Зеркальная комната

— Я точно ви… — речь Милы прервалась на полуслове, и в следующее мгновение девушка превратилась в рыжее размытое пятно и исчезла. От неожиданности и испуга Ромка отшатнулся назад и затылком ударился о стену. Перед глазами замерцали яркие пятна. Когда голова перестала кружиться, Лапшин посмотрел туда, где должна была стоять Белка, но, как он и полагал, ее там не оказалось. — Мила! Белка! — громко крикнул он, но ему никто не ответил. Затем Ромка хотел сделать свой голос громче с помощью магии, но его магический проводник здесь не работал. Выругавшись, он стал размышлять. «Размытое» исчезновение Милы было похоже на телепортацию, но этот вариант Ромка сразу откинул — Мила не стала бы телепортироваться так неожиданно и недоговорив, да и причин для телепортации у нее не было. Тогда что-то перенесло Милу и Белку от Лапшина. А вот для чего этому «чему-то» это понадобилось, было уже совсем другим вопросом. Ромка понял, что если будет просто стоять на месте, тогда не решит все эти вопросы, потому пошел по одному из зеркальных коридоров. Зеркала встречались самые разные, различались не только размеры и формы, но и цвета. И абсолютно во всех зеркалах была одна пустота. Не отражались даже стены. Прошло где-то полчаса, а может и намного меньше — Ромка совсем потерялся во времени, — когда вдруг Лапшин уловил впереди какое-то движение. В самом обычном зеркале прямоугольной формы, которое находилось прямо по коридору в метрах десяти от него, явно отражался человек. Ромка решил подойти ближе. Когда он сделал пару шагов вперед, он понял, что в отражение на него смотрят его же синие глаза. Только вот одет был зазеркальный Ромка не по времени — на нем красовался строгий костюм начала двадцатого века. Парня это очень удивило, что он даже остановился и осмотрел себя — но он был одет во все те же цветастые шорты с рубашкой. Чтобы проверить, точно ли это его отражение, Ромка поднял руку вверх. Но отражение оставалось неподвижным. Только в синих глазах будто заиграли смешинки. Это удивило Лапшина еще больше. Он сделал шаг к зеркалу, когда понял, что что-то изменилось. Что-то в лице «того» Ромки. Он будто стал… старше. И действительно, в уголках глаз и на лбу появились маленькие лучики-морщинки. Тогда парень сделал еще несколько шагов и заметил, как на висках появились первые седые пряди. Настоящий Ромка невольно потянулся к своим волосам, но, так и не донеся руку до головы, опустил ее вниз и снова пошел вперед. Со следующим шагом на лице зазеркального Ромки появилась небольшая борода. Тут Лапшин не удержался и коснулся своего подбородка. Но бороды там не оказалось, и он даже вздохнул с облегчением — значит, он не старел в реальности. Тогда подходить к зеркалу Ромка стал намного увереннее и быстрее. И с каждым шагом у Ромкиного отражения волосы становились белее, а борода все длиннее и гуще, при этом она не теряла свой каштановый цвет. Лицо почти полностью покрылось морщинами, и только в синих глазах также горел этот веселый, юношеский огонек. И только когда до зеркала оставалось меньше полуметра, он понял, что на самом деле там, в Зазеркалье, не он — на него, задорно улыбаясь, смотрел его прадед, тот самый, который был магом в их семье до Ромки, и тот, что и рассказал Лапшину про мир По-Ту-Сторону и про Думгрот в частности. — Деда! — удивленно воскликнул он и протянул руку к зеркалу. И когда его пальцы уже почти коснулись гладкой поверхности стекла, прадед вдруг воскликнул: — Не касайся! — голос его был таким же, как он его и запомнил — вечно строгий, но при этом всегда смеющийся. — Я с тобой еще не поговорил. Не хочу, чтобы иллюзия рассеялась. Ромка во все глаза смотрел на зеркало. Он никак не мог поверить, что перед ним его родной Деда. Но слова последнего заставили парня нахмуриться. — Иллюзия? Ты о чем, Деда? То есть ты… ненастоящий? — этот факт заставил сделать Ромку шаг назад. Прадед Лапшина засмеялся — так же, как смеялся всегда: заливисто и заразительно, — и погладил свою бороду, как на памяти парня, делал всегда. Ромка невольно улыбнулся. Ему не верилось, что человек по ту сторону зеркала, не был его прадедом. — Как же, настоящий! Только тело мое давно мертво, а душа отрывается по полной, я так надеюсь, в Эдемском саду, а не где-нибудь «внизу». То, что перед тобой, лишь воспоминание. Из твоей же головы. Но воспоминание самое настоящее, которое смогло приобрести форму с помощью завороженного зеркала. И все зеркала здесь — вместилища для таких вот воспоминаний. Он задорно подмигнул правнуку и снова погладил бороду. Эта его привычка была сродни Ромкиной дуть на челку. И эта мысль заставила Лапшина улыбнуться вновь. Он посмотрел в родные глаза прадеда и, грустно вздохнув, произнес: — Ты ушел так неожиданно, Деда. Я столько всего не успел у тебя спросить. И сейчас мне хочется тебе столько всего рассказать. — Хах, именно для этого и создана Зеркальная комната — чтобы люди могли спросить то, что не успели спросить, и рассказали то, что не дало рассказать им Время…

