Disney/Hogwarts

Иккинг IV

      Он открыл глаза и тут же прищурился из-за яркого солнечного света, бьющего в высокое окно Больничного крыла. Мозаика делала этот свет радужным и мягким, но он всё равно мешал Иккингу сфокусировать взгляд. Возможно, дело было ещё и в общем оформлении самого помещения. Казалось, что Больничное крыло состояло из чистоты и стерильности. Оно было абсолютно белым: белые мраморные полы, выбеленные стены, белый потолок, белые койки с чисто-белым постельным бельём, белые ширмы и медсестра, мадам Лукас, в белом накрахмаленном халате. Его ширма была отодвинута в сторону, и он только сейчас заметил девочку, сидящую на краю его койки. Она была единственным разноцветным «объектом» в этом помещении, не считая радужной оконной мозаики.       — Наконец-то ты очнулся, — выдохнула Астрид будто бы с облегчением и тут же накинулась на него. — Какого Мерлина ты вытворяешь?!       Иккинг непроизвольно улыбнулся. Это так в стиле Астрид. Он не успел прийти в себя и понять, где находится, как уже должен оправдываться перед этой взбалмошной девчонкой. Неожиданно пуффендуец вспомнил события прошлой ночи и попытался сесть, но охнул от боли в ноге. Астрид вскочила и куда-то умчалась. Через мгновение она вернулась с мадам Лукас.       — Самое время, мистер Хэддок, я уже стала волноваться, — мягко произнесла она, откупоривая бутылочку с каким-то зельем. — Очень сложно было поить вас «Костеростом», когда вы были без сознания. К тому же, перелом был открытым, и это усложнило заживление. Моментально срастить кости не получилось, поэтому три дня ушло на то, что бы вправить кость и закрыть рану…       Три дня?.. Иккинг почувствовал дурноту. Увидев свет, он подумал, что провалялся без сознания всю ночь, но три дня… нет, это какое-то безумие. Последнее, что он помнил, это ослепляющую боль в ноге, а потом — темнота.       — Выпейте это, — мадам Лукас протянула ему стакан с тёмно-бордовой жидкостью, напоминающую кровь. На вкус она была так ужасна, что Иккинг поперхнулся, чуть не выплюнув всё обратно. — А что вы думали! — нахмурилась медсестра. — Право, в бессознательном состоянии вы хотя бы не расплёскивали мои лекарства. Я принесу вам завтрак, а пока у вас с мисс Хофферсон есть пятнадцать минут, чтобы всё обсудить.       Мадам Лукас удалилась, и Иккинг съёжился под взглядом слизеринки. Почему она так легко заставляет его чувствовать себя виноватым?       — Кто меня нашёл? — тихо спросил он, не глядя девочке в глаза.       — Профессор Миллс, но фактически это была я. Увидела тебя в окне, когда ты направлялся в Запретный лес, — пояснила Астрид, встретившись с озадаченным взглядом Иккинга. — Ты нёсся туда сломя голову с таким перепуганным видом, что мне показалось, будто ты ещё одного дракона собрался приручить.       — И ты побежала жаловаться на меня своему декану? — ухмыльнулся Ик.       — А что я должна была делать?! — разозлилась девочка. — Если бы не я, ты бы там так и лежал с вывернутой наружу костью!       — Если бы не ты, я был бы уже мёртв, — признался Иккинг. — Спасибо, Астрид.       Астрид побледнела. Её определённо пугала мысль о бездыханном теле друга где-то в глубине Запретного леса. У неё задрожала нижняя губа, но голос оставался твёрдым, хоть злости в нём и поубавилось.       — Скажи, почему ты так поступил? Почему пошёл туда один? Это же опасно. Особенно для второкурсника. Ты только посмотри, чем всё закончилось…       — Я не знаю, — честно ответил Иккинг. — Я был в вольере у Беззубика, а потом просто вышел оттуда и пошёл в лес. Как будто кто-то сказал мне: «Иккинг, тебе нужно идти». Я знал только одно — я должен двигаться, должен бежать, должен спешить. Словно чей-то голос поселился в моей голове и овладел моим телом. Я… я не мог себя контролировать.       