Я буду твоей поддержкой и опорой

Шли дни и недели. Белая мгла за окнами еле пропускала слабые солнечные лучи, так что и в без того мрачных коридорах всегда царила темнота. Чтобы передвигаться по храму, больше похожему на древнюю крепость, без факела было не обойтись. Кроме того башня состояла из множества коридоров, проходов и комнат, внешне ничем не отличавшихся друг от друга, так что шанс заблудиться был более, чем велик.  Жрецы же прекрасно ориентировались в этом хаосе помещений и, казалось, за секунду могли переместиться из одного места в другое. Их темные силуэты, бесшумно скользящие по коридорам, заставляли Свана не спать по ночам, прислушиваясь к малейшим шорохам и до боли вглядываться в тусклый свет факелов на стенах. Молодому воину казалось, что он потерял счет времени, либо оно и вовсе остановилось. Ледяной холод никогда не покидал стены храма, становясь особенно сильным в ночное время, так что иногда на каменных стенах выступал иней. Даже в Йотунхейме Сван не чувствовал себя так ужасно. Возможно, мешало вечное напряжение в ожидании чего-то плохого, возможно, вся атмосфера этого жуткого места была пропитана чем-то омерзительным и давящим, отчего сердце предательски сжималось, а разум просил поскорее уехать и никогда не возвращаться. Но Сван знал, что уехать он не может. Во всяком случае пока...  Каждый день он проводил в покоях Локи на самом верхнем этаже башни. Принц не покидал пределов своей комнаты, а через время и вовсе перестал вставать с постели. Каждую ночь Локи мучали кошмары и бессонница. Иногда он постанывал во сне, иногда шептал что-то и сжимался, как будто ему было больно или страшно. Несколько раз Сван уже протягивал руку, чтобы разбудить его и вытянуть из мучительного сна, но в этот момент Локи вздрагивал и открывал глаза, так что Сван только молча отходил назад от его постели, не решаясь нарушать границы его личного пространства. Хоть они и покинули Асгард, Локи все еще оставался принцем, а он простым воином, а значит он не имел права прикасаться к нему без его разрешения, что пожалуй всегда оставалось для Свана самым тягостным в их отношениях. Если они вообще были... Но с каждым днем состояние Локи все больше волновало Свана. Тот совсем не ел, не разговаривал и только лежал и смотрел куда-то перед собой дни напролет. Иногда, сидя на краю кровати и свесив ноги на пол, он также молча сидел, положив руку на весьма увеличившийся живот и глубоко погрузившись в свои мысли. В такие моменты, рассматривая его, Сван снова чувствовал знакомое чувство отвращения, думая о том, что растет день за днем в чреве Локи. До конца ему все еще не верилось в происходящее, но также он знал, что это создание каким-то образом все еще может вызывать в Локи чувства, похожие на привязанность. Это бесило его до глубины души, так что он еле сдерживался, чтобы ничем себя не выдать, в очередной раз глядя, как Локи заботливо поглаживает живот, думая о чем-то... Или о ком-то. Однако, иногда казалось, что он, чувствовал неприязнь Свана и будто прятался от его глаз, никогда не поворачиваясь к нему лицом. Отчасти Сван жалел о своих чувствах, зная, что возможно делает Локи больно, но он оправдывал себя тем, что тот и сам должен чувствовать тоже самое.  Иногда он замечал как будто страх в глазах Локи, когда он прислушивался к еле заметным шагам в коридорах. Сван знал, что проклятые жрецы готовы были караулить его день и ночь, лишь бы ни за что не пропустить момент, когда они смогут заполучить то, что по их мнению уже принадлежало им. Локи тоже это знал и чем дальше, тем больше он вздрагивал от любых шорохов в тишине, пряча свой живот в складках одежды. Сван так и не осмелился спросить, чего он боится больше: потерять свою жизнь или свое "дитя", может отчасти потому, что знал, что ответ ему не понравится.  Одна из ночей была особенно неспокойной. Буря за окнами не утихала уже несколько дней, под сводами крыши выл ветер, стены обледенели, а снег пробивался через любые щели, застилая полы коридоров белой пеленой.  