Спасённый

Это был обычный день. Один из многих, что шли своей чередой серости и обыденности. Погода уже которую неделю раздражала сыростью и почти проливным дождем. Казалось, ещё немного и можно начинать строить ковчег, однако, поможет ли он в каменных джунглях? Люди прятались под черными зонтами, молча проходя по мокрым улицам, суетясь. Серая, унылая толпа, серая, унылая погода и такие же серые и унылые будни. Раздался тихий скрип, затем характерный звук закрывающегося зонта. Капли дождя тут же устремились вниз, разбиваясь о бетонный пол. В здании было настолько тихо, что с легкостью можно было услышать, как очередная капля встречает свою смерть там, внизу, на холодном полу. Сняв черный плащ, мужчина стряхнул его, чтобы убедиться, что нигде ничего не промокло кроме плеч, затем брюнет аккуратно подхватил свой зонт и прошел к серой двери кабинета. Внутри было почти так же темно, как и ночью. Все из-за погоды, да и закрытые жалюзи тоже сыграли свою роль. Кабинет был небольшим, можно даже сказать миниатюрным. Небольшой письменный стол со старой настольной лампой, пара книжных шкафов, лишь на половину заполненных документацией, стул и кресло. Сбоку от полки, что висела как раз у двери, было окно, которое показывало все, что творится в коридоре, правда, творилось там всегда одно и то же: ничего. Лишь пара работников прошмыгнет мимо за очередной чашкой кофе. Других причин заходить в это крыло просто нет. Окна, которое бы могло вести на улицу, тут не было, поэтому кабинет освещался лампами на потолке. Одна из них давно перегорела и теперь издавала негромкое жужжание во время работы. С одной стороны раздражает, но с другой –тишина не давит на уши и уже не так одиноко. Вторая же лампа работала с перебоями. Иногда она гасла, но тут же снова озаряла помещение своим тусклым светом. Давно бы пора заменить её, но руки все никак не доходят, да и стоит ли? Уже привычная обстановка и освещение, не хотелось бы привыкать к чему-то новому. Мужчина прошел прямо к столу, на который уложил весьма увесистую папку с бумагами. Плащ он откинул на кресло. Ещё один день, еще одна семья, ещё один ребенок. Сколько же это будет продолжаться? Не было смысла задаваться подобными вопросами. Работа есть работа. Открыв принесённую папку, брюнет быстро пробежался взглядом по печатному тексту и поставил свои подписи в нужных местах. Наверное не легко работать пожарным или же полицейским, спасателем или, даже, политиком. Но что вы скажете, если каждый день вам придется заниматься огромной тучей бумаг, ходить по темным закоулкам и буквально впитывать в себя весь тот негатив, что кроется за каждой дверью. - Саске-сама, вы тут?- раздался женский голос, и в кабинете тут же показалась стройная фигура. Из-за отсутствия освещения лица было не разглядеть, но за столько лет работы и по голосу можно было узнать главного заместителя по делам несовершеннолетних. Нет, не уголовным. Брюнет открыл, до этого прикрытые, глаза и тут же выпрямился, включая настольную лампу. Её свет хоть немного, но все же озарил комнату. - Опять сидите в темноте? Нельзя же так напрягать свое зрение. Ну что там с вызовом? Есть что-нибудь? Мужчина лишь тихо выдохнул и закрыл папку, откладывая ту на край стола. Сколько раз он уже слышал подобное. Сколько раз ему говорили, что он слишком напрягает свое здоровье. Да и кабинет выбрал в самом непосещаемом месте здания, словно отшельник. Саске и правда не любил многолюдные места и предпочел офису на верхнем этаже эту скромную каморку. Хоть и небольшую, зато уединенную. Темные глаза устремились прямиком на девушку, что до сих пор стояла у дверей. - Да. Я оформил все документы. Завтра можно забирать ребенка сюда. Девушка кивнула и прошла чуть дальше, забирая папку и тяжело вздыхая. - Очень печально, что детям приходится выносить такое. Бедные малыши. Как не повезло им с родителями… - Будет лучше, если о них позаботится кто-то действительно ответственный, нежели этот сброд- брюнет встал, подхватывая свой плащ, и вышел из кабинета, закрывая