Пора остепениться, доктор Ватсон!

— Шерлок, завтра приезжает моя мама. С этой «чудесной» новости на Бейкер-стрит начались проблемы. Не то чтобы Шерлок был против, вовсе нет, но одно дело, когда приезжает мама твоего лучшего друга, которая хоть и не выносит тебя, но все же смиряется с твоим существованием и участием в жизни ее сына. Другое — когда она ещё не знает, что ты уже давно сходишь по нему с ума, спишь с ним в одной постели и трахаешь до сведенных пальцев, вырывая из него стоны и крики, слышимые даже в 221с. — Пора ей все рассказать, — проговорил Джон и посмотрел на Шерлока так, словно он неразумное дитя. — Зачем? — детектив и правда был похож на мальчишку, которому не хотелось признаваться в совершенной шалости. — Она приедет, проведает тебя и уедет, и ничего не узнает. Поселим её в твоей бывшей спальне, я отдам тебе свою, а сам перекантуюсь на диване. — Нет, это странно, ведь она приезжает ко мне, так что диван мой. К тому же, он тебе мал, ты на нем еле помещаешься. — А ты снова будешь плохо спать, плечо начнет сводить, и колено будет мучить болью. — Шерлок, я ценю твою заботу, но я переживу пару дней на диване. — Это непродуктивно, Джон, я гораздо лучше с этим справлюсь, и твоя мама будет довольна. — Умник. Ей будет гораздо проще спускаться сюда, если она рано проснётся, зная, что тут только её сын. Да и ты сможешь выспаться, а мы — пообщаться. Скажи, что я не прав? — В твоих словах определённо есть смысл, — признал Шерлок, скрепя сердце. — Ты делаешь успехи, Джон, я определённо хорошо влияю на твои умственные способности. — Я почти польщен, Шерлок, — Джон усмехнулся и спросил как-то совсем уж смущенно. — Чудно, не правда ли? — Что именно, Джон? — Я отвык спать без тебя, и мы спорим из-за дивана. — Надеюсь, мы окончательно не превратимся в престарелую супружескую пару. — Да-да, разумеется, это не для тебя, и ты даже не хочешь раскрыться моим родителям. — Ты снова ведешь себя непродуктивно. Миссис Ватсон, дама весьма преклонных лет и отнюдь не кроткого нрава, прибыла на вокзал Кингс-кросс на следующее утро. Шерлок настоял, что встречать её стоит вместе, ведь Джону совершенно точно будет сложно с чемоданом. Сам Джон был уверен, что Шерлок просто пытается понравиться его матери и попутно извиниться за пару прошлых выходок и авансом — за парочку будущих. — Джон, дорогой, я очень рада тебя видеть. Мистер Холмс, — холодно поздоровалась женщина и протянула ладонь. — Мама, ты застала меня врасплох. Рождество ещё не скоро, я вроде здоров. У тебя что-то случилось? — Нет, что ты. Просто я так давно тебя не видела, подумала, может, проведешь со своей старушкой пару недель? — Пару недель? — Конечно, Джон, я соскучилась! Неужели это проблема? — О, ну, у нас немного тесновато, но думаю, что мы справимся, — пробормотал Джон, боясь смотреть на своего соседа, друга и любовника, который, по его скромному мнению, сейчас должен был прожигать его едким взглядом и вопрошать у судьбы его мучительной смерти. Сам он думал о том, что две недели в обществе дивана по ночам, отсутствие секса с Шерлоком и полная невозможность касаться, целовать и обнимать ставшее поистине необходимостью тело сведут его с ума на третий же день. Как Шерлок собирался и дальше скрывать их отношения, Джон не знал, но решил ничего не предпринимать без согласования с несносным гением. — Я же надеюсь, что вы не против, мистер Холмс? — все так же холодно поинтересовалась дама, даже не взглянув в сторону детектива. — Ну что вы, миссис Ватсон, это даже не обсуждается. Вы пробудете столько, сколько пожелаете. Мы уже приготовили для вас комнату, а наша квартирная хозяйка миссис Хадсон просто мечтает с вами познакомиться. От такого доброжелательного и теплого тона, которым Шерлок разговаривал с его матерью, у Джона сводило челюсть в немом изумлении и восхищении его актерскими талантами, а о благодарности и говорить было нечего — в душе теплело и расцветала весна. Однако, долго