Насилу мил не будешь

Ты любишь пачки, лак, и тушь, Ты танцуешь мулен руж, Королева кабаре, слушай… («Мулен Руж» Бьянка)

На Париж опускалась синяя сентябрьская ночь. Улицы уже давно расцвели оранжевыми цветами тусклых фонарей, а усталые парижане вернулись в свои изысканные квартиры после трудового дня. Даже неугомонные туристы, похоже, утомились от бесконечных экскурсий. Пробравшись сквозь очередную щелкающую фотоаппаратами группку гостей из Испании, на утомленные лица которых и смотреть-то было грустно, Соул направился к скамейке, где десять минут назад оставил свою повелительницу. - Ну, что? Не появился еще? – молодой человек протянул Маке пакет с только что испеченными круассанами из ближайшей пекарни и плюхнулся рядом с напарницей, поспешно распаковывая свою порцию. В нос ударил несравненный запах свежей сдобы, а от вида аппетитнейших пышных рогаликов можно было сойти с ума. Хоть какая-то радость в череде унылых событий. - А ты как думаешь? – ворчливо бросила Мака, пронзив ненавистным взглядом красную мельницу напротив – знаменитое кабаре «Мулен Руж». Соул до сих пор не мог понять причину, по которой Коса Смерти вдруг решил побывать в Париже. Точнее причину, по которой здесь захотел бы побывать Спирит, можно было не искать – вот она, напротив, зазывно светит приглушенным красным неоном и цветастой вывеской с названием шоу. А всего в нескольких сотнях метров отсюда – знаменитая местная улица красных фонарей, так, во всяком случае, гласил путеводитель по Парижу, который Мака прихватила с собой в самолет. Отлично, самое то для любвеобильного папаши, просто рай на Земле. Но вот чего не мог понять молодой человек, так это зачем Спирит притащил с собой во Францию повелителей с оружиями. Уж точно не для реализации экскурсионной программы по культурному развитию учеников Шибусена. Более того, зачем он притащил их с Макой к «Мулен Руж» вообще было непонятно. Неужели и вправду на задание? - И долго нам тут еще сидеть? – Соул откусил круассан и зажмурился от удовольствия. - Что-то мне подсказывает, что до окончания шоу, уж точно, - ворчливо бросила Мака, снова пронзив ненавистным взглядом мельницу. - Интересно, что сейчас наши делают? - Девчонки, наверное, уже вернулись из магазинов, - откусила рогалик Мака. – Кстати, а куда пошли Кид с Блек Старом? - По-моему они собирались к Эйфелевой башне. - Решили поглазеть на гордость Парижа? - Вряд ли просто поглазеть, - усмехнулся Соул. – Надо потом новости посмотреть, небось будут рассказывать, как какой-то сумасшедший голубоволосый придурок пытается забраться на Эйфелеву башню, а другой придурок ползает у подножия с линейкой. - Главное, чтоб в новостях не показывали моего папашу, которому досталось по лицу, когда он полез на сцену обниматься с танцовщицами канкана во время выступления, - пробормотала недовольная повелительница, обреченно вздохнув. *** А между тем, шоу «Феерия» подходило к концу. Музыка закончилась, и из зала послышались бурные овации и смех танцовщиц. Спирит тяжело вздохнул и снова окинул взглядом гримерку. Туалетный столик с огромным зеркалом и кучей косметики и париков, шкаф, развешанные на стульях костюмы, множество плакатов на стенах с изображением танцовщиц канкана на фоне мельницы – обычная гримерная обычной танцовщицы. На первый взгляд ничего особенного, если бы не новенькая метла в углу. Мадам Мистенгетт, в гримерке которой ждал хозяйку кабаре Коса Смерти, была ведьмой. Если сказать точнее, то ведьмами в «Мулен Руж» были все танцовщицы без исключения. И руководство Шибусена знало об этом уже давно, но мер не принимало. Пока ведьмы просто развлекали пресыщенную на зрелища публику и никому не причиняли вреда, их тоже никто не трогал. Дверь открылась, впуская в апартаменты молодую женщину в ярко-красном наряде, расшитом черными перьями и тончайшим кружевом ручной работы. Темные кольца кудрей рассыпались по ее обнаженным плечам шелковистыми волнами, а полная грудь, выглядывающая из корсета, тяжело вздымалась от сбившегося от танца дыхания. У Спирита закружилась голова от столь непереносимо прекрасного создания, представшего перед ним. Заметив в своей гримерке нежданного посетителя, мадам Мистенгетт, казалось, нисколько не удивилась: - Так-так-так, - зацокала языком танцовщица, подходя к мужчине с соблазнительной улыбкой на лице. – Кого я вижу! И что же Косе Смерти Спириту понадобилось в нашем скромном заведении? Решил взять отпуск и развлечься? Ее сладкие сочные губки были созданы для поцелуев, стройное тело, спрятанное в кружеве и шелке, так и манило безупречностью и совершенством, а аромат жасминовых духов вскружил бы голову любому мужчине. Спирит впервые в жизни находился в ужасе от противоречивых чувств, которые охватили его при первом же взгляде на эту красотку. Все его желания и помыслы в совокупности с неуемной фантазией шептали ему о восхитительных незабываемых наслаждениях, которые сейчас двумя огромными голубыми глазами заглядывали в самую глубь его похотливых желаний, однако разум и отцовская любовь из последних сил сдерживали напор волн страсти и будто кричали ему: «Все ради Маки, ты не можешь позволить себе этого! Соберись, тряпка! Успокойся!» - Я по делу. У тебя есть то, что