Ты такой сладкий... прямо как шоколадный кролик!

И в зелёных, и в голубых глазах вспыхивает примерно одинаковый ужас. — Я… Что я должен сделать? — хрипло переспрашивает Долгохвост, нечитаемо глядя на бывшего наставника. Старый воин крепко держит мечущееся под его лапами рыжее тело. — Мне объяснили, что боль пробудит Огнегрива, и он отойдёт от действия кошачьей мяты. Ну… а заодно и отомстишь ему. Долгохвост попятился, прихрамывая. — Но… но я… я… — Не спорь, ты ведь хочешь это сделать. Серый котик облизывает губу, остановившись и чуть склонив голову набок, задумчиво разглядывая замершего глашатая. Он действительно хотел это — после стольких мучений кот хотел показать Огнегрива, как ему было больно. Но испуганный зелёный взгляд заставил обиду и злость немного приутихнуть. Сейчас Долгохвост испытывал к рыжему жалость и отвращение. — Ну же, давай разбудим его! Голубоглазый тихо вздыхает и двигается вперёд. Огнегрив начинает понимать, что крупно вляпался. Но любое лишнее движение причиняет боль в холке, которую Частокол крепко сжимался зубами до крови. Вырваться было невозможно… — Не смей, серая тварь! Долгохвост тихо шипит и заходит за спину глашатая. — Ты даже не представляешь, что я с тобой потом сделаю! Однако его завывания вызывают противоположную реакцию. — Ты даже не представляешь, что я сейчас сейчас с тобой сделаю, — голос молодого воителя звучит… зло. Острые клыки впиваются в место чуть повыше лопаток. Вместе с этой болью Огнегрив чувствует и ту, которую надеялся не чувствовать никогда-никогда… Долгохвост замирает на мгновение, позволяя глашатаю привыкнуть, а потом неуверенно двигается вперёд. Жалобный скулёж против воли вырывается из горла насилуемого. Услышав его, полосатый котик вздрагивает и замирает. — Давай, ему должно быть больно! — Но… Но я не могу! — Долгохвост склоняет голову и в противовес своим словам начинает быстро вколачиваться в задыхающегося Огнегрива, с ужасом слушая его крики и стоны. Неужели он вёл себя точно также? Горячее кровавое марево застилает его глаза пеленой удовольствия. Мучения пассива уходят на второй план. Толчки становятся настолько быстрыми и резкими, насколько позволяет измученное тело. А потом алое полотно сменяется белым, потом чёрным, и Долгохвост проваливается в спасительную мглу.