Полюбить игрушку

      Солнце заглянуло в окно молодого человека слишком рано, но он ждал его и не спал уже около получаса. Просто лежал на постели и пинал ногой тёплое одеяло, чтобы то убралось подальше и желательно на пол. В кои-то веки ему было жарко. Он смотрел на потолок и понимал, что пора вставать, но всё равно лежал и ждал, когда зазвонит будильник.       Спокойная мелодия какой-то только ему известной песни заставила его встать на ноги и поднять с пола тёплое одеяло. Ему всегда было холодно, иногда даже летом, поэтому он всегда ночью укутывался в одеяло с головой и только тогда засыпал.       Улыбаясь чему-то, молодой человек пошёл в ванную комнату, умылся и принял душ, после чего посмотрел в зеркало. Из идеально вымытой накануне поверхности на него смотрела пара голубых глаз, чистых, как только что замёрзший лёд и таких же холодных. Он провёл щёткой по волосам и немного покрутился перед зеркалом, оценивая себя. Удовлетворившись увиденным, он пошёл в спальню, где на тумбочке вибрировал оставленный им сотовый. Парень недовольно закатил глаза и взял телефон в руки.       - Алло, - недовольно буркнул он, и на другой стороне послышалось сконфуженное молчание. Пять, десять секунд. Затем раздался чей-то дрожащий, неуверенный голос – собеседник всё-таки нашёл в себе силы ответить. Парень закатил глаза и выглянул в окно, этот человек раздражал его.       – Ну и что ты, - он сделал сильный акцент на это «ты», - можешь сказать мне важного? Мне всё равно, я приду тогда, когда посчитаю нужным, так что подождёшь, я не собираюсь бежать к тебе сломя голову. Когда именно? – молодой человек взглянул на настенные часы, они показывали без четверти десять. – В двенадцать. Что значит так долго? Будете ждать столько, сколько нужно, - с вызовом ответил он своему знакомому – молодой человек никого не называл другом. – В конце концов, кто из нас главный: ты или всё-таки я? Увидимся, - бросил он и отключил телефон.       - Придурок, - выругался парень, ходя из угла в угол: он был раздражён. Что в очередной раз случилось у Клауса Мюллера, этого богатенького папенькиного сыночка, разъезжающего на Фольксвагене последней модели? По любому вляпался в очередное дерьмо, но его может вытащить папочка, так что причём здесь он? И вообще, с каких это пор Клаус решил посещать занятия? Слишком много вопросов, на которых ему не очень-то хотелось знать ответы.       Он вышел из дома даже позднее, чем рассчитывал и тем более позднее, чем пообещал одногруппнику. Был второй час дня и солнце светило по-летнему ярко, обещая ещё долгое время не подпускать к себе тьму, но парень знал, что это ненадолго.       Последнее время он видит солнечный свет только каких-то шесть часов в сутки. Виной всему ежедневные вечеринки. Он возвращается уже за полночь, когда ни о каком солнечном свете и речи быть не может. Приходя домой, скидывает одежду возле двери в спальню, а иногда вообще, не раздеваясь, бросается на кровать и засыпает, а утром всё повторяется снова и снова. Ему нравится разгульная жизнь, к тому же он ничем не отличается от Клауса Мюллера, такого же богатенького ребёнка в дизайнерских одеждах и набитыми карманами денег, вот только себе он в этом никогда не признается: он искренне верит в свою уникальность.       Молодой человек увидел свою банду, состоящую исключительно из элиты, сидящую на крыльце, и направился к знакомым. Первым его заметил тот самый Клаус Мюллер, высокий, но чересчур худощавый брюнет, сын судьи.       - Андреас, мы замучились тебя ждать, - недовольно сказал парень и протянул ему руку. Андреас кинул на него надменный взгляд и нехотя пожал её, затем уселся на ступеньку лестницы и щёлкнул пальцами – в мгновение ока перед ним появилась уже зажжённая сигарета престижной марки. Он задумчиво затянулся и устремил взгляд на небо, по которому стремительно проносились птицы.       - Я никому не рассказывал, как ты и просил, - неуверенно переступая с ноги на ногу, начал Клаус. – Ждал, когда ты придёшь.       Андреас кинул на него быстрый взгляд и передёрнулся: его знакомый выглядел жалко, словно бездомный котёнок на королевском дворе. Он процедил сквозь зубы: - С каких это пор, Мюллер, ты вдруг решил начать посещать занятия, а?       Брюнет вздрогнул, но всё же ответил: - В общем, об этом я и собирался с вами, - он запнулся и поспешил уточнить, - с тобой поговорить.       - Я всё внимание, - хмыкнул парень, игнорируя его виноватый взгляд.       - Дело в том, что моего отца уволили с работы, - начал Клаус, и голос его предательски задрожал. Он с силой сжал кулаки и приготовился к худшему: Андреас так просто его не отпустит. – Я не знаю, как это случилось. Его…       - Замолчи, - прервал его парень властным тоном. – Меня не интересуют причины, из-за которых его уволили. Ты больше не с нами, я правильно тебя понял?       Брюнет вздрогнул, и сердце его бешено заколотилось в хрупкой груди: - Нет, что ты. Просто в связи с этим я не смогу поддерживать прежний уровень, мне придётся отказаться от вечеринок, начать учиться, потому что отец не сможет в ближайшее время оплатить учёбу, а ведь скоро платёжный период, - затараторил он, пытаясь оправдаться перед своим предводителем, но тем самым ещё больше раздражая его.       - Ты больше не с нами, - заключил Андреас. – Уходи.       - Но почему? Это ведь временно, - начал было он, испуганно оглядывая своих друзей, сидящих рядом и напряжённо молчавших. Никто за него не заступался.       - Почему? – переспросил Андреас и смерил его таким взглядом холодных глаз, от которого хотелось взять и удавиться. – Разве ты ещё не понял, Мюллер? Тебе здесь не место. Мне не нужны знакомые-бедняки, так что пошёл прочь отсюда, - спокойно, без тени эмоций сказал Андреас.       Клаус Мюллер сидел и ошарашено глядел на людей, которых он считал друзьями, на предводителя – сына богатых родителей, таких, как и он сам, но это уже в прошлом. Вчера произошло то, чего он так боялся. Теперь он чужой среди своих.       - Томас, - бросил он, и на его голос поднялся высокий плотный парень с коротко стрижеными волосами. – Проводи этого человека, раз до него не доходит, что я говорю.       - Нет-нет, - пролепетал Клаус, вскакивая с лесенки и пятясь в сторону их университета. – Я всё понял и больше не побеспокою вас. Пока.       - Надеюсь больше тебя не увидеть, - бросил Андреас, и ему вторил дружный хохот его дружков-шестёрок. Чуть не плача Клаус Мюллер пошёл на занятия, впервые за эти три года: раньше отец мог решить любую проблему и хорошие оценки его отпрыску выставлялись просто так.