Морис Морис

Молодой человек приятной наружности, с манерами, вызывающими доверие, вдохнул полной грудью застоявшийся воздух Монмартра, смахнул невидимую пылинку с рукава белого полотняного костюма и ступил на верхнюю ступень эскалатора церкви Сакрэ Кер. Мимо поплыли цветущие каштаны, открытые парижские кафе и живописцы со всего света, уплатившие за право покрасоваться на Монмартре сумму, равную стоимости малой планеты Солнечной системы. Молодой человек ослепительно улыбнулся дородной шатенке, загородившей выход на Рю Пульбот, и скрылся с ее глаз прежде, чем слеза сладостных воспоминаний о посещении военными пансиона благородных девиц в 2365 году, сорвалась с ее ресниц. Ажурные кованые ворота, управляемые сложной электроннной системой с псевдоинтеллектом, захлопнулись за молодым человеком, отделяя его от толпы посетителей, в это же время над кассой появилась ярко-зеленая тревожная надпись: "Музей закрыт по техническим причинам. Следите за электронным табло. Не забудьте перебить билеты". Толпа на улице заволновалась. - А что делать экскурсионным? Мы же завтра в Мадрид улетаем! - причитала красивая нервная дама с высокой прической в виде пекинского спортивного стадиона. - Вы в Мадрид, а мы на Сириус, - гудел цельнометаллический гость с далекой Альфа Центавры. - Институт гидропоники головоногих предвещает конец света! - взвыл седой старик в белой хламиде и грохнул в окошко кассы длинным щупальцем, выпущенным прямо над очередью граждан, желающих посетить выставку работ художника Сальвадора Дали. К общей радости, он был сметен со своей позиции у электронного компостера мохнатым ульем веганской колонии, который спешил как можно скорее сдать свои 1205678 билетов. *** «Как не вовремя, однако…» - прошептал молодой человек, оставшийся в одиночестве на каменной брусчатке музейного дворика. Он еще раз осмотрел закрытые за ним ажурные ворота и бодро взбежал по широкой лестнице главного входа. - Служебный! – бросил он швейцару, и направился к боковому выходу, но столкнулся носом к носу с сухопарой дамой, чьи черные, ухоженные косы резко контрастировали с бледностью лица и печально-красными веками. - О, месье, это вы? Швейцар доложил мне. Но как вы узнали, ведь сигнализация не сработала? - Мы всегда на посту, - уклончиво сообщил молодой человек, осматриваясь по сторонам, - так что же случилось? - О! Мы не хотим огласки… - дама слегка отстранилась, - вы не сообщили журналистам? Вы понимаете меня, месье? Репутация музея и моя… Ох! - Кто посмел обидеть вас, мадам? – молодой человек поискал взглядом платье дамы и не нашел его. - Укажите мне того негодяя, и я тут же вызову его на дуэль! - О, дело не во мне, месье, дело в картине! Она пропала! Украдена!! - Я профессионал, мадам, вы можете полностью мне доверять. Входы закрыты? Или только выходы? Очень хорошо, мадам, пройдемте, и не волнуйтесь – я с вами. Вы можете звать меня Морисом… *** А тем временем, в западном крыле здания, на втором этаже, перед черной бетонной стеной, расцвеченной причудливыми картинами Маэстро, собрались семеро озадаченных, возмущенных и расстроенных существ. Они переводили взгляды, в общей сложности, 25 глаз с единственной пустовавшей рамы друг на друга и вздыхали. - Надо с этим что-то делать, - наконец не выдержала растрепанная землянка в синем форменном халате. - Сначала щупальца на входе не вытирают, а потом картины пропадают. Скоро вообще по миру пойдем. А еще подтекает у них! - И она острым подбородком ткнула в сторону лилового аквариума с У'Каном с планеты У'Дар. Аквариум протестующе забулькал. - Мадемуазель Маркеш, - зашипел ее сосед, месье ля Тук, экскурсовод-землянин с множеством кибер-глаз за стеклами стильных и разнообразных