Сван по обыкновению находился рядом с Локи, стоя у дверей комнаты и кутаясь в теплый плащ, стараясь держаться поближе к факелу на стене, от которого шло хоть какое-то тепло. Локи спал неспокойно. Казалось, что не смотря на холод, ему было жарко. Повернувшись на спину, он открыл глаза и приподнялся на локтях, поморщившись от боли и закинув голову назад. Тяжело выдохнув и посмотрев на Свана, он протянул ему руку, сделав знак, чтобы он подошел.  -Вам плохо? - он тут же подбежал к нему, взяв за руку и почувствовав, что Локи весь дрожит. Медленно сев на кровати, он оперся о руку Свана и встал с кровати, держась за живот. Только сделав шаг, он громко вскрикнул и чуть не упал на колени, но Сван подхватил его на руки, направившись к двери. - Все хорошо. Я сейчас позову помощь.  -Н-нет... Погоди... - Локи вцепился в его плечо, но не до говорил и снова закричал, выгнувшись всем телом, так что Сван чуть не уронил его. Крепче прижав его к себе, он побежал вниз по лестнице, стремясь скорее добраться до главного зала, где всегда находился кто-нибудь из жрецов.  Однако те видно уже были готовы к его появлению, дожидаясь его в конце лестницы. Старик, встретивший их в день их приезда, бросил короткий взгляд на Локи и, кажется, с довольным видом кивнув, дал Свану знак идти за собой. Они прошли в большую залу, где было на удивление тепло. Десятки свеч на стенах освещали все пространство, а посреди стоял каменный пьедестал, длинной в человеческий рост и больше похожий на стол, от которого во все стороны по полу расходились какие-то письмена. Сван не успел толком осмотреться, прикинув, что скорей всего это было что-то вроде ритуального зала, но тут Локи снова вцепился в его плечо ногтями, издав тихий стон боли и вырвав его из размышлений, заставив сконцентрироваться на происходящем. Старик жестом велел Свану подойти к столу. На секунду тот заколебался, пытаясь представить, что будет дальше и чувствуя явное недоверие ко всему этому месту, но когда Локи снова выгнулся у него на руках, задыхаясь от очередного приступа боли, времени думать больше не было и он, не раздумывая, шагнул вперед, аккуратно положив свою ношу, куда было велено.  Локи бросил на него взгляд, в котором читался полнейший ужас и, кажется, он хотел схватить Свана за руку, но того уже оттеснили назад жрецы, появившиеся как из ниоткуда. Главный жрец взял у своего подручного длинный кинжал, заботливо уложенный в ножны, расписанные теми же древними рунописями, что Сван заметил на полу. Вытащив кинжал из ножен, он кивнул остальным, так что те в один момент схватили Локи за ноги и за руки, стянув с него рубашку и прижав его к столу, чтобы он не мог вырваться. Сван отвернулся, не в силах смотреть на то, что будет дальше. Отступив к стене, он потер рукой лоб, желая убежать из этого ужасного места как можно скорей. Тяжело выдохнув, он зажмурился, услышав резкий душераздирающий вопль, но все же заставил себя обернуться.  Замахнувшись кинжалом, старик одним движением распорол Локи живот от груди вниз. Кровь брызнула во все стороны, а затем потекла из открытой раны, собираясь лужами на поверхности стола. Локи только выгнулся, открыв рот в беззвучном крике и смотря перед собой широко раскрытыми остекленевшими глазами. Его по-прежнему крепко держали за руки и за ноги, так что вырваться не представляло возможности. Отложив кинжал, старик, казалось, забеспокоился перед тем, что ему предстояло сделать. Произнеся какие-то слова, которые поняли лишь остальные жрецы, он медленно ввел руки в открытую рану, доставая оттуда что-то довольно большое, темно-бурого от крови цвета. Наконец, он изъял похожее на большой комок меха существо и бережно передал его другому послушнику, а тот в свою очередь завернул это в заранее подготовленную белую ткань. Сверток лишь издал короткий писк, но послушник быстро покинул зал, забрав его с собой.  Все это произошло в считанные секунды, но для Локи это было вечностью. Весь бледный, он еле дышал, истекая кровью и из последних сил стараясь удержать себя в сознании. Пока жрецы занимались его раной, соизволяя ее зашить, Сван пробился через них и схватил его за лицо, смотря ему в глаза.  -Вы слышите меня? Слышите?! - он крепче сжал пальцами лицо Локи, чувствуя, что тот все больше отстраняется от происходящего. Его губы потеряли цвет, глаза потухли, а кожа стала совсем прозрачной, так что можно было рассмотреть все вены, показывая, что жизнь вот-вот покинет его слабое тело.  Дождавшись, пока жрецы закончат последний шов, Сван тут же сорвал с себя плащ и, накинув его на Локи, подхватил его на руки и бегом направился к двери. Выбежав на лестницу, он поднялся на верхний этаж, вернувшись в их комнату. Аккуратно уложив Локи на постель, он укрыл его всем, чем было можно, чтобы хоть как-то согреть, и сел рядом, взяв его за руку. Рука была холодной, вены проступили через кожу, а под глазами залегли черные тени, сделав его похожими на мертвеца. Впервые Сван почувствовал такой страх.  Забыв про все, он лег рядом с Локи на кровать, прижав его к себе и зарывшись носом в его волосы. Прерывисто выдохнув, он зашептал ему что-то в ухо, сжимая его руки и стараясь хоть как-то их согреть.  -Не умирайте.. Не умирайте, прошу... Я обещал вас защищать. Я обещал, что с вами... Что с тобой все будет хорошо!.. - Сван зажмурился, глубоко вдохнув запах волос Локи, сейчас пахнувших сыростью и кровью. Этот запах был совершенно не таким, как раньше, будто последнее, что оставалось от прежнего Локи исчезло, оставив только пустую незнакомую оболочку тела. Сван чувствовал, что вот-вот может потерять его, и именно сейчас он как никогда понимал, как сильно любит его.  Прижавшись губами к виску Локи, он зажмурился, почувствовав как по щекам потекли горячие слезы. Когда он плакал в последний раз, он уже и не помнил. Может когда был ребенком и узнал, что его отец погиб в бою. Но тогда его печаль была недолгой, ведь отец стал героем, и после этого он твердо решил стать таким же сильным воином, каким был он. Но сейчас об этом всем не хотелось и думать. Единственный человек, который был так дорог Свану, сейчас умирал у него на руках. И другого такого было во всем свете не искать. Локи был единственным, а значит, если он умрет, то все будет кончено.  Но Сван был бессилен как никогда. Перебирая пальцами слегка вьющиеся от влаги черные волосы, он всхлипывал, как ребенок, уткнувшись носом в ледяную кожу, стараясь хоть немного согреть Локи своим теплом. Будь у него возможность, Сван бы с радостью отдал за него свою жизнь. Возможно, не стоило привозить его в это место, или он допустил ошибку, доверив Локи жрецам, забыв о его предупреждениях.   Все глубже погружаясь в эти тревожные мысли, Сван морщился, продолжая шептать что-то одними губами и проклиная себя за все на свете. Через несколько часов, слушая только вой ветра, он незаметно для себя все же провалился в беспокойный сон, за пеленой которого он видел какие-то туманные образы, видения из прошлого, голоса. Все сливалось в одно, превращаясь в совершенный кошмар, пока звуки полностью не заполонили его голову, смешавшись в один общий шум, от которого резко ударило в голову.  Вскочив с подушки, Сван резко открыл глаза, тяжело дыша и смотря перед собой. Слабые солнечные лучи освещали комнату и свидетельствовали о том, что наступило утро, буря за окном стихла и, наконец, наступила тишина, в которой Сван слышал лишь стук своего бешено колотящегося сердца. Обернувшись, он посмотрел на Локи, лежащего рядом. Глаза у него были закрыты, но под одеялами было видно, как слегка вздымается его грудь. Он дышал, цвет лица был по-прежнему бледным, но его ладонь, которую Сван все еще крепко сжимал в своей руке, стала теплой.  Почувствовав невиданное облегчение, Сван впервые улыбнулся, наклонившись к его лбу и нежно коснувшись его губами. Самое страшное было позади, его любимый жив. "Любимый"... Раньше он никогда не использовал это слово, но теперь все изменилось. Все было по-другому.  -Все хорошо. Ты будешь жить... - Сван почувствовал радость, наполнявшую его с каждым мгновением. - А когда ты очнешься, то мы с тобой уедем далеко-далеко... Будем только ты и я. И ничего нам больше не помешает.