наслаждаться этим прекрасным зрелищем ему не довелось. Детектив поднял пару чемоданов и отправился к кэбу, который они оставили на стоянке перед вокзалом. Кэбмен помог уложить багаж и за пятнадцать минут довез до знакомого адреса. — О, миссис Ватсон, как я рада видеть вас здесь! — воскликнула добродушная миссис Хадсон, едва гостья переступила порог дома. — Я испекла любимый пирог Джона к вашему приезду, он наверху. — Благодарю, миссис Хадсон, уверена, что пирог великолепен. Рада видеть, что Джон здесь под таким присмотром. Вы, похоже, единственная женщина в его окружении, а ему так нужна забота. — Мама, мне уже сорок лет, а ты все еще считаешь, что я не справляюсь со своей жизнью. — Дорогой, мужчины вообще не приспособлены к жизни, для этого и существуем мы. Верно, миссис Хадсон? — лукаво улыбнулась одна леди другой. — Не могу не согласиться, они чудесные мальчики, но за ними нужен глаз да глаз. То, как Шерлок закатил глаза, слава Богу, никто не заметил. По правде сказать, весь вечер перед приездом матери Джон разбирал завалы в гостиной, драил кухню и избавлялся от компромата и прочих атрибутов жизни с Шерлоком в виде отрубленных пальцев, плесени и тюбиков со смазкой. Последние оказывались в таких непредсказуемых местах, что Джону становилось неловко даже перед самим собой — они чертовы извращенцы! Теперь же, стоило ему переступить порог собственного дома, как на доктора накатила новая волна паники: ему казалось, что по всему видно, что он и Шерлок не просто соседи; что в 221c живут ужасные люди и обязательно расскажут о том, чем же они тут занимаются; что миссис Хадсон не сдержится; и что сам он может выдать их бездумно или на автомате. Нет, он не боялся, что родители не примут его выбор, хотя и понимал, что Шерлок этого опасается, но ему не хотелось действовать без согласия своего партнера. Ведь в этом и есть смысл отношений, верно? Чемодан миссис Ватсон был отправлен наверх, где она с удивлением обозвала комнату «нежилой» и поинтересовалась: «не проводит ли ее великовозрастный сынок ночи в компании и постели какой-нибудь симпатичной медсестры». В очередной раз услышав отрицательный ответ, она бросила хмурый взгляд на Холмса и спустилась на кухню, чтобы приготовить нормальный ужин. — Вы же наверняка питаетесь ужасными готовыми блюдами или фастфудом. — Мама, — Джон засмеялся, — не ты ли говорила, что я прекрасно готовлю? Я часто это делаю. А готовое мы едим только в ресторане неподалеку, его хозяин давний друг Шерлока и готовит прекрасные итальянские блюда. Он, кстати, очень хочет с тобой познакомиться, так что мы обязаны у него отужинать. — Хм, — недоверчиво сжала губы леди, — посмотрим. Ужин прошел в натянутом молчании, вечер у телевизора скоротался за разговорами о новостях из дома. Шерлок откровенно скучал и рано отправился спать, а Джон с удовольствием слушал рассказы об отце, который в очередной раз не захотел выбираться из уютного дома в «ужасный» Лондон. Потом разговор зашел о Гарри, и миссис Ватсон с упреком попеняла на дочь, от которой она ждала внуков, а получила лишь пьянство и вечные проблемы с подружкой. Тема становилась все напряженнее и, наконец, подошла к тому, что Джону пора бы остепениться. — Милый, пойми тебе ведь уже даже не тридцать, еще немного и будет совсем поздно. Ну, хоть от одного-то из своих детей я хочу получить свадьбу, красивую и пышную, внуков со светлыми волосами и твоей улыбкой. Джон, ты ведь и сам всегда мечтал о таком, так почему ты до сих пор не женился? Почему ты занимаешься всем этим? — дама обвела руками гостиную. — Ты подвергаешь свою жизнь опасностям вместо того, чтобы давно жить в пригороде, нянчить детишек да баловаться с супругой. — Мама, прошу, ну не надо снова этого разговора, — Джон закрылся ладонью, стараясь сдерживать рвущееся наружу признание. Нет, он не мог этого сделать, не мог так поступить с Шерлоком, а значит, придется терпеть. — Мне уже далеко не тридцать, мне уже