Иккингу стало страшно. Почти так же страшно, как в ту злополучную ночь. По лицу Астрид было видно, что она в полном ужасе. В этот момент двери в Больничное крыло распахнулись, но вместо мадам Лукас на пороге оказались профессор Миллс и Алиса. Декан Пуффендуя кинулась к Иккингу со слезами на глазах, но профессор Защиты от Тёмных Искусств была, как всегда, строга и сдержана.       — Мистер Хэддок, мы случайно услышали ваши последние слова, — сказала она холодным, как мрамор, на котором она стояла, голосом. — Это правда? Вы не могли себя контролировать?       — У тебя было чувство, будто кто-то тобою управляет? — прошептала Алиса, сжимая его руку.       — Да, и это очень меня напугало, но я не мог остановиться или позвать кого-либо на помощь, — кивнул мальчик, искоса поглядывая на Астрид, которая беспокойно расхаживала туда-сюда по Больничному крылу.       Профессор Миллс поджала губы, переглянувшись с Алисой. Декан Пуффендуя кивнула, будто они мысленно о чём-то договорились с коллегой, и сказала:       — Нам нужно поговорить об этом с директором. Поправляйся, Ик.       — Вы не будете меня наказывать? — удивился мальчик, сжимая в кулаке край белоснежного одеяла. — Я нарушил школьные правила…       — Это не тот случай, мистер Хэддок, — отрезала профессор Миллс голосом, не терпящим возражений. — Скорого выздоровления.       Когда преподаватели покинули Больничное крыло, Астрид тоже поспешила удалиться, пожелав Иккингу быстрее поправиться. Мальчик провёл её озадаченным взглядом. Почему она постоянно оставляет его в недоумении?       Вернулась мадам Лукас с подносом, полным вкусно пахнущей еды. Там была овсянка с фруктами, тосты с арахисовым маслом, бульон в большой кружке с нарисованным на ней дракончиком, крупное спелое яблоко и дымящийся травяной чай.       — Это всё мне? — ухмыльнулся Ик. — Я столько не съем!       — Вы совсем исхудали! — возмутилась мадам Лукас, ставя поднос на освобождённую от медикаментов тумбочку. — Мальчики в вашем возрасте должны хорошо питаться, чтобы вырасти сильными и суметь защитить своих барышень. Знаете ли вы, мистер Хэддок, что мисс Хофферсон сидела на этом самом месте все три дня, пропуская учёбу ради вас?       Иккинг ошеломлённо замотал головой, и она тут же закружилась. Он и вправду проголодался. Мадам Лукас протянула ему чашку с дракончиком.       — А вот эту прелесть нарисовала ещё одна ваша подруга, мисс Корона. Девочка очень талантлива и красива, — ухмыльнулась медсестра. — Она так переживала за ваше здоровье, что в перерывах между рыданиями, старалась занять чем-то свои руки и вот, сделала вам небольшой сюрприз.       Иккинг взял горячую чашку и расплылся в благодарной улыбке, разглядывая ужасно милого дракончика на ней. Это был вылитый Беззубик. Ох, как же он соскучился по своему самому преданному другу!       — Думаю, новость о том, что вы наконец-то пришли в себя, скоро разлетится по Хогвартсу, и ваши друзья снова сюда нагрянут. Для меня было большой проблемой каждый раз пытаться выпроводить их из Больничного крыла. Они отказывались оставлять вас одного.       — В Хогвартсе все знают, что со мной произошло? — удивился Ик.       — Конечно, молодой человек, как же иначе? Секреты и тайны не для этой школы. Слухи здесь разносятся со скоростью быстро пишущего пера, а такое событие как поход в Запретный лес с последующей травмой не осталось незамеченным. Для студентов вы теперь звезда, хотя я считаю, что глупее поступка сложно представить.       