Обещание...

      Кили сидел на качелях и слегка раскачивал их, отталкиваясь ногами. А Тауриэль лежала, свернувшись в клубочек на его коленях. Его рука лежала на ее бедре, и от этого простого и понятного прикосновения ей было просто и пьяно. Она старалась не думать, что будет, когда они, наконец, уединяться, но краска все равно заливала ее щеки.       Второй рукой он теребил край ее фаты, и несколько завязок, что держали ее на короне, отчего-то разом решили развязаться, и тонкая ткань полетела на землю.       Тауриэль тут же встрепенулась и резко села.       - Это всего лишь ткань,- Кили недоумевающее посмотрел на нее,- что с тобой?       Она быстро соскочила с качелей на ноги и, не поворачиваясь к нему спиной, подобрала ткань, сняла корону и судорожно принялась привязывать ткань обратно.       - Тауриэль? Что с тобой такое?       Она посмотрела на него испуганно и раздавлено. Впрочем, она ведь понимала, что он увидит – не теперь, так потом и она села обратно на качели и повернулась к нему спиной.       Только тут он понял, что это не прическа собрала ее волосы чуть ниже плеч, не давая им спускаться еще ниже на спину, а нож отрезал ее дивные медные всполохи.       Вот только зачем?       Он повернул ее к себе и заглянул ее в лицо.       - Так отрекаются от вечной жизни эльфы. Волосы отрастут,- сказала она тихо и добавила неуверенно,- но такими длинными как прежде они уже не будут.       Она не жалела о волосах, только разве о том, что не смогла сберечь это в тайне. Чтобы не видеть грусти в его глазах, когда он снова вспоминает, на что она пошла, чтобы быть с ним. И пусть о цене никто не говорит и никогда не скажет… Ему нечем платить. И он это знает.       - Ты только люби меня всегда… ибо я никогда не пожалею о том, что сделано. И тебе жалеть об этом не позволю!       Всегда.       Он снова притянул ее к себе (и для того, чтобы спрятать застывшие в глазах слезы, тоже) опуская ее голову себе на плечо и проводя губами по ее щеке дорожку нежных поцелуев. Он снова опустил руку ей на бедро, и теперь это прикосновение стало не таким уж простым и понятным...       - Время отпускать наших Молодых!- наконец-то объявил Торин, когда в открытые окна уже не солнце кидало свой свет, а звезды. Он подошел к качели, где сидели Кили и Тауриэль, и вместе с ним к ним подошла Дис. А за ними и все гости столпились в кучу. В руках женщины была небольшая подушечка, а на ней – их кольца. Гости притихли вокруг них, музыка смолкла.       - Под светом звёзд, что озаряют Эребор своим благословением, вы дадите последние клятвы любви, и скрепите их этими кольцами.       - Читайте, что вы выгравировали на них, и надевайте друг другу,- добавил Торин шепотом, понимая, что об этой клятве их совсем забыли предупредить.       Они одновременно взяли кольца с подушки Дис и так же одновременно прочитали свои Обещания.       - Амралин Мэ.       - Сговорились что ли?- недоверчиво пробубнил Боффур и, пробившись через ряды гостей, бесцеремонно вырвал кольца из их рук.       - Боффур!- прикрикнул на него Торин без злости, ибо сам понимал, что чувствует теперь гном.- Нет, не сговаривались они. Я тебе свидетель!       Гном посмотрел на Кили, на Тауриэль, а потом еще раз прочитал выгравированную на кольцах непонятную фразу и отдал их им.       - Ну раз так, значит ваш союз благословенен.       - А разве кто-то с этим собирался спорить?- голос раздался из толпы гостей и все обернулись туда, где стоял он – высокий и красиво одетый король соседнего Леса. Никто не заметил, когда он явился.       - Король Трандуил!- Торин решил, что невежливо будет не высказать ему свое приветствие, что бы там ни было раньше, жизнь Кили и Фили, в которой он принял участие, всегда будет тем, что способно примерять их,- эта честь видеть тебя на нашем празднике!       - Зачем бы ты не явился,- мрачно добавил не успевший скрыться в толпе гостей Боффур.       - Я явился поздравить эльфийку, что стала мне дочерью за те сотни лет, что прожила в моем королевстве, господин гном! И мне кажется, что я имею на это право!       - Владыка,- Тауриэль чуть наклонила голову в знак приветствия своего короля.       - Я не хотел отвлекать вас от клятв,- улыбнулся Трандуил, и его улыбка была теплой и даже пугающей своей искренней радостью,- примите мои поздравления и надевайте вы уже эти кольца!       - Благодарю вас.       Трандуил бросил быстрый взгляд в глаза Тауриэль, и та отчетливо поняла, о чем он подумал в этот момент: «это лучший способ не давать надежду моему сыну, а впрочем, я и без того рад, что ты нашла свое счастье».       Они надели кольца, и кто-то крикнул. Одно гномье слово, что Тауриэль не смогла разобрать, подхваченное другими голосами, оно стало лишь гулом. Что-то вроде «тупикар»… хотя вряд ли именно оно.       Кили же в отличие от Тауриэль прекрасно понял, что оно значило и, притянув ее к себе, поцеловал.       Торин пошел вперед к выходу, прокладывая дорогу, гости расступались перед ним, создавая длинный коридор, до самого выхода из зала. Кили и Тауриэль, взявшись за руки, пошли за ним следом. И со всех сторон до них доносились поздравления и пожелания счастья, перед ними на пол кидали всевозможные цветы. И вдруг прямо перед Кили на пол упала тряпичная кукла. Он наклонился, чтобы поднять ее и тут же ему на шею прыгнула маленькая девочка.       - Какое счастье, что вы теперь вместе!- сказала Тильда,- и вы выросли и теперь такой же высокий, как она!       Он мягко опустил ее на пол и опустился перед ней на одно колено. Да, подумать только еще недавно, чтобы говорить с ней, ему не нужно было даже наклоняться.       - Спасибо тебе, Тильда! За Герду и за все…       - Вы только не забывайте нас, ладно! Я буду скучать!       - Ты так говоришь,- Тауриэль тоже присела перед ней на корточки,- как будто мы уезжаем куда-то. А мы ведь остаемся здесь.       - Будьте счастливы!- горячо сказала девочка.       Возможно, это была первая любовь, которая коснулась ее детской жизни. Возможно, что она не помнила любовь, что была между ее отцом и матерью…       Но эта любовь пронеслась в ее жизни как стремительная птица, оставляя в душе едва заметное чувство тревоги и тоски ожидания, когда и с ней случится нечто подобное… и тогда она не будет бояться – кто бы он ни был, кого бы она не полюбила. Она – вторая принцесса Дэйла теперь если полюбит – и за простого крестьянина пойдет!       Кили и Тауриэль одновременно притянули девочку к себе и поцеловали в обе щеки.       - Мы будем счастливы,- заверила ее Тауриэль и они пошли дальше.       Перед ними появился Леголас, что все это время был здесь, но не решался к ней подойти. Сейчас, как и всегда до этого… быть может теперь он жалел о том, что не сказал ей о своей любви раньше, а может быть уже и не жалел, видя как она по-настоящему счастлива.       - Будь счастлива, Тауриэль, с тем, кого выбрало твое сердце!       Он обнял ее, и отпустил… уже навсегда. Лишь друг, молчаливый страж… что всегда пытался любить ее и не умел.       Он подошел к Кили, но не для того, чтобы обнять, он лишь чуть наклонил голову и прошептал так, что даже Тауриэль не услышала его слов, только гном:       - Обидишь ее – и я снова тебя маленьким сделаю.       - И не подумаю,- кивнул ему Кили, и они пошли дальше.       Этот живой коридор растянулся, кажется, по всей зале в несколько витков, ибо каждый хотел пожелать им счастья и любви, каждый хотел бросить свой приготовленный цветок под их ноги, даруя им свое благословение на долгую жизнь в счастье.       