Обещание...

      Гэндальф неспешно прогуливался по стене над воротами и покуривал трубку. Все складывалось как нельзя лучше. Выпуская в воздух колечки дыма, он зарекался на всю жизнь не принимать участие больше ни в одной гномьей свадьбе, даже самое последнее участие. Да и вообще не иметь дел с гномами в принципе. В своей упертости они превосходят всех остальных земных существ на пять голов… И не сказать, что в каких-то других более положительных качествах, они хоть как-то дотягиваются до остальных, чтобы это компенсировать.       Впрочем, может только в отваге, преданности… они были настоящими друзьями. Гномы не умели предавать. Ни своих, ни чужих… только однажды слово гнома было нарушено, но вряд ли в этом можно было бы винить Торина. Он не отдавал отчета в своих поступках, его вела «драконья» болезнь…       Столько сил было положено, чтобы убедить Дис наконец-то принять тот факт, что Туриэль – эльфийка и ей положено надеть на свою свадьбу эльфийское платье…и как вовремя однако Кили испортил гномье платье. Словно знал. Иначе, Гэндальфу бы пришлось рассказывать о платье Тауриэль, напрашиваться на скандал, или же самому портить платье и стать их злейшим врагом.       Но все вышло, как нельзя лучше… как нельзя лучше…       Громкий крик заставил Торина ускорить шаг. Забежав в комнату племянника, он увидел его, лежащего на полу, запутавшегося в одеяле и спящего. Он даже не проснулся от падения.       Торин встал на колени перед ним и потряс его за плечи.       - Кили!       Кили словно не слышал его.       - Да просыпайся ты уже!.. Дис! Фили!- закричал он.       Но никто не пришел на его зов. Тогда он поднял Кили и положил на кровать. Он показался ему тяжелым, словно прибавил в весе, либо сам Торин внезапно потерял свои силы. Он хоть и был непомерно счастлив, но все же чувствовал себя уставшим. Он нервничал перед этой свадьбой не хуже, чем невеста, словно сам должен был пойти под венец.       - Кили!       Он посмотрел по сторонам, прищурив взгляд. Что там Эллисен не хотела говорить ему? Что Кили напился до того, что теперь не проснется? На столе стоял кувшин, рядом бокал. Решив, что это вода, он быстро наполнил бокал. Резкий запах ударил в нос.       Вода, но драконья. Если эти гномы всю ночь поили Кили ей, в надежде, что он придет в себя, то вовсе не удивительно, что он сейчас даже проснуться не может. Во всем нужна мера. И в выпивке и в лечении… И раз он не знал меры в одном, не обязательно его и лечить без меры! Ох уж эта Дис, врачеватель из нее еще та будет! И зачем только Гэндальфу понадобилось спаивать Кили до такого состояния?       Торин присел на край кровати и еще раз попробовал разбудить Кили, похлопал его по щекам. На этот раз ему это удалось. Кили открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на дядю. Он был бледен, спутавшиеся и нечесаные волосы падали ему на лицо слипшимися сосульками. Он чуть поморщился и несколько раз моргнул, прежде чем разглядел лицо дяди. Остатки сна тут же покинули его лицо. Глаза вспыхнули яростью.       - Что ты здесь делаешь?- спросил он.       - Пришел тебя разбудить. Что с тобой? И ради чего нужно было так напиваться, чтобы наутро едва ли смочь проснуться? Вставай быстрее, до свадьбы время есть, но его не так уж и много.       - До какой свадьбы?- зло сказал Кили.- Как поживает королева?       - Что? Кили, ты о чем?       - О чем я? О чем ты думал, когда усыпил меня, чтобы спокойно пожениться со своей леди Эллисен вперед меня? Или это так важно было – те слова «если я женюсь, дядя, то только после тебя?»       - Я и леди Эллисен? Кили! Что с тобой? Через несколько часов начнется твоя свадьба с Тауриэль… И не заставляй невесту ждать. Она конечно вряд ли передумает, но…       - Но ведь ты…       - Что?       - Женился на леди Эллисен вместо меня,- неуверенно закончил Кили,- тронная зала, дорога света, синяя ткань, свидетелем был Бильбо… Он держал венец над твоей головой.       - Бильбо? Откуда здесь взяться господину взломщику? Он еще должно быть даже до Шира не добрался.       - Что?       Торин рассмеялся.       - Так вот как действует драконья вода, в таких больших количествах… никогда не доводилось проверить на себе. Тебе приснилось это, Кили. Я не женился на леди Эллисен,- он не удержался и вздохнул.- Пока не женился. Это будет вторая свадьба Эребора, судя по всему. Если и Фили меня не опередит…       - Серьезно?- спросил Кили,- ты… и она?       Он плохо еще соображал, голова гудела как колокол после удара. Мысли с трудом ворочались у него в голове.       - Да, я позвал ее. И она согласилась.       - Я счастлив за тебя, дядя! И раз это был лишь сон… но какой поразительно яркий и настоящий он был…- он потер рукой переносицу.       - Настоящий?- Торин лукаво ухмыльнулся,- нет, Кили, настоящие свадьбы вершатся не в тронных залах и не под венцами. Это все обычаи Синих гор. Настоящих свадеб ты не видел.       - Я так понимаю, что увижу ее теперь?       - Ну, если только не проспишь теперь уже на самом деле. Вставай быстрее!- с улыбкой ответил Торин и, хлопнув Кили по плечу, сам поднялся на ноги.- Тебе нужно помыться ледяной водой. Это вмиг прояснит твой разум. Я схожу, принесу травяной настойки от Балина. Помнится, он умел так заваривать травы, что это любого поднимало на ноги.       - Дядя?       - Что?- Торин обернулся уже у порога.       Кили с трудом поднялся на ноги, и подошел к нему. Его все еще шатало, правда, уже меньше, чем ночью. Но травяная настойка Балина после драконьей воды Дис должна была окончательно привести в порядок его тело. Кили положил руку ему на плечо.       - Как прошел ваш вчерашний день с Тауриэль?- задал он первый пришедший в голову вопрос, на который и не ожидал получить ответ.       В это же самое время, где-то в дальних коридорах Эребора, где факелы не зажигались вовсе, стояла парочка гномов и самозабвенно целовалась. Лина – благоразумная и благовоспитанная и Фили – не менее благоразумный и благовоспитанный. Хотя возможно так о них думали лишь их матери, а они решили, что когда в дело вступает любовь все это благоразумие и благовоспитанность можно и нужно послать подальше – ко всем драконам.       Фили даже в голову не пришло, что нужно бы разбудить своего братца, да проверить в каком он теперь состоянии. Впрочем, может, все его благоразумие было заключено в пятке той ноги, что он потерял?.. Кто его знает.       Но он никуда не спешил и не торопился быть где-то еще. Нет, он не планировал пропускать первую свадьбу нового Эребора, но вот до нее еще было время, и его можно было провести гораздо приятнее, чем приводя в чувство брата…       Там с ним и Дис справится… а здесь от Лины так приятно пахло корицей и ванилью... Какие там братья – в своем ли вы уме – о таком и теперь спрашивать?..       В комнату Тауриэль внесли огромное зеркало в металлической раме и поставили его на пол, чуть наклонно, прислонив к стене. Дис еще раз растроганно шмыгнула носом и ахнула:       - А он всегда прав, этот Гэндальф… ты поразительно красива в этом платье. Так… я зайду за тобой чуть позже, перед самой свадьбой, провожу тебя. А пока схожу узнаю, готов ли Кили.       - Передайте ему…       - Что ты любишь его?- добродушно усмехнулась старушка.       - Это он и так знает. Скажите ему «спасибо за песню». Он поймет…       Дис покачала головой и выбежала из комнаты. Вот кому нравилось суетиться, да проверять готово ли все – так это ей. Она так устала от своей бессмысленно однообразной жизни в Синих Горах, что просто порхала по залам и бесконечным коридорам Эребора, словно вновь обретя вторую молодость. Сил у нее хватало на все. Она почти не спала этой ночью, но не чувствовала ни капли усталости. Она получала от происходящего настоящее удовольствие, и готовила бы свадьбу каждую неделю! Впрочем… может статься, что следующая свадьба будет уже очень скоро. Ежели Торин, как говорит Гэндальф, не ночевал сегодня в своих покоях, то кто знает… не понесла ли его на своих светло-алых крыльях любовь в светлицу к Эллисен…       И Дис очень хотелось, чтобы это было так. Уж достаточно ему быть одиноким… уж пора смягчить сердце и впустить в душу любовь… Так глядишь, он и дольше проживет, чем собирается… А то смотреть на него больно – такая в нем усталость, да мука, словно он себе не дом вернул, а гроб готовит, чтобы разом в него лечь и тут же глаза закрыть…       Довольно уже Одиночества… пусть Одинокой гора будет, а не ее король.       