за сорок, уже давно «совсем поздно». Моя жизнь всегда состояла из опасностей, примерно с того момента, как я пошел в армию. Да и до этого она не отличалась особенно мирным нравом. Все сложно, мама, но свадьба — это последнее из того, что мне сейчас нужно, уверяю тебя. — Что же, дорогой, надеюсь, что у нас с тобой еще будет возможность вернуться к этому разговору. Кстати, — женщина улыбалась и отступила так легко, что Джон насторожился, — что ты делаешь завтра? — Я взял пару отгулов, так что весь день буду в твоем распоряжении. — Вот и прекрасно. Давай завтра для начала прогуляемся по магазинам, сходим в кафе, а вечером я бы хотела, чтобы ты отвез меня к школьной подруге. Тебе, конечно, будет скучно со старухами, но ты ведь мне не откажешь? — Мама, ты совсем не старуха, и я не откажу, я с радостью проведу с тобой день, — Джон улыбнулся и поцеловал свою слишком активную мамочку в щеку. — Пойдем спать, ты устала с поезда, да и у меня последние дни были напряженными. — О, да, уже так поздно! Где ты будешь спать? — На диване, мам, не волнуйся, — Джон кисло ухмыльнулся и вспомнил о широкой кровати в комнате Шерлока. — Ну, тогда спокойной ночи, — миссис Ватсон бодро поднялась по лестнице, оставив сына в раздумьях и ясном предчувствии подвоха: приблизительно от начала завтрашнего утра и на ближайшие две недели. Диван был просто отвратительным местом для сна. Во-первых, по его обивке скользило все постельное белье, во-вторых, он был ужасно продавлен чьей-то тощей задницей, а в-третьих, плечо начало ломить от боли уже через двадцать минут, и того и гляди его вздохи и стоны снова будут слышны в 221с, но совершенно в другом контексте, который Джону был неинтересен. Дверь в комнату Шерлока (точнее, в их с Шерлоком комнату) чуть скрипнула, и мягкие шаги заставили доктора улыбнуться — ну кто бы сомневался! Доктор перевернулся на другой бок и почувствовал, как рядом под той самой тощей, но от этого не менее любимой задницей прогнулся многострадальный диван. — Она приехала тебя женить, — отчетливо и немного нервно выпалил Холмс. — Боже, Шерлок, она пытается это сделать уже двадцать лет, не думай об этом. Почему ты не спишь? — Я не нуждаюсь в таком количестве сна, как ты, Джон, — доктор не видел, но знал, как сейчас изогнулась и приподнялась изящная бровь детектива. — Просто сознайся, что тебе меня не хватает, — самодовольно улыбаясь, прошептал Ватсон, ведя ладонью по стройному бедру. — Ладно, твоя взяла. Джон, пошли спать, я готов будить тебя до ее пробуждения или делать еще что-нибудь — все, что скажешь — только пошли спать. — Нет, Шерлок, она может проснуться раньше. Если бы ты не боялся открыть ей характер, — это слово Джон выделил особенно сильно, — наших отношений, то и проблем бы не было. — У тебя болит плечо уже сейчас, — пустил в ход свой последний аргумент детектив, рассеянно поглаживая левое предплечье своего доктора. — Дерьмо случается, — усмехнулся Джон и сжал острую коленку Холмса. Шерлок тяжело вздохнул и ушел обратно в спальню. Ему было не по себе. Нет, в самом деле, миссис Ватсон была чудной старушкой, пусть и не особо его любившей, но её маниакальное желание отобрать у него его друга и любовника, чтобы женить на какой-нибудь простушке с дешевыми духами, его просто бесило. Он забрался под одеяло на широкой кровати, раскинул руки и ноги, как это бывало прежде, но никакого удовлетворения от факта полного владения постелью не испытал. Утро встретило обитателей Бейкер-стрит запахом жареной яичницы с зеленым горошком и кофе. Джон уже уселся на кухне с газетой, когда Шерлок выплыл из комнаты в пижаме и синем халате совершенно не отдохнувший, да еще и неудовлетворенный. — Доброе утро, — кисло протянул он и получил свою порцию завтрака. Он исподлобья взглянул на Ватсона, получил от него ободряющий взгляд, требующий его немедленной капитуляции перед светлой фарфоровой тарелкой, и с вымученной улыбкой принялся уничтожать поистине