Иккинг не стал спорить с медсестрой. В конце концов, она бы вряд ли поверила ему. Мадам Лукас удалилась, оставив его одного, и он начал с огромной скоростью поглощать свой завтрак. Еда была такой вкусной, что Иккинг поразился, почему он раньше не замечал, как искусно готовят эльфы-домовики. Или это дело рук самой медсестры?       Когда Иккинг доедал последний ломтик тоста с арахисовым маслом, двери Больничного крыла снова распахнулись. К нему навстречу кинулось что-то рыжее и лохматое, и он не сразу понял, что это была Мерида. Девочка была как всегда болтлива и весела, но на этот раз в её глазах мелькала едва уловимая грусть. Возможно, Мерида только старалась казаться такой как прежде, чтобы не расстраивать Иккинга?       Из-за её спины выглянул Джек. Он улыбался и смотрел на друга с несвойственной ему добротой во взгляде. Он потрепал Иккинга по плечу, опустил шуточку в адрес его перелома, и Ик ожидал, что они обязательно поцапаются с Меридой, но ребята держались отстранённо друг от друга, даже не пересекаясь взглядами, будто для каждого из них другого не существовало. Иккинг решил, что пусть лучше так, чем постоянные ссоры и крики.       Но дальше всех держалась Рапунцель. Её глаза опухли от слёз, нос покраснел, а весь вид был таким жалким, что хотелось прижать её к себе и утешить. Иккинг так бы и сделал, если бы не нога. Он хотел было что-то ей сказать, но она снова начала плакать, тихонько всхлипывая и трясясь всем телом.       — Что такое, Пунзи? — испугался мальчик.       — Да не обращай внимания, Ик, — отмахнулся Джек. — Она такая вот уже три дня. Как раз после того, как ты умудрился вывернуть себе кость наружу, — его слова прервал громкий всхлип девочки. — Успокаивается только когда рисует.       — Это я придумала, чтобы отвлечь её, — сказала Мерида, подойдя к Рапунцель и приобняв её за плечи. — Всё хорошо, Пунзи, с Иккингом всё в порядке, видишь?       — Прости меня, Ик, — сквозь рыдания пролепетала Рапунцель, — это я во всём виновата…       — О чём ты говоришь? — нахмурился пуффендуец. — Тебя там не было. Это я, дурак, поплёлся в этот Запретный лес. Я не знаю, что на меня нашло.       И он рассказал друзьям ту же историю, что перед этим рассказывал сначала Астрид, а потом профессору Миллс и Алисе. Ребята слушали молча, и только всхлипы Рапунцель прерывали монолог. В конце рассказа она вырвалась из объятий Мериды и, воскликнув «Прости меня!», выбежала из Больничного крыла.       — Да что же с ней творится? — в недоумении пробормотал Джек.       — Такое ощущение, будто это она заставила тебя идти туда, — прошептала Мерида, глядя на дверь, где только что исчезла её лучшая подруга. — Да нет, это глупости какие-то. Я уже говорила, что с ней что-то странное происходит, но это за гранью моего понимания.       Они ещё немного поболтали, а затем Джек и Мерида сказали, что им уже пора идти. Джеку нужно было встретиться с Эльзой, а Мерида сказала, что хочет найти Рапунцель и попытаться её успокоить. Она пропустила мимо ушей упоминание об Эльзе или только сделала вид, что её это совершенно не волнует. Но они с Джеком вышли вместе, пообещав вскоре навестить Иккинга. В свою очередь, мальчик был рад, что они перестали кидаться друг на друга. Это было большим шагом к примирению, до которого, правда, было ещё так далеко.       Спустя три дня кости Иккинга полностью срослись. Джек и Мерида всё время навещали его, но старались приходить в разное время. Сталкиваясь в Больничном крыле, они придумывали разные оправдания, чтобы улизнуть, но при этом больше не спорили друг с другом, громко выясняя отношения. Иккинг был очень благодарен им за это.       