***

Сначала, когда Белка только обнаружила, что осталась совсем одна, она запаниковала. Начала нервно кусать губы, а на глазах даже выступили слезы отчаяния. Но буквально спустя пару минут девушка твердо и громко произнесла, обращаясь сама к себе: — Так, Беляна, соберись. Ты ведь сильная, волевая и умная девушка! Ты проходила и не такое. Подумаешь, одна! Мила и Лапшин сейчас, наверное, тоже одни и не паникуют. Они ищут выход! — тут она громко топнула ногой и, сжав руки в кулаки, продолжила. — Тогда какого черта, — Белка и сама удивилась, что выругалась, — ты стоишь тут и разговариваешь сама с собой?! Иди и ищи своих друзей. С их везением, они точно уже влипли в какую-нибудь беду! Убедив себя идти вперед, Белка действительно пошла вперед. Когда перед ней встал выбор между тремя зеркальными коридорами, Векша решила, что как можно дольше не будет сворачивать. Чтобы паника не повторилась, Белка продолжила говорить с собой. — Вот что, интересно, делает сейчас Вирт? Наверное, у него очередное заседание суда, которое он, вне сяких сомнений, выиграет. Хм, — девушка задумчиво почесала подбородок, — а ведь Мила правильно говорит, что мое увлечение Виртом — всего лишь увлечение. А я почему-то признать этого не могу. Точнее, сама я это осознаю, а вот признаться в этом, например, той же Миле… ну, не Лапшину уж точно, не могу. Так же и с профессором Лучезарным было… Не договорив, Белка стукнулась лбом о стену. В сердцах проклиная свою невнимательность, она решила, что теперь все время будет поворачивать направо. Но за первым же поворотом Векша изумленно замерла: из полукруглого зеркала в ярко-голубой оправе на нее смотрел… ее отец. Она видела его только на старых фотографиях, на которых мама всегда улыбается, на Фреди и Берти так похожи друг на друга, не смотря на годичную разницу в возрасте. В первую секунду девушка решила, что перед ней просто портрет, но в следующее мгновение мужчина в зеркале — ее отец — склонил голову набок и, как показалось Белке, и сам удивился, когда младшая Векша появилась перед ним. Молчание длилось пару минут: Белка изучала лицо отца, а тот в свою очередь — лицо Белки. — Доченька… — вдруг заговорил Пятун Векша. Девушка слышала его голос в последний раз, когда ей не было еще и двух месяцев, поэтому удивленно вздрогнула, поняв, как же его голос похож на голос Феди — точнее, это голос Фреди был похож на голос их отца. — Ты такая красавица, — на глазах Пятуна появились слезы. Белка все еще как в ступоре смотрела на своего отца. Но спустя пару секунд она звонко расхохоталась, а потом тоже заплакала. — Папа… — тихо проговорила она. — Мне тебя так не хватало…