вкуснейшую, но почему-то не радующую его пищу. В общем-то, его радовала только та еда, которую готовил его Джон, даже Анджело не мог сравниться с ним в искусстве готовить так, чтобы это приводило в восторг гения, но выбирать не приходилось. — Джон, я буду готова через сорок минут, — проворковала более добродушная, чем накануне, миссис Ватсон и упорхнула (если это слово применимо к шестидесятилетней даме) прихорашиваться перед променадом или как нынче говорят — шоппингом. — Две недели я не вынесу, — Холмс встал и обошел стол. Он понимал, насколько неразумным будет сейчас целовать своего блоггера, но ломка в прикосновениях не хуже, чем кокаиновое или никотиновое безумие, накрывала его с головой. Поэтому он пошел по пути наименьшего сопротивления и принялся делать массаж доктору, от которого тот чуть не мурлыкал. — С моей стороны было крайне глупо скрывать наши отношения, Джон, теперь я понимаю, но, видимо, уже поздно. — Шерлок, — выдохнул Ватсон, зажмуриваясь от приятных прикосновений, которые дарили тонкие пальцы его любимого мужчины, — мы можем это сделать в любой момент, если ты готов, то хоть сейчас. — Ладно, я потерплю, — проворчал детектив и нахмурился от улыбки доктора. — Что смешного? — О, ничего, просто так странно видеть, как ты чего-то боишься. — Глупости. — А вот и нет. Шутливый спор все-таки украл несколько поцелуев у реальности утра, но рассеялся сам собой, когда на кухне появилась миссис Ватсон, готовая к подвигам во имя брака, и похитила Джона в неизвестном направлении. Шерлок угрюмо проводил крепкую фигуру доктора, выслушал торопливое и слегка виноватое «пока» и остался один на один со скукой, недовольством и ревностью. Для последней особых причин не было, но Холмс ничего не мог с собой поделать: Джон так глубоко врос в его нутро, что малейшие изменения их отношений приносили боль, будто его внутренности вырывали калеными щипцами. Эксперименты проводить не хотелось, да и все образцы Джон безжалостно выбросил перед приездом матери, Лестрейд не звонил, а Майкрофт даже в такое тяжелое время был по-прежнему в опале. Шерлок решил не дожидаться того момента, когда готов будет палить в стену со скуки или, не дай Бог, включит телевизор или полезет по интернету в поисках бесполезных покупок, как это делал Джон, когда было скучно ему. А потому он сам набрал номер знакомого инспектора и через пятнадцать минут уже ловил кэб, который бы довез его до старого пирса к зверски убитому мужчине. Дело было простым, как таблица умножения, но делать было нечего, а навязчивое желание вызвонить Джона, без которого вдруг ну совершенно нельзя было обойтись, все возрастало. Так что убийцу несчастного Кевина Смола искали вместо двух с половиной часов почти пять. Однако время всего лишь перевалило за отметку обеденного, и Шерлок решил, что не будет ничего плохого в том, чтобы пригласить своего друга и его мать на обед. Судьба подло хихикала и продолжала подстраивать подлянки: Джон устал, злился, таскался по всем магазинам, был насильно накормлен в ресторане здорового питания и с ужасом смотрел на рубашки и пиджаки, которые его мать выбирала для него ради вечернего ужина со школьной подругой. Где-то в этот момент Холмс понял, что миссис Ватсон — достойный соперник и почти зарычал от бессильной злобы. На Бейкер-стрит обитатели прибыли практически одновременно: едва Джон сгрузил пакеты в гостиной и устало уселся в кресло, как на пороге возник Шерлок в своем длинном пальто и неизменном шарфе. — Было новое дело? — спросил доктор. — Ничего стоящего внимания, уверяю тебя, — улыбнулся детектив. — Джон, дорогой, мы должны выехать через час, если не хотим опоздать. Надень, пожалуйста, ту голубую рубашку, что мы купили с тобой в том большом торговом центре. — Хорошо, мама, — Ватсон с трудом сдерживался, стараясь, чтобы его раздражение было как можно незаметнее, от чего губы его сжались в тонкую линию. Едва за миссис Брачное агентство закрылась дверь, как