очков, - О чем вы говорите! Это наш уважаемый гость, ученый с межпланетным именем! Что у него может протекать!! - Видали мы таких, а только раз - и нет картины. Кибермозг сказал все как есть, попомните мое слово, никого, кроме их четверых, в музее не было, да еще дерево. И вот еще что… - Мадемуазель, окончательно забыв о субординации, перешла на шепот для обсуждения bits de épicés de scandale, но тут ее взгляд привлек стоящий в дверях молодой человек с военной выправкой, самой успокоительной внешности, какую только можно представить в бедственном положении. Мадам директриса доверчиво опиралась на его руку, сам же молодой человек посматривал на гостей с тем официально-доброжелательным выражением лица, которое говорило: «Виновных – накажем, достойных - похвалим». *** - О, уважаемые гости, дамы и господа, минутку внимания! Позвольте вам представить господина Мориса Мориса, – обратилась к присутствующим мадам директор, а ее спутник взмахом руки продемонстрировал присутствующим синий жетон на собственной ладони. Над жетоном взвилась трехмерная голограмма с хорошо известной эмблемой, и молодой человек быстро сжал кулак.- Как видите, компания господина Мориса занимается охранным оборудованием… - …которое подвело нас всех сегодня, - вмешался экскурсовод. - Добрый день, - лучезарно улыбнулся молодой человек, и почти все присутствующие почувствовали облегчение от того, что наконец-то все прояснится и наладится,- мы постараемся исправить это недоразумение, не так ли, мадам? - О, оборудование очень хорошее, а наш экскурсовод, месье ля Тук, сегодня расстроен, - мадам взглядом пыталась остановить подчиненного, так неловко проявившего служебное рвение, косвенно обвиняя дирекцию в недальновидности. - Каждая картина находится в собственном металлическом сейфе, встроенном прямо в бетонную стену. Сейфы заперты с обратной стороны и находятся под охраной кибермозга постоянно. Передняя, прозрачная поверхность хранилища, через которую мы наблюдаем шедевры живописи, выполнена из цельного монокристалла и ее невозможно разрушить, что, кстати, и не было сделано, потому и сигнализация не сработала, а вид между камерой слежения и картиной так некстати был заслонен аквариумом месье У Кана… - Прошу вас, мадам, заблокировать все входы и выходы из этого зала, - в голосе молодого человека звучала забота, будто больше всего он боялся, что мадам директрису продует сквозняком в таком легком неглиже, - а дамы и господа будут любезны провести несколько приятных минут любуясь чудной экспозицией на дальней стене. Нам будет полезно услышать мнение каждого гостя, поэтому я прошу подходить к нам для дружеской беседы по одному. Почтенный, переведите, - обратился он громко к экскурсоводу, который от неожиданности уронил сразу две пары очков, - и затем, начнем с вас. *** Молодой человек по-хозяйски осмотрелся и жестом предложил мадам присесть на красный диван в форме чувственных губ, мадам возлегла. Молодой человек, не проявляя никаких признаков недовольства, обогнул диван, тщательно осмотрел открытую взорам внутренность сейфа, не прикасаясь руками к поверхности монокристалла, закрывающего всю стену от пола до потолка, и остановился, опираясь о спинку дивана. Мадам вздохнула: - Попрошу месье ля Тука! - Итак, месье, какая картина пропала? – задушевно обратился к Туку молодой человек. - Мягкая конструкция с вареными бобами…второе название - предчувствие гражданской войны. Написана в 1936 году великим маэстро, - Тук нервно поменял очки в золоченой оправе на черные траурные, и, скорбно поджимая губы, добавил, - ручная работа, оригинал. - Сочувствую… Картина застрахована на сумму…? - Она бесценна, месье, - гордо двинул подбородком