Рапунцель ни разу не зашла к нему с того самого дня, как он пришёл в себя. Утром, когда мадам Лукас заполняла документы на выписку Иккинга, Джек помогал ему одеваться. Нога была как деревянная и жутко болела, но он уже мог ходить, чему очень радовался. В Больничное крыло залетела Мерида с букетом полевых цветов.       — Подарок от Рапунцель! — счастливо заявила она, помахивая букетом, перевязанным красивой голубой лентой, перед носом Иккинга. — Встретила её у теплиц, но она отказалась прийти сюда. Сказала, что чувствует вину за твою травму…       Иккинг нахмурился, надевая поверх школьной формы мантию. Он не понимал, почему Рапунцель так себя ведёт, и это его сильно мучило.       — Готов идти? — поинтересовался Джек, собирая учебники в сумку Иккинга.       Пуффендуец покачал головой:       — Нет. Нам нужно кое о чём поговорить, прежде чем выйдем отсюда.       Мерида и Джек непонимающе уставились на друга. Мери опустила взгляд на цветы, которые прижимала к груди, и охнула.       — О Рапунцель?       — Ик, — вздохнул Джек, — я понимаю, что мы не можем пустить ситуацию на самотёк, но дело в том, что мы с… Меридой уже пытались выяснить у Рапунцель, что с ней происходит.       — Да, — кивнула Мери. — Мы позвали её во двор Трансфигурации и попытались серьёзно поговорить.       — Но она даже слушать не хотела. Всё твердила о своей вине. По мне, так это какой-то бред. Я не знаю, как достучаться до человека, который не хочет, чтобы к нему лезли в душу. А ещё, — Джек кинул смущённый взгляд на гриффиндорку, вероятно сомневаясь, стоит ли ему это говорить, — Мерида чуть не расплакалась, пытаясь выяснить правду, пройти через эту ледяную стену, что выстроила перед собой Рапунцель… знаешь, я холода никогда не боялся. Это, что ли, моя стихия, но даже меня такое отношение отпугивает.       — Именно поэтому мы не должны опускать руки! — воскликнул Иккинг. — Рапунцель наша подруга. Она была с нами во всех передрягах в прошлом году, и я уверен, и в последующих будет. Когда друг в беде, наша обязанность — в лепёшку разбиться, но выяснить, в чём дело.       — Иккинг прав, — дрожащим голосом сказала Мерида.       — Но что мы ещё можем сделать? — разозлился Джек. — Разговаривать с ней бесполезно!       — Вот именно, — лукаво улыбнулся Иккинг. — Разговоры — это не действия.       Мерида и Джек переглянулись и смущённо отвели глаза. Девочка всё ещё сжимала в руках собранный Рапунцель букет, нервно теребя ленточку. Они оба догадывались, каких действий требует от них Иккинг, но не решались произнести этого вслух.       — Всё пошло кувырком с тех самых пор, как вы, ребята, поссорились. Да, ваши отношения всегда были, мягко говоря, неидеальны. Но вместе мы были настоящими друзьями, и что бы не происходило, мы всегда поддерживали друг друга. А что теперь? Джек отдельно, ты, Мери, тоже, а мы с Рапунцель кидаемся от одного к другому, стараясь снова возобновить былую дружбу. Мне кажется, у Рапунцель сдали нервы, и она начала винить себя во всех бедах. В том числе и в том, что я сломал ногу.       — Но…       — Да, это глупо, я не спорю! Но вас обоих, почему-то, не было рядом, когда мы с Пунзи нуждались в друзьях. При этом мы делали всё, что могли. Так что пришло время вам вернуть этот долг.       У Мериды дрожала нижняя губа, а Джек со злостью смотрел в окно. По подоконнику, о который он опирался, медленно расползались ледяные узоры.       — Что изменится, если мы помиримся? — выпалил он, отрываясь от подоконника и медленно подходя к Мериде. Вопрос был задан Иккингу, но Джек не мигая смотрел на гриффиндорку.       — Всё вернётся на круги своя. Рапунцель станет прежней, почувствовав нашу поддержку.       — Ничего не будет как прежде, — с горечью в голосе произнёс Джек.       — И я не могу этого обещать, — прошептала Мерида, неотрывно глядя в глаза Джека. — Но… мы ведь можем попытаться?.. Ради Рапунцель, конечно.       Джек долго молчал, разглядывая Мериду. Он пробежался взглядом по рыжим кудрям, в беспорядке лежащих на хрупких плечах, по множеству веснушек на слегка вздёрнутом носике, ненадолго задержался на пухлых губах и наконец остановился на глазах. В обрамлении светло-рыжих ресниц большие голубые глаза Мериды смотрели на него с надеждой, и он почувствовал, как что-то внутри дрогнуло и оборвалось.       — Хорошо, — сказал он хриплым голосом.       Иккинг выдохнул, осознав, что всё это время едва дышал.       — Пожмите друг другу руки, будто заключаете сделку, — улыбнулся он. — Сделку ради Рапунцель.       Они одновременно протянули руки навстречу друг другу. Когда их ладони соприкоснулись, Мерида почувствовала лёгкую дрожь Джека и ободряюще сжала пальцы.       — Джек Оверланд Фрост, я заключаю это перемирие с тобой ради нашей подруги Рапунцель Корона. Я обещаю, что не буду задирать тебя, грубить, и буду уважительно относиться к твоему мнению.       — Мерида Элинор Дунброх, я обещаю, что не буду холоден с тобой, не буду издеваться над твоей причёской и называть тебя пирожочком…       Джек не сдержал улыбки, Мерида прыснула, и вот, они втроём уже хохотали до слёз. Мерида на самом деле плакала, наверное, от счастья и облегчения, а Джек не отпускал её руки. Иккинг смотрел на них, улыбаясь от уха до уха. Он сделал это — помирил упёртых баранов, которые были его лучшими друзьями. Пусть они думают, что это только ради Рапунцель, но, на самом деле, это и ради них самих тоже.

***

      Директор Северянин беспокойно расхаживал по своему кабинету, наматывая кончик бороды на палец. Его широкие кустистые брови собрались на переносице, а глаза сверкали опасением и тревогой. На стульях перед рабочим столом с серьёзными лицами сидели деканы Слизерина и Пуффендуя. Профессор Миллс докладывала о несчастном случае, произошедшем со второкурсником. Даже обычно улыбчивая Алиса мрачно разглядывала свои переплетённые пальцы. Над кабинетом будто нависла тяжёлая грозовая туча.       — Вы думаете, здесь не обошлось без вмешательства? — прогромыхал Северянин, когда Регина закончила рассказ.       — Это очевидно, директор. Непонятно только, как такое могло произойти на территории нашей школы.       — Никто из учеников не мог наложить «Империо», это невозможно! — чуть ли не плача воскликнула Алиса.       — В том-то и дело, профессор Вундстоун, — холодно отозвалась Регина, — это сделал не ученик.       — Но… как же так?.. Никто без вашего ведома не мог проникнуть в Хогвартс, директор. Ведь так? — Алиса с надеждой заглянула в глаза Северянина.       Он промолчал и, тяжело ступая, вернулся к столу. Из открытого ящика директор достал чистый пергамент и конверт. Обмакнув перо в чернильницу, стоящую рядом с горящей свечой, он начал что-то быстро писать. Пламя свечи задрожало, отбрасывая на стены страшные тени.       — Я полагаю, что мог, — процедила профессор Миллс, глядя на Алису с плохо скрываемым раздражением. — Факт остаётся фактом.       Директор закончил писать, запечатал конверт своим перстнем с эмблемой Хогвартса и протянул письмо декану Пуффендуя.       — Алиса, милая, отправьте это письмо в Министерство Магии. У меня не остаётся другого выхода, кроме как просить у них помощи, чтобы усилить охрану замка, — Северянин сжал кулаки. Он выглядел грустным и растерянным. — Регина, вас я попрошу собрать всех преподавателей в учительской. Я спущусь, как только все будут на месте, — профессор Миллс сдержанно кивнула, и директор, глядя на беспокойное пламя свечи, произнёс: — Боюсь, что наши дети в опасности.