он зашептал: — Шерлок, это кошмар, честное слово, — он бешено жестикулировал в сторону разбросанных пакетов. — Она купила мне несколько костюмов, хотела, чтобы я подстригся, обращала мое внимание на всех проходящих мимо девушек и все время трещала о вечернем ужине. Она взялась за меня всерьез! — в очередной раз сокрушенно взмахнул руками Джон и сжал подлокотники. — Я не вынесу этого. — Спокойно, ничего страшного, просто порадуй ее, а я придумаю, как тебя оттуда вытащить, обещаю, — Шерлок присел на подлокотник и украдкой поцеловал доктора в макушку. — Это сплошное безумие, и рубашка отвратительная, — Джон сердито фыркнул и устало вздохнул. — Надо было сказать, что я уезжаю миссионером в Африку, но не соглашаться на ее приезд. Просто, когда она далеко, я как-то забываю, что она — стихийное бедствие глобальных масштабов. — Интересно, ты из-за этого сбежал в армию? — Холмс усмехнулся, ни капли не щадя чувства своего верного блоггера. — Не смешно, — прошипел Джон, тщательно стараясь скрыть расползающуюся улыбку. Через час Ватсон спускался по лестнице в голубой рубашке и темно-синем пиджаке. На самом деле, он выглядел весьма неплохо, у миссис Ватсон был вкус, но так как данный поход ему совершенно не нравился, то и рубашка становилась страшной и неудобной. Нарочито громко топая по ступеням, доктор вдруг остановился: — Ой, кажется, я забыл телефон, — он похлопал себя по карманам. — Сейчас вернусь, — Джон развернулся и взбежал вверх по лестнице. Шерлок нашелся в спальне, где Ватсон, не сдерживаясь, страстно прижался своими губами к любимым губам своего гения. Смущенный напором, он сначала растерялся, но потом принялся с жаром отвечать и постанывать от удовольствия. Джон обвил его руками и прижался теснее, когда снизу его окликнула мать. Со вздохом он оторвался от восхитительного действия и, взяв Шерлока за лацканы пиджака, прошептал в самое ухо. — Вытащи меня оттуда, — прозвучало так, словно его отправляли как минимум в другую страну на задание государственной важности, но трагедия ведь и в самом деле была просто немыслима. Джон понял, что он попал, сразу же, как переступил порог уютного домика миссис Редфорд. Совершенно случайно у нее в гостях оказалась племянница: девушка в высшей степени положительная, скромная, умная и совершенно точно — красавица, разве нет? Джон улыбался, кивал и мечтал провалиться сквозь паркетную доску цвета дуба куда угодно, но желательно подальше отсюда. Следующие сорок минут стали адом. Барышня была и в самом деле неплохая, но доктору было на это наплевать. Зато обеим свахам так нравились то ее прическа, то его рубашка, то чай, который приготовила мисс Редфорд, то учтивость Джона, что они щебетали вокруг них, как райские птички, и только что сдерживались и не начинали обсуждать свадебные приглашения. Ватсон уже начал медленно закипать и терять терпение, когда в дверь позвонили, и ненадолго наступила передышка. — Мистер Ватсон, срочно нужна ваша помощь, вас ожидает автомобиль, — сказал бесцеремонно вошедший охранник вида «шкаф» в темных очках и костюме с идеально отглаженными стрелками, несмотря на вечерний час. — Что такое? — вскинулась миссис Ватсон. — А как же ужин? — Прости, мама, дело государственной важности, срочно нужно идти, — Джон быстро и слишком легко вскочил, опомнился и попытался выглядеть удрученно, но получалось у него не очень хорошо. — Вызови кэб, когда соберешься домой, а миссис Хадсон я предупрежу, она будет ждать тебя. — Конечно, милый, — холодно процедила его мать и поджала губы, почти как сын. — Ну, пока. Джон, едва сдерживая радость, что так легко отделался, двинулся за охранником в коридор к входной двери и свободе, а за его спиной миссис Редфорд прошептала миссис Ватсон: «Теперь понятно, почему он не женат! Но какой же завидный жених!». Вот только этого не хватало… Следующие несколько дней миссис Ватсон, кажется, присмирела. Она вела себя просто на удивление спокойно, не заводила