экскурсовод, но тут же его пара глаз слева вспыхнула фанатичным огнем, - на рынках дальних планет она оценивается в двадцать третьей прогрессии к миллиону! - Прискорбно… - вздохнул месье Морис, и легкая меланхолия коснулась его благородного чела. – Кто же, по вашему, мог лишить нас возможности… любоваться этим шедевром? - Только кто-то из присутствующих здесь… - горячо зашептал Тук, - Но вы же не думаете, что работники музея… гм? Картина пропала в то время, когда в зале находилось пятеро инопланетных граждан и… я, – Тук закончил свою краткую речь совершенно упавшим голосом. - Месье, мы не можем обвинят кого бы то ни было, - Морис Морис расправил свои, довольно внушительные плечи, наглядно демонстрируя собеседнику полную свою беспристрастность, - по крайней мере, пока не установлен сам факт кражи. Когда вы видели картину в последний раз? - До приема первых посетителей, месье, она висела вот на этой стене, и это может подтвердить видеозапись. Я обнаружил пропажу через несколько минут после открытия зала. - Значит, никого больше в музее не было? Та-а-ак. А вот теперь, внимание! Нам, - молодой человек бросил пылкий взгляд на задремавшую в плену красных диванных губ, мадам, - весьма полезно узнать ваше мнение о каждом из них. - Безусловно, месье Морис, со всей готовностью, - Тук в задумчивости перебирал очки, меняя их местами, - начну с месье У’Кан, планета У’Дар – профессор, его монография о творчестве Маэстро известна всему миру. У него постоянный пропуск, он часто приходит сюда поразмышлять и поплакать. Вы же знаете, месье, что его соотечественники известны крайне чувствительным отношением к искусству. - Да, конечно, - кивнул Морис Морис. - Но месье само воплощение порядочности, я не допускаю даже мысли… - гид дрожащими пальцами поправил третьи сверху очки. - Далее – месье Леконт, живописец-реалист, очень талантлив. У него временный пропуск. Интересуется, естественно, деревьями. Я бы сказал, эротично интересуется. Если принять во внимание пейзаж на заднем плане пропавшей картины и помнить о широте его мировоззрений… - Продолжайте, прошу вас, - мягко сказал Морис Морис и сделал несколько пометок карандашом. - … то бобы – не его типаж. Вон там, в углу, мадемуазель кОпна и ее спутник, она поклонница литературного таланта Маэстро, в частности «Трактата о пуках», рукопись которого хранится в наших архивах. Абсолютно чуждая солнечной системе мораль… Маэстро – великий предвидец! И, наконец, последний гость - только между нами, не буду называть его имени - торговец картинами, парижанин, очень уважаемый человек. Вы понимаете, месье, бездоказательное обвинение любого из них вызовет скандал! - Так-так, прошу месье Леконта ко мне, - радостно произнес Морис, не отрывая взгляда от блокнота, в который он аккуратнейшим образом внес все полученные сведения. – Месье, - молодой человек поискал взглядом глаза собеседника, нашел под раскидистыми ветвями дупло и именно туда направил свое красноречие, - я далек от мысли обвинять талантливого живописца в похищении работ его коллеги, но, возможно, вы можете помочь нам найти похитителя. Не заметили ли вы чего-то необычного? - О, вы сторонник гилозоизма? Как интересно! – прогудело дерево басом, причем звук явно шел из-под прихотливо изогнутых корней, - Необычным мне кажется выбор преступника. Если бы я хотел приобрести картину кисти великого Дали, я выбрал бы вот эту, с деревом или ту, с деревом. Similia similibus curantur, буквально: подобное излечивается подобным. Да, это дорого, но оно того стоит. Но красть? Картина же «Предчувствие гражданской войны» могла соблазнить только существо одержимое, способное идти на риск ради идеи, подобно какому-то пассионарию, извините