Тауриэль проводила взглядом фигуру женщины и, закрыв глаза, медленно подошла к зеркалу. Она знала, что платье прекрасно, но все равно боялась открывать глаза и смотреть на себя в нем.       Наконец она шумно выдохнула и резко распахнула глаза.       В конце концов, она же эльфийка – бывшая капитан королевской стражи – а боится какого-то отражения в зеркале.       Пусть и отражения настолько… настолько… прекрас…       Ей пришлось зажмуриться еще раз. Она скрестила пальцы перед глазами и, открыв глаза, посмотрела в просветы, но даже так, она почти теряла сознание, видя эту красоту.       Тауриэль опустила руки и улыбнулась.       - Да, Торин, это платье достойно первой свадьбы нового Эребора…       Улыбающееся, ее отражение стало еще прекраснее, и новая волна восторженного благоговения ударила в сердце Тауриэль. Она никогда не видела владычицу Галадриэль, но, кажется, в этот момент она была куда красивее ее.       Это было даже не одно платье, а два. Первое - основное - было белейшего цвета из полупрозрачной ткани. Оно ловило свет вокруг и отражало его матовым голубым блеском, создавая вокруг девушки ареол неземного свечения. Платье было длиной до самого пола и дальше тянулось длинным шлейфом. Но оно было настолько легким, что длину этого шлейфа вряд ли можно было заметить при ходьбе. Ткань ни за что не цеплялась и свободно плыла за девушкой. Рукава платья были огромными. Доходя до локтя, они плотно обтягивали руки, а дальше расширялись настолько, что в них можно было поместиться целиком. Вырез у платья был под самое горлышко. Рукава и юбка были сшиты из нескольких слоев ткани, что предавало платью объем и загадочность.       Второе платье надевалось сверху. У него были чуть спущенные плечи и глубокое декольте. Спереди оно почти доходило до земли, сзади тянулось небольшим шлейфом поверх первого. Цвет его был светло-зеленый, нежный и очень глубокий. Фактура расшитых цветов. Оно не отражало свет, что еще больше позволяло сиять белому платью. Рукав не было. Оно прекрасно обтягивало тело девушки до талии, а дальше ниспадало легкими волнистыми складками, словно волны водопада.       Пояс из серебра с мельчайшими камушками, что блестели подобно платью бело-голубым светом. Самым чистым светом в мире. Такими же камушками был щедро усыпан вырез зеленого платья.       На шее, поверх белого платья, на тоненькой и короткой цепочке был надет небольшой кулон. Последнее, что могло выдать в ней эльфийку.       Дис прекрасно поймала волну эльфийского платья и уложила Тауриэль волосы, как нельзя более подходяще. Две пряди волос по бокам были выпущены и легкими волнами они падали на ее грудь. Остальные волосы были свободно собраны у середины. Волосы сзади закрывались такой же святящейся тканью, из которой было платье, разве только совсем прозрачной. Ткань крепилась к небольшой короне. Это была гномья корона, выкованная из белого золота. Тонкое сплетение нескольких узких полос, преломляющихся в четкой геометрии. И она подходила к этому платью, словно была сделана специально для него. Так идеально она не смотрелась даже с тем платьем, что сшила Дис.       Невеста намотала на палец свободную прядь волос и судорожно вздохнула.       Нет, не будет она теперь плакать. Не будет!       Но разве это глупое сердце ее хоть когда-нибудь слушалось? Она почувствовала слабость в ногах и аккуратно опустилась на кровать. На подушке лежал их рунный камень, и она крепко сжала его в руке и прижала к груди. И от этого просто действия ей стало легче… как будто Кили обнял ее за плечи и шепнул, что все теперь будет хорошо.