Обещание...

      Его глаза высыхают от слез. Туман рассеивается и хотя солнце не появляется на небосводе, скрытое плотной завесой туч, светлеет. Впавший в какое-то забытье Кили словно приходит в себя и стряхивает с себя остатки ночи. Глаза болят, тело затекло от неудобного положения.       Но стало легче. И он чувствует это. Он смог отпустить брата, и теперь в его сердце нет тоски по нему, только светлая печаль и едва ощутимая боль.       За эту ночь он стал сильнее, мудрее и старше. Словно забрал себе те самые пять старших лет Фили.       Он понимает, что устал и голоден. Нужно скорее покинуть это место и поохотиться в ближайшем лесу, там же и поспать немного, спрятавшись под каким-нибудь кустом.       Но он не может так просто уйти. И поднимаясь на ноги, он направляется не вниз – прочь, а наверх. Туда, где он был ранен.       Месть, что двигала им тогда, теперь утихла. Фили отомщен. Все погибшие гномы отомщены. Орки разбиты. Азог Осквернитель отправился во тьму.       И он поднимается по ступеням спокойно, медленно и размеренно – след в след повторяя свой последний земной путь.       С неба медленно начинает сыпать снежная пыль. Снег влажный и тяжелый. Почти дождь.       Здесь была Тауриэль, когда она окликнула его и он, услышав ее голос, побежал к ней. Здесь, они сражались с этим ужасным громадным орком. И здесь он оступился и проиграл.       Грудь пронзает болью, словно в него снова вонзается орочий клинок. Он кричит, сцепив зубы – почти хрипит, как дикий зверь. И падает на колени.       То самое место. Где он умер.       Тауриэль лежала вон там. Она не успела подняться, чтобы снова броситься наперерез клинку, спасая его жизнь. И все, что ей оставалось это смотреть в его глаза.       А он смотрел в ее. Он помнит эту боль и слезы, скатывающиеся по его и ее щекам. Помнит ее глаза. Пронзительный взгляд, полный непонимающей боли!       - Кили! Нет!       Все остальное лишь тень… воображение. Лишь это – то, что было. То, что небрежно хранят каменные плиты, перешептывая друг другу истории. Они должно быть такие невыносимые сказочники. И в их историях он обязательно выжил.       Он побывал на самом дне. В самой беспросветной тьме. Сгущенной до такой степени, что можно ощутить ее гнилой вкус, потрогать ее руками, если только есть руки - ибо в этой темноте нет ничего кроме нее. Он вернулся от туда, откуда не возвращался никто до него и не вернется потом.       Вряд ли это понимают гномы вокруг. Даже дядя. Для него все это – лишь магия эльфов и счастливое чудо.       А для Кили? Что это было для Кили? Война – длиной в тысячелетие. Поход против смерти в одиночку…       Нет! Он был не один. С ним был блеск ее отливающих медью волос. Огненных, как пламя дракона. И если бы не она…       Он проводит рукой по холодной плите, сметая размокшие крошки снега. Засохшее пятно крови, прямо у него под рукой. Его крови…       Так выжил ли он?       - Жив ли я?- кричит душой почти неслышно.       Его рука, сжимающая горсть снега вдруг натыкается на что-то твердое и гладкое. Он разворачивает руку и раскрывает ладонь. Его. Рунный. Камень.       - Тауриэль!- он вскакивает на ноги и дико озирается вокруг. Она была здесь. Она и сейчас возможно где-то рядом.       Обещание. Его обещание… Вернуться.       Хотя она могла потерять камень, когда дралась с орком. Но ему не верится в это. Рунные камни просто так из карманов не выпадают.       Как странно, что он нашел этот камень именно сейчас, когда не собирается возвращаться.       И это не правило он нарушает, а долг. Обещание…       Что ж. Он вернется.       Да будет так.       Тяжелая рука ложиться ему на плечо, и он оборачивается. Надежда увидеть Тауриэль заставляет его смотреть вверх. Но вверху лишь небо.       Его взгляд медленно опускается вниз, и он видит лицо дяди. Обеспокоенное и уставшее.       - Балин был прав, когда сказал, что тебя нужно искать там, где тебя ранило.       - Дядя?- он словно не узнает его. Не осталось никаких сил бороться с этой судьбой.       - Что ты надеялся здесь найти, Кили?- спрашивает Торин.       Кили смотрит по сторонам, плохо понимая, о чем его спрашивают. Он разжимает руку и смотрит на камень. Но это не его камень. Просто камень…       - Свое обещание,- растерянно говорит Кили.       - Что это за обещание?       - Я дал его матушке. Я обещал ей вернуться.       - Что ж,- улыбается Торин,- сейчас самое время для этого. Дис приехала в Эребор.       Мама! Как он мог забыть о том, что обещал вернуться к ней? Видимо без рунного камня память действительно слабеет. Мама!..       Кили счастлив, что увидит ее так скоро. Слезы выступают у него на глазах, и Торин ободряюще хлопает его по плечу.       - Пора покинуть это неприятное место,- и он слегка подталкивает его в спину к лестнице, ведущей вниз.       - Да,- кивает Кили.- Только, я должен сначала сходить на могилу к Фили, прежде чем увидеть маму. Ты отведешь меня к нему?       Он не слышит ответа и оборачивается. Торин стоит на месте и странно смотрит на него. Кили хмурится. Он сказал что-то не то? Он попросил его отвезти на могилу к Фили. Ведь именно это он сказал?       - Каменный гроб,- раздельно говорит Кили, думая, что Торин не понял, о чем он просит,- куда вы положили тело Фили.       - Идем,- наконец выдыхает Торин и идет вперед, быстро спускаясь по ступеням. Кили едва поспевает следом за ним.       Внизу, он видит нескольких пони, Двалина и еще одного незнакомого гнома, что стоит спиной к нему. Торин останавливается в паре шагов от них. Кили замедляет шаг и тоже останавливается. Он непонимающе смотрит на дядю.       - Ну вот и ты,- начинает улыбаться Двалин. И незнакомый гном оборачивается. Первое, что видит Кили, это его глаза. Наполненные таким счастьем, что от этого становится страшно. Он так счастлив - видеть его. Но почему?       - Так я говорю, приведите его ко мне, а тебя и след простыл!- радостно говорит гном.       Взгляд наконец-то отпускает его глаза, и Кили смотрит на все его лицо. Светлые волосы, две косички с обеих сторон лица.       Живой!- ударяет в голове прежде всех остальных мыслей.       - Представляешь, Фили, он думал, что ты мертв!- голос дяди доносится откуда-то издалека.       Фили… этот гном – Фили?!.. Внезапно он узнает его. Голубые глаза, упрямые черты лица, непослушные брови. Фили!       Живой. Слезы жгут глаза. Кили не моргает. Словно от того, что он закроет глаза даже на мгновение, он исчезнет. Растворится словно призрак.       Его брат.       Живой!       - Фи…ли,- выдавливает из себя.       Должен быть счастлив. Вместо этого скручивает в узел, разрывает на части.       Кили не понимает, что с ним… Мысли растягиваются у него в голове до бесконечности. Жи-вой-брат-не-может-быть.       - Каменный гроб, в который вы положили его тело!       - Кили!- Фили делает к нему шаг, широко раскрывая руки для объятья.       Еще шаг, и Кили бежит прочь. Не видя дороги, врезаясь в каменные своды, спотыкаясь о неровные камни.       Прочь. Прочь! Про-очь!       Очередное во что он врезается не такое твердое, как скала. Это человек, в светло-сером плаще.       Кили не удерживает равновесия и падает, плюхается прямо на пятую точку.       Прежде чем подняться, он поднимает взгляд.       Тучи на мгновение расступаются, словно только для того, чтобы выпустить солнце, позволить ему отразиться в ее волосах, затеряться в медном свечении.       Что происходит?       Он не может выговорить ее имя. Лишь смотрит. Прямо в ее широко распахнутые глаза. И даже не пытается подняться.       Кили!- голос дяди позади.       Она исчезает, взмахивая плащом. Растворяется. И тучи снова сгущаются, чтобы разразиться сильнейшим дождем. Он хлещет по щекам, заливается за шиворот. Но Кили даже не пытается поднять воротник, надеть капюшон.       Кто он? Что он?             С чего все началось?..