за грубость. - То есть, вы считаете, что это политическая акция? - Отвечу вам словами Маэстро «Рядом с историей политика - не более, чем анекдот». - И все же, вы что-то заметили… - Безусловно, я мог бы заметить некую детерминацию происшедшего, но, с другой стороны, я опасаюсь, как бы не возобладала казуальная атрибуция субъективной деперсонализации… - дерево склонило ветви и доверительно шепнуло, - процесс изъятия никто не заметил, значит, кто-то отвлек внимание присутствующих в это время. Водяной господин сегодня потратил немало сил, чтобы выплеснуть воду из своего аквариума… - Благодарю за помощь. Если, как я думаю, картина все еще находится здесь, будете ли вы противником личного досмотра присутствующих? - Наверное, не буду, я и так весь на виду… - А дупло? - Позволить вам заглянуть в мое дупло? DE GUSTIBUS NON DISPUTANDUM, о вкусах не спорят. Ну, если вы позволите мне заглянуть в ваше… - Свободен! Следующий! - Э-э-э, я следующий, - респектабельный чернокожий господин приблизился к дивану, на котором задремала под сенью раскидистых ветвей директор музея. Месье Морис только указал глазами на спящую фею и поднес палец к губам. - Поговорим на месте преступления, месье… - он вопросительно выгнул бровь. - Месье Блант, коммерсант, - так же негромко ответил господин, вполне дружелюбно, под локоть, уводя месье Мориса от дивана, - не будем тревожить покой дамы. Кстати, мадам тоже не хотела бы, чтобы о моем присутствии здесь узнала пресса. - Если мы не решим вопрос сейчас, узнает не только пресса, но и полиция. - Вот-вот… я тут подумал, м-м-м, а не начать ли нам с личного досмотра, а? Быстрее будет, – черный господин, устремив взгляд к потолку, расслабил дорогой галстук и расстегнул верхнюю пуговку белоснежной сорочки. - Где вы были во время происшествия? – голос Мориса был чистым, как сама невинность. - Э-э-э, я? Здесь, в этом зале, ходил туда-сюда пока гид не поднял шум... – Блант встретил взгляд широко открытых насмешливых глаз, и лицо его болезненно сморщилось, - ну, хорошо, у меня были дела с Мадам. Профессионального порядка. Она может подтвердить мое алиби, но будет лучше, если этого, м-м-м, не потребуется. Мы будем… э-э-э… признательны. - Правда? Так, кто, вы говорите, заказчик этого грабежа? - Я тут, на досуге, составил списочек интересующихся, с адресами. Э-э-э, я надеюсь, вы учтете. - Конкуренты? – Морис понимающе улыбнулся краем губ, - Благодарю за сотрудничество, месье, крепитесь. - И быстрым шагом направился к парочке абсолютно одинаковых с виду чахлых отростков, претендующих на кондово-парчовую элегантность, которая увлеченно, то ли шепталась, то ли целовалась в углу полускрытая гигантским гипсовым бюстом. - Я просил не разговаривать! Это относится ко всем! *** - Мадемуазель Копна и месье…? - И месье. Мы абсолютно ничего не видели. Мы боремся за равные права и способы самовыражения для всех наций! Пусть раздеваются все! По команде раз-два-три! – отростки в мгновение ока сбросили одежду, подошедший сзади торговец – тоже. Месье Леконт многообещающе встряхнул ветвями. Мадемуазель уборщица загородилась шваброй. Экскурсовод взвыл и разбудил тем самым мадам директрису, но она встретила новости героически приняв позу а ля Ledi Atomica. А молодой человек, не обращая внимания на переполох, подошел ближе к аквариуму, засучил рукава и сунул руки внутрь. Жидкость из лиловой стала пурпурной. - Ай! – громко пискнул У’Кан. – Ай, это моя пятка. Аккуратно, это моя правая почка, я ей очень дорожу!! - А это что? – очень спокойно и очень вежливо спросил Морис Морис и с явным усилием потянул что-то вверх. - Это мой… хребет. Осторожно, не трогайте его. Вы меня сейчас убьете. Это произвол! Помогите!! Мадам