Но никто кроме Тильды и Леголаса не осмелился выйти к ним, да и говорить кроме пожелания им всем было особенно нечего. Разве только гномы из их похода протягивали руки и хлопали Кили или Тауриэль по плечам в знак одобрения и поддержки. Только Фили еще раз остановил их движение.       - До чего же я счастлив за вас, вы бы знали!       И Кили смотрел на него сверху вниз, но только телесно, в душе он всегда был после брата, уважая его как старшего, и любя его всем своим вздорным и взбалмошным сердцем. Он посмотрел на его ногу, как единственный шрам, который их семья вынесла из этой страшной битвы. И это был именно Фили, откупивший их от смерти. Как всегда – старший брат.       - Да и я счастлив за вас с Линой,- тихо шепнул ему Кили и крепко обнял его. Фили обнял и Тауриэль. И они пошли дальше. Бесконечный коридор наконец-то закончился, и перед самым выходом стояли Дис и Торин и стояли они на специально подготовленной для этого подставке, чтобы быть чуть выше Молодых.       Торин снял с головы Тауриэль корону, а с головы Кили такую же корону, только без ткани, сняла Дис. Они поцеловали их по очереди.       - Тут я должен желать вам счастья и говорить еще много слов, но я не буду красть драгоценные мгновения вашей первой ночи, ибо она никогда не повторится.       Он с грустью провел рукой по обрезанным волосам Тауриэль, в отличие от Кили сразу понявший отчего так и ничего не спрашивающий.       - Идите и делите одну жизнь надвое!- прошептала Дис, уже не сдерживая слез и рыдая так, словно прощалась с ними навсегда.       - Идите же!- прикрикнул Торин на них, нерешительно застывших перед ними…       А свадьба будет продолжаться – пение, выпивка, еда и танцы…       Как только Молодые выйдут из зала, внесут новые кушанья и новое питье. Оставшиеся будут гулять до утра, и весь завтрашний день и так пока силы не иссякнут у самых стойких.       Они это заслужили, и гномы умеют праздновать.       Люди, правда, не столь выносливые, хоть и отчаянно готовые пировать хоть неделю подряд, разбредутся в приготовленные для них залы, где каждого из них ждет матрас и одеяло, чтобы наутро вернуться в зал и продолжить первый пир нового мира. И завтра они будут отмечать не только свадьбу, но и новую жизнь, новый мир, победу в войне с орками и честность короля под горой.       Первая свадьба нового Эребора удалась. Да, теперь Торин видел это. И он был счастлив.       Он сжимал в своих руках тонкий стан леди Эллисен и кружился с ней в танцах, один за другим, не помня усталости и прожитых лет жизни. О них забывала и она.       Снова молодые, снова в Эреборе. Только теперь вместе.       Всегда.       Чуть погодя Фили подойдет к Лине, что где-то пропадала всю первую часть пиршества и просто и без обиняков скажет: «Пойдешь ли ты за мной, делить одну жизнь надвое?». И она расплачется и, бросившись ему на шею, скажет «да». Ведь когда все ясно, не нужно долгих слов и дней. А они еще успеют опередить своих родителей, яростно вытребовав свою свадьбу вперед королевской. Торин и Эллисен их с радостью пропустят вперед, потому что их счастье другое, ему не нужно вечных клятв перед Священным огнем Эребора, их любовь уже случилась и никогда уже не погаснет.       А назавтра пьяные головы гостей забудут, зачем сегодня собирались здесь, ведь Молодые уже не вернутся на это пиршество – так велит одна из древних традиций, запрещая другим видеть их, после прощания и коридора цветов еще целую неделю. Это время принадлежит только двоим.       Но да это ничего - о свадьбе вспомнят потом.       Чтобы уже никогда больше не забывать. О великой любви, что случилась в новом мире, и что спасла его от холода и мрака, от драконьей болезни Торина, от нищеты и смерти людей Дэйла, от напрасных обид Трандуила… всех их. Только любовь.       Обещание.       Одной довольно низкой эльфийке данное одним чересчур высоким гномом.