Not alone

~ Maybe you'll think of me When you are all alone Maybe the one who is waiting for you will prove untrue Then what will you do Maybe you'll sit and sigh Wishing that I were near, then Maybe you'll ask me to come back again And maybe I'll say maybe ~

      Незатейливая мелодия вырывалась из динамиков PipBoy 2000, разносясь по безжизненной, мёртвой земле. Если бы на ней был песок – её бы могли назвать пустыней. Но лишь выжженная, потрескавшаяся, умершая и удобренная ударной дозой радиации земля Западной Калифорнии, на границе со штатом Невада.       Человек, чей PipBoy проигрывал подобную мелодию, даже не ведал куда бредёт, едва передвигая от усалости ноги. Всё в один момент стало вдруг таким мелочным, ненужным и лишняя суета осталась позади. Ничто теперь не было важно...       Рука перебинтована на месте оторванного рукава комбинезона – плазма сильно воздействует на кожу и оставляет ужасные раны. На поясе кроме PipBoy’я болталась кобура с плазменным пистолетом, через плечо дорожная сумка с разным барахлом, важным была лишь фляшка с водой. Еда, медикаменты и патроны приравнялись к ненужному хламу...       Мужчина запнулся о большой камень и упал, выставив руки. И без того стёртые в кровь и мозоли ладони снова окропились кровью, но уже не так сильно. Боль отозвалась, но лишь немного – даже физические страдания стали такими ненужными, такими далёкими...

Ты наше спасение. Но ты же наша погибель. Мне очень жаль. Но тебе придётся уйти...

      Слова звоном отразились в ушах, в голове и эхом растворились в плывущей в глазах Пустоши. Голова снова пошла кругом, а во рту всё пересохло – но было ли это симптомом обезвоживания или же столь тяжелого для сознания удара, человек не знал. И не хотел знать. И не собирался выяснять это.       Какая ирония – он спас их жизни, едва ли не пожертвовав собой, а они... нет, не они – он, треклятый старый трусливый ублюдок. Мужчина мог называть его как угодно, но суть бы не изменилась. От него он не ожидал подобного, то, что легко укладывалось в одно слово – предательство. Но от них Альберт Коул не ожидал подобного поступка. От своих собственных товарищей, коих он считал друзьями, так или иначе... Они оставили его.       Хотя на двоих он уж точно не злился – Яна, бывшего охранника в Красном Караване изрешетил лазерными лучами Лейтенант на Военной Базе, когда коренастый мужчина с длинными волосами заслонил собой товарища, приняв основной удар на себя. Однако перед смертью бывший наёмник, захлёбываясь собственной кровью смог отстрелить имплант, заменивший выродку в стальной броне глаз. Участь Лу была предрешена... А Псину сжег другой зеленокожий ублюдок из огнемёта под сводами Собора в убежище, где затаилось великое зло, изменяющее людей изнутри, превращающее их в зверей. Запах палёной шерсти, кажется, останется с ним навсегда, как и воспоминания о верных, но почивших друзьях и товарищах.       Он не мог винить тех, кого убили – но мог винить оставшихся в живых, и всё же покинувших его. Пустынный следопыт из мест, которые ранее назывались Невада и девчушка из города Падших Агнелов. Почему они оставили его? Бросили ради чего? А быть может, их тоже убили, пока он прибывал в беспамятстве, а трупы сожрали стервятники? Столько вопросов никогда не посещали уже истерзанный ужасными пытками разум мужчины...       - Не верь ни кому, дружище. Пустошь опасное место, и козлов тут хватает – я-то это пресно знаю! Ты даже не заметишь, как тебя предадут и бросят на растерзание те, кому ты доверял. Я знаю это слишком хорошо – именно поэтому я и просиживаю задницу в этой деревеньке, приходя в норму после ранения... - Так говорил Ян в Шейди Сенс.       Следующие дни и недели – или, быть может, всё это было лишь несколькими часами, играми разума? – дались ему особенно тяжело. За стенами Убежища настоящие друзья сражались и гибли за него. Он кричал. Плакал. Ругался, проклиная всё на свете – более несуществующую страну, Смотрителя, Лейтенанта, Убежище... себя самого. Но вскоре, среди блужданий по иссушенной, мёртвой земле и среди собственных мыслей, он осознал – жизнь в Убежище и жизнь за его пределами кардинально отличаются. Они разные, как... человек и супермутант. Хотя и имеют общую основу...       Измученное сознание, обрывки памяти, попытка уцепиться за воспоминания, а после воспоминания о воспоминания не позволяли ему уйти далеко от горной гряды, укрывавшей Убежище от остального мира. Словно это был якорь прежней жизни, которую он не мог отпустить. Словно ждал чего-то. Ждал и надеялся.       В один момент, в очередной раз, повреждённая ранее рука сгустком раскалённой плазмы снова напомнила о себе. Остановившись, он устало уселся прямо там, на землю, аккуратно ввёл себе содержимое стимулятора и наложил новую повязку. Кажется, лишь боль держала его в сознании, давая отличить реальность от дрём и мечтаний, навеянных нескончаемой пыткой и солнцепёком...       Где-то вдалеке послышался крик и... до боли, до дрожи знакомый голос. Альберт выронил бинт на землю и дёрнулся на звук, заприметив силуэт нескольких людей; но из-за плывущего раскалённого воздуха, усталости, недосыпа, недомогания и частичного обезвоживания он не мог точно рассмотреть два сливающихся с пространством пятна.       - Альбе-е-е-ерт! – послышалось от двух пятен и этот голос Коул уже не смог спутать – голос Кати. Неужели они вернулись? Может быть, сознание снова играет с ним? Или...       На эти вопросы мужчина не смог ответить, погрузившись в подступившую со всех сторон тьму...