сделала шаг вперед, но короткий взгляд Мориса Мориса заставил ее передумать. Молодой человек уперся пятками в паркет, выдохнул, рванул, и чуть было не потерял равновесие, когда интересующий его предмет вдруг свободно выскользнул из аквариума наружу. В голос У’Кана, только что умолявшего о помощи, влились истерические нотки с привкусом рыдания. - Это было выше моих сил! Я сдерживал себя, как мог, но если бы вы только знали… Морис Морис легким движением руки отряхнул узкий темный тубус от пурпурных слез и протянул его мадам. - Вот она, «Мягкая конструкция с вареными бобами», бесценный шедевр кисти месье Сальвадора Дали. Все присутствующие зааплодировали, кто чем мог, и Морис Морис изящно поклонился, - месье ля Тук, подтвердите подлинность, будьте любезны. Мы все знаем, - продолжил он, - что драгоценный мсье У’Кан настоящий ученый с межпланетным именем, а кроме того известен своей добропорядочностью и щепетильностью. Только тот факт, что слезы в его аквариуме сегодня поднялись выше критической отметки и даже кое-где выплеснулись на пол, заставил меня предположить, что месье имеет отношение к похищению. Но зачем вы это сделали, объясните ради всего святого! Авариум издал особенно горестный вопль. -О, мои родные, вы не представляете себе, через что я прошел, когда увидел на этой прекрасной выставке портрет Бартолозеи! - Какая Бартолозея, мой милый, вам плохо? – сочувственно поинтересовалась мадам. - Мне плохо оттого, что меня терзают муки совести и стыда. Но вы сейчас все узнаете! Моя добрейшая, дважды покойная бабушка воспитывала меня с самого раннего детства – именно она склеила мне первый аквариум и купила билет в первое межпланетное путешествие. И вот, увидев, что ваш живописец каким-то чудом создал полотно, на котором Бартолозея явилась мне, словно живая, я не удержался! - Да-да, - согласилась мадам, прижимая к груди драгоценную находку,- может быть, врача? - Как вы великодушны! - растроганно запричитал У’Кан. – Вы добры и полны понимания и, как это сказать на вашем уважаемом языке, настроены на взаимовыручку? - Он имеет в виду, - пояснил Морис Морис, - что его чувства взяли верх. Ваши соотечественники вообще очень чувствительно относятся к генеалогии, не так ли? – В ответ на его слова У’Кан бурно высморкался. – И, если я правильно помню, на вашей планете еще не изобрели искусства живописи, потому что от слез краски все время растекаются? Впрочем, не важно. Мадам! Если месье У’Кан чистосердечно раскаялся и готов добровольно возместить причиненный ущерб, согласитесь ли вы забыть об этом досадном инциденте? - Он наш гость и картина, в общем, не пострадала… Ничего не имею против, - кивнула прекрасная хозяйка музея. – Терпеть не могу огласку и всех этих репортеров с их газетной шумихой. Если месье У’Кан внесет средства на охрану любимых произведений искусства, мы будем друзьями, как и раньше. Кстати, оборудование не обновлялось уже почти двенадцать лет! Вам, месье Морис следует учесть этот инцидент и устранить причину раз и навсегда! - Чтоб устранить причину, нам надо знать, как он это сделал? Вот в чем вопрос! – молодой человек успокоительно похлопал по стеклу аквариума. - Я сделал подкоп, - плакал чувствительный любитель влаги, - каюсь, я ковырял щупальцем стену – в замешательстве! – и плакал. Бетон, и тот не выдержал моих слез! - Где проходит подкоп? У’Кан всхлипнул, аквариум забурлил. - Я сверлил стену, начиная из угла, где стоял мой аквариум! Я хотел только прикоснуться к ней, поймите! Сам не знаю, как я вытащил ее оттуда! О, дайте мне оплеуху! Я не помнил себя и унизил свой род! Я сейчас же выпишу вам чек! - Милый мой, вы действительно находились под влиянием высокого искусства, если