мне нужно, - мужчина нервно сглотнул подступивший к горлу комок, когда подол огненно-красного концертного наряда, отделанный тончайшим фламандским кружевом, коснулся его коленки. Он сделал шаг назад и уперся спиной в стену, переведя взгляд на дверь, лишь бы не видеть тех прелестей, которые готовы были отдаться ему прямо здесь. Мадам Мистенгетт перестала улыбаться и усмехнулась: - И что тебе нужно, пакостник? – лишь от звука ее томного голоса Спирита уже бросало в жар. - На… напиток любви, - заикаясь, выдавил Коса Смерти, продолжая пялиться на дверь и обливаясь потом. - А может я сама лично напитаю тебя любовью? – зазывно облизнула губы женщина и подмигнула. Спирит готов был взвыть от упущенного шанса: - Нет, - из последних сил выдавил он и зажмурился. - Мы не продаем напиток любви, он только для внутреннего пользования, - разочарованно отрезала женщина, потеряв интерес к человеку, который, казалось, не впечатлился ее сногсшибательной красотой. – Тем более прихвостням Шинигами. Уходи, разговор окончен. Она отвернулась и, пройдя к туалетному столику, как ни в чем не бывало уселась на пуфик, чтобы поправить макияж, будто бы игнорируя своего посетителя. Однако Спирит разговор заканчивать пока не собирался. Собрав последнее самообладание, он решительно направился к танцовщице: - Повторяю, мне нужен напиток любви, и ты, ведьма, сейчас же отдашь мне его, – в тонкую изящную шейку уперлось острие стального лезвия. Мадам Мистенгетт замерла и в зеркальном отражении встретилась с холодным взглядом Спирита: - Ты смеешь угрожать мне? Забыл, где находишься, Коса Смерти? «Мулен Руж» принадлежит ведьмам. Если хоть волосок упадет с моей головы по твоей вине, тебя тут же прикончат! – по-прежнему не двигаясь, она словно пронзила мужчину ледяным взглядом, а бархатный голосок теперь звенел нотками стали. - Ты думаешь, я не подумал об этом? – жестко усмехнулся Спирит. – Если хоть кто-то из твоих ведьмочек-танцовщиц применит магию, моя дочь тут же почувствует это и разнесет здесь все в мгновение ока. И твоему кабаре придет конец. Ты этого хочешь, Мистенгетт? Ведьма зло заскрежетала зубами: - Пузырек в верхнем ящичке стола. Бери и убирайся, ублюдок. - Ты так добра. Спасибо. В ящике среди женских побрякушек и вправду оказался небольшой пузырек с ярко-зеленой жидкостью. Спирит усмехнулся, спрятал его в нагрудный карман и только после этого убрал лезвие от шеи ведьмы. - Счастливо оставаться, мадам Мистенгетт. Как только мужчина закрыл за собой дверь, ведьма встала с пуфика и усмехнулась: - Ну, что вы скажете на это, девочки? – обратилась она в пустоту своей гримерной. В следующую секунду из-за шторы показались две неясные тени. Двигаясь по узорчатым обоям стены, они все больше приобретали человеческую форму, пока, наконец, не превратились в две идентичные тени женских силуэтов. Через несколько мгновений из черных теней появились девушки, как две капли воды похожие одна на другую: - Это было слишком грубо, мадам, - зазвенел голосок одной из танцовщиц. - Я тоже так считаю, Иветта. Никто не смеет безнаказанно врываться к ведьмам «Мулен Руж» и забирать то, что принадлежит им по праву. - Его следует наказать, мадам, - нахмурила брови двойняшка. - Да, девочки мои, - на лице Мистенгетт появилась хитрая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. – Жанна, Иветта, сделайте так, чтоб Коса Смерти приполз ко мне и умолял о прощении. - Слушаемся, мадам Мистенгетт, - хором ответили близняшки, расплывшись в довольных зловещих улыбках. *** - Мака, доченька моя, - Спирит был готов разрыдаться от гордости, что впервые в жизни устоял под напором женского очарования. Жаль, что его дочь не знает, на какие жертвы он только что пошел ради ее будущего. – Твой папа – герой! - Пфф… Интересно, чем же измеряется героизм в кабаре с танцовщицами? – Зло усмехнулась Мака, недовольно скрестив руки на груди. - Может там посетители-мужчины меряются размерами своего героизма? – подхватил Соул, за что тут же получил недовольный зырк от Спирита: - Тебе не понять, Итер. - Секретное задание выполнено, как я понимаю? – продолжала хмуриться Мака. - Да, к счастью ваша помощь не потребовалась. - Тогда может уже пойдем домой, а? Ночь на дворе, и спать хочется! – Мака развернулась к косам спиной и зашагала вперед, не оглядываясь. - Конечно, мой ангелочек, - расплылся в умильной улыбке довольный собой папаша. – Тем более папочке нужно принять душ. - Холодный, я полагаю? - с зубастой усмешкой пробормотал Соул, надеясь, что Мака его не расслышит. – Там, наверняка, было слишком жарко. - Заткнись, Итер! – огрызнулся мужчина. Шагая вслед за Соулом и Макой, Спирит с довольной улыбкой размышлял, что уже завтра его любимой дочурке будет не до этого остряка Итера. Завтра он примется за осуществление второй части его маленькой операции под кодовым названием «Купидон». Глазея на спины ребят и улыбаясь встречным парижанкам, Коса Смерти не заметил маленькой несущественной странности, произошедшей под одним из уличных фонарей. В круге оранжевого света вслед за удлиняющимся силуэтом мужчины показались две огромные птичьи тени. Следуя за человеческой тенью, они, наконец, достигли ее и слились с черным силуэтом Косы Смерти.