***

      - Альберт! Альберт, очнись! Да твою ж мать!.. – кто-то звал его сквозь непроглядную тьму. С огромным трудом и неохотой мужчина открыл глаза, чтобы увидеть старое, знакомое лицо в грязи и зелёный ирокез.       - Катя?.. – непонимающе спросил Коул.       - Ну не Создатель же! Конечно! – Улыбнулась девушка. – Ты хоть ел что-нибудь? И пил?       - Может, ему ещё стимулятор вколоть? – голос принадлежал Тихо, но самого пустынного рейнджера он не видел. – Или...       - Тихо... почему... вы ушли? – собираясь с силами, спросил Альберт.       - Мы ушли?! – возмутилась Катя. – Да это ты куда-то смылся! Мы вернулись в пещеру за твоей дурой, пока ты в беспамятстве у входа валялся – а тебя уже и след простыл! Ты так резво смотался, что даже Тихо было проблематично тебя выследить...       - Особенно, когда ветер переменился... – Добавил Тихо. – Мы три дня за тобой шли. Ты петлял кругами неподалёку от горной гряды, но до Шейди Сенс не доходил. С трудом нам удалось настичь тебя...       Прошло несколько часов, прежде чем человек, известный как "Выходец из Убежища" вернулся в прежнюю форму – даже умудрился вместе с Тихо и Катей отбить атаку сильно превышающих количеством бегущих супермутантов на забредший в поисках легенды караван.       - Кажется, это твои единомышленники, - лысый мужчина указал Коулу группу людей в комбинезонах Убежища, возглавляемые Терезой – рыжеволосой бунтаркой, активисткой, считавшей смотрителя властолюбивым параноиком, собравшей вокруг себя людей, желающих вместе с ней покинуть Убежище.       - Несколько дней назад мы увидели истинное лицо Смотрителя, - сообщила она Альберту. – Теперь я понимаю, почему ты пытался отговорить нас остаться. Мы ничего не знаем о жизни на поверхности, и без тебя нас ждёт лишь смерть.       Когда-то давно, хотя это было всего несколько месяцев назад, Альберт наивно считал жизнь за огромной дверью гораздо романтичнее и тогда он глупо мечтал наконец-то покинуть эту железную клетку, чтобы повести своих сородичей к месту, где они обретут новый дом. Из старого его изгнали, теперь ему нечего терять.       - И куда же ты поведёшь их? – спросила Катя.       - На север, - не задумываясь, ответил он. – Далеко на север. К Великим Каньонам. Каньоны прикроют нас от опасностей окружающего мира.       - Думаю, это будет захватывающее приключение, - заявил Тихо. – Думаю, мои навыки могут вам пригодиться. А дальше... в мире ещё столько неизведанных мест...       И когда группа бывших жителей убежища последовала за Тихо, оставляя немного позади Альберта вместе со своими раздумьями, к нему прижалась и обняла Катя.       - Ты не один, Альберт. Я понесу твою боль вместе с тобой, через проклятую Пустошь... – Сказала она, после чего осторожно коснулась своими потрескавшимися, обветренными и искусанными губами его собственных – таких же потрескавшихся, обветренных и искусанных. – Идём. Они тоже достаточно резвые.

***

      Ненадолго совершили привал, маленький – Альберт и не помнил уже толком причину. Но на мгновение поднял голову к небесам; и ему показалось, что несколько облачков проплыло, закрыв отчасти солнце. Взглянув на столь редкое в этих местах явление, мужчина осёкся – ему показалось, что там, в игре солнечных лучей и облаков, мелькнула довольная физиономия Яна – словно наблюдая и одобряя его действия, подмигнув другу... вместе с довольной ухмылкой Псины.       Галлюцинации, игра бликов или же просто разыгравшееся воображение – Альберт не знал, но не сдержался на слёзы, тёплую улыбку и взгляд, полный умиротворения и покоя. Наконец-то пришло осознание, что он не один...       Война... война никогда меняется. Война приносит лишь жертвы, боль, разрушения и смерть. Но за войной всегда приходит мир – долгожданный. И в этом мире нужны люди, добрые, сильные и самоотверженные, готовые пожертвовать собой ради остального, не заслуживающего прощения человечества; способные в эти тёмные времена повести за собой других, на свет...