забыли о том, что на центральном выходе вас просветил бы рентген и обнаружил пропажу! Вы бы не смогли ее вынести, ну-ну, временное помутнение – признак гениальности. Я подарю вам копию, она даже лучше – не размокнет в воде… - Мы устраним неполадку в течение четверти часа, разрешите только мне сделать звонок на фирму? Нам доставят смесь в баллончике через две минуты, мы зальем дыру и все! Кристаллическую решетку снимать не будем – в зале находятся другие картины, зайдем со стороны операторской. Всем очистить помещение! *** Морис Морис справился с задачей удивительно быстро. Он получил через швейцара свой баллончик с раствором, зашел в операторскую, где под присмотром четырех операторов и двух дюжих охранников запустил насадку в подкоп, щелкнул тумблером, и залил замазку, еще раз поклонился, поцеловал руку мадам и отбыл через служебный выход. Табличка на воротах музея, предупреждающая о технических причинах, сменилась надписью "Добро пожаловать". Так и записал приехавший на вызов сержант полиции. Комиссар лютовал: Это был Морис Морис? Он так и сказал? О Святая дева, он разгуливает среди дня, а наивные парижане отдают самое дорогое прямо в его руки! Вы говорите, что встретили его в вестибюле, когда он шел к запасному выходу? В вашем заведении шагу не ступить преступникам, чтобы не наткнуться на своих же. Но как он сработал! Вы все сами доложили ему – где подкоп, как украсть, кому продать… Э—эх! А баллончик? Он запустил жучка-барыжника, тот в дыру пролез, скатал картину в трубочку, да и вытолкнул наружу, а там уже Морис с баллончиком – только крышку открутить, а потом закрутить! *** На следующий день все газеты Парижа вышли с сенсационными заголовками. Невиданное дело – с выставки работ Сальвадора Дали удивительным образом исчезла картина «Загадка желания». Кое-кто из репортеров намекал, что обладает доказательствами участия в преступлении некоего ученого с планеты У’Дар, но эта версия с треском провалилась после того, как стало известно, что этот ученый обладает железным алиби. В тот момент, когда была совершена кража, он явился в некую охранную фирму, выбрал по каталогу оборудование и оплатил заказ. *** Спустя некоторое время, на другом конце галактики, в кабинет ведущего архитектора искусственного спутника планеты У’Дар постучался молодой человек в белом полотняном костюме, с манерами, вызывающими доверие. Даже сам У’Лург, по роду своей профессии не доверяющий ни одной живой душе, отметил, что посетитель на редкость приятен и умеет расположить к себе собеседника. А когда гость продемонстрировал ему совершенно уникальное произведение искусства – портрет прадедушки У’Лурга на фоне лично сконструиронного им слезонапорного генератора – за смешную цену в три килограмма аллотропного углерода, архитектор даже заплакал от радости, чего не случалось с ним вот уже три недели. *** Морис Морис, завтракал в отеле на взморье, когда ему подали свежие газеты. Небрежно ткнув вилкой в кнопку галлограммера, он продолжил трудиться над яйцом-пашот и сендвичами с огурцами до тех пор, пока программа не дошла до новостей архитектуры. «Невиданный прорыв!» «Архитектура на грани вымирания!» «Сексуальная революция в архитектуре!» авторы статей рассказывали об архитекторе, совершившем переворот в строительстве спутниковых гостиниц. Морис осмотрел свой уютный номер и поморщился: - идеи и умы притягивают друг друга как собственное отражение в зеркале. Все-таки хорошо, что это были не «бобы»! – он аккуратно опустил использованную газету в урну, накинул полосатый халат и, напевая под нос «марсельезу» начал спуск к морю – в лазоревую бухту, где на приколе высились мачты, почти невидимые за трепещущими крыльями бабочек.