Слишком слащаво

      Розовый дым исчез так же внезапно, как и появился. Моргаю, потому что в глазах туман, всё размыто. Мотаю головой, а потом быстро и часто моргаю, потому что замечаю перед собой Антиплаща. Секунда, и всё становится в фокусе. Секунда, и все мысли наполняются неким весенним настроением. Осознание влюблённости приходит неожиданно быстро. Осознание влюбленности в Антиплаща. В душе почему-то запели мартовские коты.       - Антиплащ, - слишком уж мягким и приторным голосом зову его, отчего селезень, стоящий ко мне спиной, сгорбился и в недоумении поворачивается ко мне. – Приятель, - бесцеремонно хватаю его за плечи и притягиваю его к себе. – Эй, как поживаешь дружок?       Прижимаю Антиплаща к себе, сжимаю его в своих крепких объятьях. На долю секунды я почувствовал, как бешено колотится его сердце. Чувствовать тепло его тела стало за эти несколько секунд довольно приятным ощущением. Осознание того, что Анти – мой главный враг, стало таким несущественным, что оно даже испарилось в мозгу.       - Ты, видно, устал, - говорю я.       Хватаю селезня и бегом несу его к креслу, бесцеремонно закидываю Анти на кресло и быстрее пули надеваю на него голубой халат и тапочки с утиными мордашками. Любуюсь своей работой. Какой же он милашка, и как я раньше этого не замечал. Антиплащ, раскрыв клюв, шокировано смотрит на свой наряд. Моргана, которую я до этого не замечал, непонимающе смотрит на всю эту картину.       - Вот так-то лучше! – заключаю я по-прежнему слащавым голосом.       - Да, я предлагала простить и забыть, - подала голос Моргана. – Но это же Антиплащ.       Меня вдруг страшно заинтересовали щёчки Антиплаща.       - Ну, и что таково? - отвечаю я и одновременно треплю Анти за пернатую щёку, не замечая, что ему это не нравится. – Мне Антюшка… - отвлекаюсь и прекращаю понравившееся занятие, слышу, как Антиплащ начинает рычать у меня под ухом, как разозлённый доберман, готовившийся разорвать обидчика на части. - …первый друг, товарищ… - бесцеремонно обхватываю талию Анти руками. - … и брат.       Прижимаюсь к Антиплащу и смотрю на него влюблёнными глазками. Чувствую себя болонкой, приставшей к доберману. В голове один сплошной туман. Хочется вот так вечно стоять, прижатым к нему. Хочется растекаться горячим шоколадом… Отцепляюсь от Анти, потому что почувствовал, что ему порядком уже надоел. Впрочем, как и всегда.       - Не знаю, чего ты добиваешься, но… - гневно процедил сквозь зубы Антиплащ.       - В чём дело, Антиплащуня, старина, - снова начинаю трепать щёчки селезня. – Тебе что-нибудь нужно?       - Да. Прыгни с утёса, живо! – приказным тоном крикнул он и указал пальцем в окно.       Прыгнуть с утёса? Ну, это только ради Антющки. Эта внезапная любовь, растекающиеся внутри меня как яд, полностью отключила всё мою логику и чувство самосохранения.       - Есть! – говорю я, не раздумывая, и отдаю честь. – Для тебя всё, что угодно, Антик.       Честно, Моргана и Анти не понимали, что со мной происходит. Но я то знал, что я влюблён, влюблён по уши, поэтому я, не раздумывая, кидаюсь к окну и выпрыгиваю на улицу, быстрее молнии взбираюсь по тропинке на гору и, крикнув: «Джеронимо!»*, с разбегу спрыгиваю с утёса. Приземляться было больно. Но это всё ради Антика. Как оказалось, я упал на какую-то поляну с цветами. И, как только я увидел это буйство красок, от которого даже глаза разбегались, я сразу же подумал об Антиплаще. Я быстро набрал красивый букетик и стрелой помчался обратно к дому Морганы.       Я кое-как влезаю в окно. Запыхался. Еле отдышался. Даже язык высунул. Но это стоило того. Всё ради Антющки.       - Плащик, ты живой! – радостно воскликнула Моргана.       Её слова я пропустил мимо ушей, и её саму я упорно старался не замечать. Всё внимание моё было сосредоточенно на Антиплаще.       - Я собрал под обрывом для тебя цветы, Антипупсик, - успел сказать я.       Влюблённость исчезла так же быстро, как и появилась. Вся эта слащавая каша, к моему ужасу, осталась у меня в голове. Быстро мотаю головой. Меня охватывает злость, потому что я вижу, как этот Антиплащ пытается закадрить мою Моргану.       Потом меня ещё будут преследовать эти страшные воспоминания, как я влюбился в своего главного врага, а пока, я должен всё-таки разобраться с этим Ромео.