Квадратные метры

Сентябрь. Название месяца еще никогда не причиняло столько разочарования и тревоги. Хотя бы потому, что именно в этом чертовом месяце у нас нет ни единой копейки, чтобы оплатить эту съемную квартирку, где мы живем чуть меньше, чем полгода. Другого выхода, как просто собрать все свои вещи и пуститься вдвоём в незнакомый город мы не видели. Потому что дома нас осуждали, упрекали и всё бы ничего, если бы в том маленьком городке можно было подыскать работу музыканту и художнику. Но нет. Поэтому сейчас я стою перед дверью нашей с Фрэнком съемной квартиры, держу в руках извещение о том, что нам нужно выселиться до завтрашнего дня. Меня немного подтряхивает. Я обещал ему, что все будет хорошо. Что наш небольшой побег увенчается успехом, мы заработаем кучу денег и будем жить, ни о чем не заботясь. На деле все оказалось куда сложнее. Он уже дома. Потому что уличный музыкант сам выбирает, когда ему приходить с работы. Не думаю, что сегодня наших общих денег хватит на то, чтобы успеть за ночь подыскать себе еще одну квартиру, в которой можно будет прожить хотя бы месяц. Повезло еще в том, что извещение вовсе не судебное. Старушка-хозяйка отнеслась ко всему с пониманием. Раз-два. Поворачиваю ручку двери. В проходе стоят какие-то старые мои работы, которые были обречены на безызвестность. Да какая к черту известность. Когда нужны деньги, мысли о славе не находят своё место в сознании. Фрэнк сидит за кухонным столом и что-то пишет в тетрадь. Мальчик, который еще надеется на то, что его талант заметят. Я всегда верил в него, но когда у тебя в руках бумажка, сообщающая не очень хорошие новости, вера отворачивается. - Хэй, я не услышал, как хлопнула дверь, - он поднимает голову, волосы спадают на его лицо как во всех этих смазливых фильмах. Но на эту картину я был согласен смотреть вечно. - Ничего страшного. Парень поднимается, оставляет на моей щеке поцелуй и опять садится на своё место к тетради, на листе которой виднеется столбик стихов. Раз-два-три. Набираю смелость в легкие. - Нам нужно выселиться до завтра. Сначала долгий взгляд в мою сторону, в котором смешивается какое-то разочарование, немного удивления и...и чертово смирение. Я уверен в нем, но сейчас в моём солнечном сплетении в тугой узел завязывается страх. Фрэнк опять поднимается со своего места и уходит в комнату. Шах и мат. Единственное, что мне хотелось, это быть с ним рядом столько, сколько нам отмерила несуществующая судьба. Не делать ему больно, неприятно и не предавать его. Но я предал. Думаю, он сам понимал, на что соглашался, но все мои слова, сказанные в тот день, сейчас оказались простой банальной ложью. И если парень просто уйдет из квартиры, оставив меня здесь одного, я пойму. Но спустя считанные минуты он возвращается, держа в руках коробочки с моей краской. Зеленая, красная, синяя, оранжевая, голубая, желтая. Все это празднество живописи Фрэнк ставит на стол рядом и просто подходит ко мне, обнимает. - Я знаю, что мы должны уйти. И я понимаю, почему. Но знаешь, что еще мы должны сделать? Мы должны стать теми, кого запомнят. Парень берет бутылек с зеленой краской, идет в гостиную. Не отстаю от него ни на шаг. И с размаху он кидает эту краску в стену. Яркое зеленое пятно тут же образовывается на монолите бетона. Баночка отскакивает от стены, падая на пол и оставляя там такую же лужу зелени. Все эти брызги оседают на мебель, которая стоит рядом. Нас утром выгонят отсюда как щенков, большие люди придут в этот маленький домик. И сейчас мы оставим им напоминание о том, что мы были здесь. Мы были здесь, жили и любили. И мы красим стену во все эти яркие цвета. Размазываем на ней химический краситель. Оставляем о себе память. Желтый с оранжевым сливаются в огромный цветок. Голубая врезается в него клином неба. Красная танцует танго огня на небе. Зеленая лежит подо всем этим небольшим чудом. И картина на стене. Настоящая картина. Картина эмоции. Страха, разочарования. Любви и веры. Весь пол в брызгах, но уже плевать. Мы падаем на пол, целуемся до жжения в легких, сохраняя наше тепло. И сейчас нет никакой заботы о деньгах, о будущем и о том, что нам нужно уже собирать все свои немногочисленные вещи и стараться смыться как можно быстрее. Сейчас здесь только мы. И наша картина. Настоящие мы. Тонущие в чувствах, разбитые и собранные по частям. Молодые и уставшие. Все бы могло кончиться слишком быстро, но мы сохранили это. И будем хранить. Пока в моем солнечном сплетении стягивается тугой узел нежности.