***

Первая мысль, пришедшая в голову Миле, касалась Белки. Она сразу же начала беспокоиться за подругу, зная, как та легко поддается панике. Девушка очень надеялась, что Векша осталась не одна, а с Ромкой. Потом Мила решила, что лучше походить и поискать друзей, а заодно и выход. Но в первом же коридоре на зеркальных стенах вдруг появились небольшие фиолетовые стрелки, указывающие вперед, а потом исчезающие за левым поворотом. Миле показалось это подозрительным, но другого выхода, кроме как пойти по этим стрелкам, у нее не было. А блуждать среди всех этих зеркал, девушке не очень хотелось. Мила долгое время шла по стрелкам, а коридоры все не кончались. Она все никак не могла понять — то ли это вагончик Зеркальной комнаты такой большой, то ли ее просто водят по кругу. И вот, через четверть часа блуждания, когда Мила уже потеряла надежду, она вдруг поняла, что стрелки привели ее в тупик — впереди находилось высокое овальное зеркало. Точно такие же находились справа и слева от нее. И когда она повернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы выйти из тупика, сзади тоже оказалось зеркало, точно такое же, как три других. Тут внутри Милы начала нарастать паника. И как только она приготовилась ударить по стеклу как можно сильнее, в зеркале стал появляться образ — как будто человек шел откуда-то издалека, с каждым шагом приближаясь к ней, Миле. Девушка испуганно ахнула, когда начала опознавать в приближающемся человеке… свою маму. Точно такую же, какую она миллион раз видела на старой выцветшей фотографии. И когда девушка за зеркалом подошла совсем близко, она посмотрела сначала на Милу, а затем на кого-то за ее спиной. Мила резко обернулась и, еще больше испугавшись, сделала шаг назад. Как только она увидела такое знакомое лицо рыжеволосого мужчины, в ее голове возникла мысль: «Многолик! Нужно бежать!». Но следом пришло осознание — это никакой не Многолик, это ее отец. Многолик сейчас «творит правосудие» в теле Мстислава. Родители Милы так искренне улыбались ей и друг другу, что у девушки на душе стало так тепло… Как не было никогда. Кирилл и Анастасия — вспомнила она их имена, которые узнала от Никиты. — Мама… Папа… — немного неуверенно произнесла Мила. — Неужели, это вы? — И это еще не все, — Мила подняла глаза на свою маму. Она впервые слышала ее голос, такой нежный и заботливый, голос настоящей матери. — Ты скучала ведь не только по нам, — после этих слов она посмотрела на зеркало, в которое Мила уткнулась, когда поняла, что оказалась в тупике. Оттуда на Милу смотрел человек, черты лица которого уже начали потихоньку стираться из ее памяти. Но как только девушка посмотрела в родные синие глаза, в которые она смотрела столько раз, у нее в голове будто произошел взрыв. Они резко кинулась к зеркалу и ладонями прижалась к прохладному стеклу. — Гарик… — тихо-тихо прошептала она. — Ты… живой? — потом она посмотрела на отца и мать. — Вы все живые? Или это очередной мой сон. Вы же не исчезнете, нет? Я не хочу этого, — слова бурным потоком лились изо рта Милы. Она все говорила и говорила, смотря на родных людей. Если это и сон, Мила не хотела, чтобы он кончался. — Тише, Мила, — засмеялся Гарик. — Мы здесь, рядом. Всего лишь за зеркалом. Мы в том мире, где всё прекрасно. У нас здесь нет магии, нет богатства и бедности, нет горя и печали. Этот мир идеален. Но мы не можем попасть к тебе. Но вот ты… — он указал на четвертое зеркало, которое так и осталось пустым. — Тебе просто нужно сделать шаг. — Ты же хочешь быть с нами, доченька? — вступил в разговор ее отец. — Здесь мы никогда не разлучимся. Мы всегда будем вместе. -Никто не помешает нашему счастью, — продолжила Анастасия. — Ни Гильдия, ни Многолик, ни кто-либо еще. В этом мире нет места злу. Здесь все счастливы. Мила поочередно посмотрела в глаза своим родным. То, что они говорили, было просто прекрасно. Она ничуточку не сомневалась в правдивости этих слов. Но тут она вспомнила: — А как же Никита? — смотря на родителей, спросила девушка. — Не волнуйся, милая, — нежно проговорила Анастасия. — Он совсем скоро к нам присоединится. И тогда мы точно будем счастливы. Давай же, просто сделай этот шаг. Войди в зеркало. Мила уверенна кивнула и повернулась к пустому зеркалу. Думая, что зеркало может работать как Портал Темперы, она просто протянула руку к стеклу. Но когда она коснулась его гладкой поверхности, никакого притяжения внутрь не произошло. Поверхность зеркала так и осталась твердой. Она вопросительно посмотрела на Гарика. Секунду в его глазах читалось удивление, но уже в следующее мгновение он уверенно произнес: — Дело в твоей Метке. Так как в этом мире нет ничего плохого, то и защитные амулеты здесь не нужны. Тебе просто нужно ее снять и положить… например, на пол. Она уже никому не пригодится. Не секунду ни колеблясь, Мила потянулась к Метке и, коснувшись пеньковой веревки, сняла ее и бросила на пол. Девушка думала, зачем ей Метка там, где все хорошо? Только мешать будет. Она снова протянула руку к пустому зеркалу. Ее пальцы вот-вот должны были коснуться его, когда откуда-то слева она услышала громкий удар. Мила резко повернулась и увидела, что по зеркалу, за которым находился Кирилл, пошли широкие трещины. На лице мужчины отразилась гримаса ужаса, и зеркало вмиг разлетелось на миллионы мелких осколков. Мила громко закричала — и не потому, что осколки, которые прежде чем превратиться в красных бабочек, оцарапали ее тело и лицо, а потому что испугалась — нет, ее отца не могли лишить идеального мира. Она снова потянулась к своему зеркалу, но тут что-то ударило справа. И теперь зеркало ее матери разлетелось вдребезги. Бабочки были черными. Мила опять испуганно закричала и посмотрела на Гарика. Остался один он. Но его глаза уже не были его — в них плел свою паутину вокруг темных зрачков маленький паук. Гарик тянул руки, но тянул он их не к Миле, а Метке, которая все так же валялась на полу. Но в следующее мгновение с его зеркалом произошло то же, что и с остальными — оно покрылось сеткой трещин, а после разлетелось на миллионы осколков, которые оцарапав Милино лицо, превращались в серебристых бабочек. Девушка громко закричала и кинулась в сторону своего зеркала. Она пойдет к ним! К тем, кто ей дорог, к тем, кто ее любит! Но было уже поздно. Последнее зеркало постигла участь остальных.