неудобных разговоров и даже сносно общалась с Шерлоком, который после украденного вечера заметно подобрел и ходил довольный, как кот. Джон тоже выглядел веселым и беззаботным, но расслабились они оба слишком легко и зря. Отгулы у доктора закончились, начались дежурства, прерываемые звонками от матери, приходами Шерлока, не выдерживающего вынужденного расставания, совместными обедами то с одним, то с другой, и целым морем лжи. И ведь решалось это все так просто, что впору было бы рассказать все и забыть, но Шерлок был не готов, и Джон терпел. В один из неожиданных визитов детектива на «осмотр» к личному врачу Ватсону неожиданно позвонили. — Да, мам, — стараясь выровнять дыхание, ответил Джон на звонок. — Что? Вечером? Гости? — Шерлок не слушал и нетерпеливо жался к любимому телу. — Да, да. Хорошо. Приглашай кого хочешь, — выдохнул он лишь бы отвязаться и нажал отбой. — Что там? — спросил Шерлок. — Мама хочет позвать кого-то в гости, — Джон тихо застонал под умелыми руками и губами детектива. — Ничего, сбежим во имя государства, — усмехнулся Холмс. На следующие полчаса мужчины были потеряны для общества, и разверзнись под ними сейчас земля или упади небо, они бы и то не оторвались друг от друга. Как голодные, они тянулись руками и жались кожей в поисках пищи для души и тела, и, утолив голод и жажду, тяжело дышали и шептали слова признаний. Поправив халат, Джон проводил своего самого обожаемого пациента и напрочь забыл о звонке матери. Тяжелый день, наконец, закончился, Джон заполнил карты, попрощался с коллегами и не спеша отправился домой, вспоминая особо приятные моменты ланча и даже слегка краснея от своих мыслей. Дорога становилась от этого лишь приятней и незаметно закончилась у знакомой зеленой двери. В квартире царила тишина, но в воздухе отчетливо ощущался запах тревоги и ссоры. В креслах напротив сидели Шерлок и миссис Ватсон и сверлили друг друга немилосердными взглядами. — Джон, — приветствовал друга Холмс, не отводя глаз от лица пожилой леди. — Милый, — холодностью его мать могла посоревноваться даже с Майкрофтом, не то что с младшим Холмсом. Доктор осторожно сел на диван, переводя взгляд с одного лица на другое, и тихо спросил: — Ну, и что у нас случилось? — Ничего такого, Джон, к чему бы ты ни привык, живя со мной, — Шерлок прищурил глаза — опасный знак. — О, теперь мне понятно, почему он не может найти себе достойную женщину! — воскликнула миссис Ватсон. — Еще не видел рядом с ним ни одной достойной, — надменно проговорил Шерлок, складывая перед лицом ладони и изгибая бровь презрительным движением. — Мэри Морстен исключительная девушка! — Как-то это ускользнуло от моего внимания. Джон прикрыл лицо ладонями и старался не рассмеяться от этой на самом деле довольно смешной картины: ну просто свекровь и невестка! Жаль, нельзя сознаться прямо сейчас! — Мама, я ведь говорил тебе о невероятных способностях Шерлока, если даже он и сказал что-то нелицеприятное, беда в том, что это была правда. Нет причин на это обижаться. — Но каким тоном, как отвратительно это было сказано! Где его манеры, разве можно так себя вести! — Мама… — Можешь и дальше его оправдывать и к старости останешься одиноким и больным, без детей, без жены и с этим несносным человеком! — миссис Ватсон тяжело дышала и старательно изображала из себя жертву. — Я пойду к вашей милой домовладелице, надеюсь, что у нее приличные манеры, и она угостит меня и мои расшатанные нервы чаем с ромашкой. С этими словами женщина поднялась, сделала несколько тяжелых шагов, показывая, как тяжело ей дался этот скандал, поминутно всхлипывая ненароком — в общем, устраивая такое представление, что даже Холмс подумал: «Вот артистка! Какой талант пропадает!» Миссис Хадсон, которая, разумеется, слышала всю ссору (нет, никаких стаканов, просто природный чуткий слух) уже заваривала чай, когда в ее дверь постучали. — Миссис Ватсон, какой приятный сюрприз! — разразилась она приветственными