибывающими однокурсниками. Но его терпение было далеко не безграничным, а молчание Джинки — слишком многозначительным.       — Хватит меня казнить! — вспылил Кибом, отбрасывая карандаш на парту.       — Да я вообще помалкиваю. — Джинки подсел ближе и сделал знак говорить тише. — С казнью ты сам неплохо справляешься.       — И как ты себе представляешь этот разговор после нескольких лет обмана? Ты прав, на месте Джонга я бы меня послал.       — Не драматизируй. Тебе известно, что он так не поступит. Ты дорог ему.       — Ага, предложит занятную альтернативу остаться друзьями и будет вести себя со мной, как девственница в борделе, боясь повернуться задом. Большое спасибо! Боюсь, такого удара моя гордость не переживет, — невесело хмыкнул Кибом. — Лучше так, чем никак. Джонхен, расхаживающий передо мной голышом, стоит того, чтобы я помалкивал в тряпочку.       — Только не говори, что тебе этого достаточно, — проехался друг по больной мозоли. — Брось, Кибом, я знаю тебя.       Сталкиваться с реальностью всегда неприятно, а в утро понедельника, особенно. Правда, ответить что-либо Ки не успел — вошел преподаватель, обрывая царящий в помещении гам, но поток негативных мыслей так легко не гас.       Выходя из универа и видя на парковке знакомый мотоцикл, Кибом уговаривал себя, что поступает правильно. Потому что видеть искреннюю приветливую улыбку Джонхена, прижиматься грудью к его широкой спине, вжимая пальцы в твердый пресс; холодным носом зарываться в стриженный затылок, вдыхая запах волос; слышать вместо резкой отповеди «у тебя руки холодные», а взамен оправданий бросать в ответ игривое «потерпишь»…       …Оно определенно того стоило.

***

      Но насколько бы сильно не было опьянение и как бы хорошо не было в данный момент, неотвратимо приходит похмелье.       По вечерам Кибом закономерно торчал в квартире Джонхена, будто поселился у него. Хозяин и не возражал, пока квартира блестела чистотой, а с кухни доносился умопомрачительный запах чего-то вкусного. Не то, чтобы он сам не умел прибираться и готовить, но иногда приятно прикинуться безруким.       — Кибомми, я тебя обожаю. — Джонхен устроился сзади, оплетая руки вокруг талии Ки и пристраивая подбородок на его остром плече.       — Еще бы ты меня не обожал! Что бы ты без меня делал, лодырь? — промурлыкал тот, расслабляясь в теплых объятиях. На секунду он поверил, что никакие слова и признания не способны разрушить их отношения. Что Джонхен примет его любым, потому что между ними есть нечто особенное, но парень безжалостно развеял эти надежды на взаимность.       — Женился бы, наверное, — отозвался он и, будто издеваясь, вжался в Кибома сильнее. Удар ниже пояса. Реальность снова тонной кирпичей опустилась на плечи.       — Не смеши меня. — Ки высвободился из объятий, заставляя себя натужно рассмеяться. — Кто тебя стерпит? Ты же ухлестываешь за каждой коротенькой юбкой.       — А это обидно, знаешь ли, — притворно надулся тот, устраиваясь на стуле. — Думаешь, я не могу любить кого-то одного? Я просто еще не встретил такого человека. — Контрольный в голову. — Я же не всю жизнь буду один.       Что правда, то правда. Кибом еле отгонял от Джонхена табуны поклонниц, удалял сообщения от особенно назойливых и вовремя уводил парня с вечеринок, пока особо прыткие не воспользовались его непереносимостью алкоголя, чем никогда не гнушался пользоваться сам Кибом. Но слышать такие заявления, хоть и в шутку, оказалось неожиданно больно. Теперь Джонхен в свадебном смокинге будет являться ему в ночных кошмарах.       — Останешься сегодня на ночь? — будто не чувствуя накалившейся атмосферы, продолжил Джонг, отсев на стул и преданно заглядывая Ки в глаза.       — Нет, у меня работы с проектом много. — Откинув в сторону тряпку, Кибом покинул кухню, на ходу закидывая сумку на плечо. — Уже поздно. Мне пора.       — Кибомми, ты куда? — Джонг бросился за ним, заставая того в коридоре. Блондин уже натягивал кеды. — Ты что — уходишь? А ужин?       — У меня диета, — сухо бросил Кибом и хлопнул дверью. Он чувствовал острую необходимость остаться одному.