***

Когда Мила открыла глаза, она была все еще в Зеркальной комнате. Ее голова лежала на чьих-то коленях. Она подняла взгляд вверх и увидела улыбающуюся Белку. Та гладила Милу по волосам и шептала что-то успокаивающее. — Наконец-то ты очнулась, Мила. Я так волновалась, — тихо проговорила Белка. — Ты была без сознания всего секунд тридцать, но я волновалась. Мила подняла голову и приняла сидячее положение. На своих руках и ногах она заметила множество мелких царапин. Представив, что сейчас с ее лицом, она только поморщилась. Оглядевшись, рядом с Белкой она заметила железную дверную ручку, которая по размерам была немного великовата для дверной ручки. Заметив, куда направлен взгляд подруги, Белка засмеялась и сказала: — Она такая тяжелая, что легко бьет стекло. Мне папа сказал, чтобы я что-нибудь потяжелее нашла по дороге к тебе. Я нашла дверь, но дверь бы я не унесла, поэтому оторвала ручку, — Белка опять засмеялась. — Как видишь, помогло. Мила не сразу поняла, что сказала Белка, но когда осознание пришло, и Мила уже хотела задать Векше возникший в голове вопрос, девушки услышали громкие и даже быстрые шаги. А в следующее мгновения из-за поворота появился растрепанный и запыхавшийся Ромка. Увидев подруг, он облегченно вздохнул и уже спокойным шагом подошел к ним. — Ну,. Белка… — дышал он все еще тяжело. — Молодец же… ты. Успела… как вовремя… А то мне… Деда говорит, беги быстрее… подругу спасай… ну, и я вот… он… — Стоп! — немного резче, чем она того хотела, произнесла Мила. — Извините, — она сделала небольшую паузу и продолжила: — О чем вы вообще? Ты говоришь «папа»? — Мила посмотрела на Белку, а потом повернулась к Ромке. — А ты что-то про деда своего. Что это значит? они же… мертвы. — Мертвы, — с долей веселости произнес Ромка, кивнул и подул на челку. Улыбаясь, он подмигнул Белке и продолжил. — Но мы-то о них помним!..