охами и ахами. — Давайте выпьем чаю, я испекла такой чудный бисквит по новому рецепту, Вы обязаны его попробовать. — Ах, миссис Хадсон, как же приятно видеть здесь хоть одного достойного человека! — Что случилось? Вы так расстроены… — Меня беспокоит мой сын, и беспокоит человек, с которым он живет в одной квартире. Мистер Холмс ужасный: он груб, не воспитан, он неизвестно чем занимается, ведет отвратительный образ жизни, говорят, что он наркоман в прошлом, он курит и совершенно не дает Джону личной жизни! Ах, ну подумайте, как было бы прекрасно, если бы у моего Джонни появились детки, такие же хорошенькие и солнечные, как он сам! Миссис Хадсон упрямо поджимала губы и молчала: она не выносила, когда дорогого Шерлока обижали, ведь она, как и Джон Ватсон, знала, какое у него огромное и доброе сердце. — Вы несправедливы к нему, честное слово, — твердо сказала домовладелица. — Нет, нет, вы должны мне помочь, умоляю вас, как мать, как женщина. Откажите Джону в квартире, тогда он съедет и их странная дружба затихнет сама собой, а мой сын окажется на верном пути. Миссис Хадсон вспомнила, сколько раз за последний год ее дорогие мальчики чинили кровать, которая самым удивительным образом начинала скрипеть, вспомнила, что ей пришлось купить себе беруши, а еще вспомнила, какими счастливыми стали оба, перестав отказываться от своих чувств. — Не думаю, что это честно, — домовладелица твердо поставила чашку на стол и убрала в холодильник свой драгоценный бисквит, — они уже взрослые мужчины, разберутся сами. И послушайтесь меня, миссис Ватсон: оставьте их в покое. О том, как хлопнула дверь в 221а, мы этично умолчим. Тем временем Шерлок рассказал Джону, что произошло. Оказывается, его мать привела к ужину очередную невесту, а детектив не сдержался и рассказал ей прямо в лицо о трех ее последних любовниках, двух кредитах и патологической склонности ко лжи. Джон старался не захохотать и больше скулил, чем смеялся, искусав все губы и получив несколько красноречивых взглядов от Шерлока, в которых читалось желание немедленно наказать доктора за смех над своей персоной самым извращенным способом. Удар двери внизу заставил их насторожиться и прислушиваться к раздраженным шагам пожилой леди, а затем напряженно вглядываться в ее рассерженное лицо. — Ты, — обратилась она к Шерлоку, — завтра же извинишься перед мисс Морстен. Она придет сюда на ужин в семь, я все устрою! — Мама, никакой мисс Морстен здесь завтра не будет, прошу тебя, ну хватит уже этого светопреставления! — попытался образумить свою мать Джон. — Я хочу, чтобы ты женился! Пора остепениться, доктор Ватсон! — закричала она. Джон коротко взглянул на Шерлока, тот побледнел, а Ватсон вышел из гостиной в спальню. Его не было несколько мгновений, за которые их гостья не успела произнести ни одного проклятья лишь потому, что была совершенно сбита с толку внезапным побегом сына. Доктор вернулся, держа в руках пару листков бумаги и рамку с фотографией. — Присядь, — попросил он мать. Дождавшись пока она выполнит его просьбу, он положил на стол перед ней два свидетельства о заключении партнерства между Джоном Хэмишем Ватсоном и Уильямом Шерлоком Холмсом. В рамке было фото, на котором улыбающаяся пара, снятая Лестрейдом — единственным, кто знал об их свадьбе помимо Майкрофта — держалась за руки. — Я не могу жениться, мама! Я уже состою в браке и безумно счастлив! У меня самый лучший на свете муж! Двое улыбались, один обнимал другого за плечи, и только пожилая дама с грустью и досадой смотрела на документ, подтверждающий ее самые худшие опасения. — Что же, — пробормотала она, снова принимая прежний невозмутимый вид, хотя бледность щек еще заставляла Джона волноваться о столь неожиданном заявлении, — Вы, по крайней мере, можете усыновить ребенка, — сказала она с надеждой в голосе. Шерлок закатил глаза, а Джон закрыл лицо ладонями — его мать настоящее стихийное бедствие, и она никогда не успокоится!