его на ключ. Заместительница тут же оказалась рядом с прихваченной папкой. - Да, наверное, вы правы. Мы даём им хоть какую-то надежду на будущее, но, все-таки, это их кровные семьи. Им не просто вдруг отрываться от чего-то родного и…жить в приюте- продолжила она, идя вместе с мужчиной по длинному коридору. Саске завернул за угол и повесил ключ на вахте, где обычно висят все ключи до и после прихода сотрудников. Над постом вахтера была надпись: «Центр опеки и реабилитации». - Детская психика очень тонкая вещь. Её так легко разрушить. А времена сейчас не простые. У нас почти не осталось семей, которые готовы взять малышей на временную реабилитацию. Не хотелось бы оставлять их в этих стенах, все-таки, им нужен дом. - Дом есть там, где нет горя, а горе есть везде. Мы можем дать лишь временное облегчение, остальное уже зависит от них самих- брюнет наклонился над журналом, что лежал на краю, быстро ставя свою роспись. - Да, но…разве это не хорошо? Разве не здорово, что мы помогаем забыть о горе хоть на чуть-чуть? Вы странный, Саске-сама. Сами одиноки, да ещё и работаете в подобном месте. Сколько вас не спрашивали, вы все не отвечаете почему тут появились. Так любите детей? - Люблю справедливость- коротко ответил брюнет и накинул плащ, застегивая лишь пару средних пуговиц. - Вот оно как. Тогда почему же не пошли работать в уголовные органы? - Это не та справедливость. Я не имею желания гоняться за преступниками. Полезнее я буду тут, помогая будущему поколению. Мужчина только развернулся и собрался уходить, как вдруг взгляд его упал в угол коридора, где на одном из стульев сидел мальчик. На вид ему было лет шесть или семь, не больше. Почти весь грязный, с ободранными коленками, он смотрел в пол. Светлая челка упала прямо на лицо, из-за чего невозможно было определить цвет глаз. Волосы были в ужасном состоянии: грязные, торчащие во все стороны. Саске часто приходилось видеть в этом центре детей в похожем состоянии, но с таким потерянным видом- никогда. - Кто это?- тихо спросил он у заместителя по делам несовершеннолетних. Девушка тут же встрепенулась и поправила свои очки в черной оправе. - Ах. Его привезли около часа назад. Нашли на пепелище. Как нам стало известно, в доме его родителей случился пожар и они погибли. Бедный малыш…Мы пытались расспросить его на счет родственников, но он молчит и ничего не говорит. Сейчас ждем Какаши-сана. Он должен помочь. Все-таки, лучший психолог у нас в центре. Мальчонка даже имени своего не назвал…- по глазам девушки было видно, что она очень взволнована. Видеть ребенка в таком состоянии не просто неприятно, но и больно. Мальчик и правда выглядел ужасно, и не только внешне. Он, словно, был отключен от реальности. Саске медленно подошел к нему и чуть прищурился, рассматривая ребенка ближе. Шортики, сандалии и маечка. Вот и все, что на нем было. В такую-то погоду. Просто ужасно. - Что с ним дальше сделают?- мужчина вновь повернулся к девушке, которая тяжело выдохнула и лишь развела руками в воздухе. - Пока останется тут, а потом посмотрим. Если Какаши-сан не сможет выпросить у него сведения о родственниках, придется отправить в приют, но перед этим он должен прийти в себя. Бедное дитя…Я бы все отдала, чтобы не видеть их такими разбитыми… - Хм. Надеюсь, у него получится что-нибудь узнать. Всего доброго- мужчина развернулся, направляясь к выходу из здания. Вот и ещё один день. Очередная брошенная детская душа, и бросила её сама судьба. Детям, и правда, тяжело без семьи и ничто не сможет заменить её им. Саске мог лишь наблюдать издалека, заниматься бумажной работой и ездить на вызовы, чтобы определять благополучна ли семья для ребенка, или же нет. Не многим повезет найти вторую семью, а некоторые и вовсе навсегда рискуют остаться в стенах приюта. Вроде делаешь благородное дело, но вместе с тем понимаешь, что это и тюрьма для малышей. Душа от этого рвется на части, но работа есть работа. Остается лишь верить, что ты поступаешь правильно и так действительно будет лучше.