Развей мою тьму

Я спешил, я сбился с ног, Я еще не знал, что поздно. Я себе все руки сжег, Доставая с неба звезды. Торопился, несся вскачь И не знал, что опоздаю... Ты прости меня, не плачь,- Сам себе я - не прощаю. Повторилась сказка вновь, Искаженная немного, И Успех, Война, Любовь Преграждали мне дорогу, Славу пели соловьи... Сквозь успех не смог прорваться, И до солнечной любви Мне не удалось добраться. На гнедом своем коне Я не минул доли строгой И остался на войне: Мне обратно нет дороги. ...Не грусти, из майских гроз Радуга на землю станет. Ты из всех упавших звезд Сохрани одну на память...

      Служба шла, как и раньше. Командующий эльфами оказался парнем смышленым, и в распорядок вампирских отрядов не лез. Зорат, в свою очередь, не трогал эльфов, и все были довольны. Вечерами он часто сидел в палатке Клерона, под аккомпанемент песен Риналиса. - Может, хватит мучать бедного эльфа, он уже с ума сходит, - проговорил Зорат, когда завывания с той стороны палатки стали особо жалостливыми. - Каждый может петь серенады, но не каждый способен хранить верность, - нарочито громко ответил вампир. - Я же не изменял тебе, с чего вдруг такое отношение? Тебе кто-то что-то сказал про меня? Это ложь, я как тебя увидел, больше ни с кем ничего не хочу! - завопил эльф, прервав песнопения. - Ага, как же. А помнишь, как ты клеился к вампирессе на балу? - У нас с ней ничего не было, честное слово! Клянусь прародительницей! - Я и без клятв знаю, ведь это был я, только переодетый! - Чего? - Что слышал! Вокруг воцарилась тишина. Эльф довольно долго переваривал полученную информацию. - Я люблю тебя, Клерон! А теперь даже еще больше! - раздалось через какое-то время. - О, боже! Что за дурной эльф! - закатил глаза вампир. Несколько дней спустя, Зорат с другом шли по лагерю и "совершенно случайно" проходили мимо палатки белобрысого эльфа. Клерон тут же застыл в позе охотничьей собаки, услышав приглушенные голоса. - Риналис, тут так жарко, ой, у меня под мундиром ничего нет. Но ты же не против? - Вообще-то против. Что тебе здесь надо? - Я пришел составить тебе компанию. Ты так потрясающе выглядел сегодня на тренировке, у тебя такое тело... - Хватит, здесь у всех воинов хорошие тела. - Но не у всех слава потрясающих любовников. Покажешь мне, чем ты заслужил такие слухи о себе? - Нет, я не буду ничего показывать, уходи. - Я тебе не нравлюсь? - Не в этом дело. - А в чем тогда? Только не говори, что в этом вампирском отродье? И что ты в нем нашел? - Не смей так говорить о Клероне! Я его люблю! И не тебе, подстилка солдатская, судить о моих чувствах. Убирайся, и всем расскажи, что я больше не принимаю у себя шлюх! - Как грубо, может, ты просто не видишь, от чего отказываешься? Клерон залетел в палатку, и Зорат лишь услышал, как тот шипит на неизвестного эльфа, посмевшего покуситься на Риналиса. - Все он видит, шваль, и тебе здесь ничего не светит! Он мой, и я тебе глаза выцарапаю, если еще хоть раз увижу тебя к нему ближе, чем в десяти шагах! Понял меня, гаденыш? Что ответил эльф, Зорат не слышал, зато увидел, как нечто выскочило из палатки и унеслось в неизвестном направлении. Он еще немного постоял, ожидая, что Клерон выйдет, но вскоре послышались звуки поцелуев и страстный шепот. - Я, правда, твой? - Я так сказал? - Да. - Это я поторопился. - Это ты от ревности. Я твой, я полностью твой, целиком, без остатка. А ты мой? - .... - Мой??? - Да. Дальше Зорат слушать не стал, оставив влюбленных наедине. После бессонной ночи весть о том, что на южную крепость было совершено нападение орков, вампир встретил радостно. Хоть что-то, что способно его отвлечь от тяжелых дум. Быстро собрав отряд, даже не удивившись отсутствию своего друга и его возлюбленного, он отправился на место боя. Орки наступали огромной волной. Это был не просто набег, а централизованное наступление. Крепость осаждали многочисленной армией. Объединенный отряд вампиров и эльфов казался слишком маленьким, чтобы сделать хоть что-то. Но вскоре они заметили еще несколько отрядов, присланных в подкрепление, и дело пошло лучше. Несколько часов они пробивались к крепости, не щадя врагов и себя самих. Эльфы и вампиры падали рядом с ним, чтобы никогда не подняться, но Зорат продолжал рубить мечом, не останавливаясь. Он не мог умереть, он еще не все сделал в этой жизни. К крепости они прорвались только под утро. Уставшие, грязные, все в крови - своей и чужой. Орков заметно уменьшилось, а эльфов и вампиров наоборот, прибывало. Поэтому, оказавшись в крепости, Зорат почувствовал себя в безопасности. Но слишком рано он расслабился. К противникам подошло подкрепление в виде катапульт. Когда на крепость полетели огромные камни, все растерялись и начали метаться. Зорат продолжал удерживать подступы, открытые врагу, пока на него не обрушилась стена, упавшая от крупного горящего снаряда. Всего секунда, развернуться, успеть увидеть падающие обломки, вскинуть руки в последней надежде укрыться, спастись. Бессмысленно, бестолково, больно, темно и пусто... *** Шантиэль сидел в кабинете, пытаясь работать, но то и дело вскакивал из-за стола и начинал метаться в узком пространстве, как тигр в клетке. Через каждый второй круг он подходил к окну, всматриваясь в горизонт, словно ждал чего-то. Небо было безоблачным, ясным, легкий ветерок ласковым - ничего не предвещало беды. Но на сердце все равно было неспокойно. Промучившись так еще с полчаса, эльф надел свой военный плащ, взял оружие и вышел прочь. К вечеру конь стал хрипеть, подгоняемый неугомонным всадником. Шантиэль и сам не знал, куда так спешит, загоняя преданного скакуна, но что-то звало его вперед, принуждая торопиться, и все равно, он чувствовал, что опаздывает, безнадежно не успевает. Когда вдали показалась объединенная армия, конь пал на землю. Еле вывернувшись из-под тяжелого тела, эльф бросился бегом. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, и последний луч скользнул по одинокой фигуре, из последних сил бегущей по пустыне к крепости. Через минуту и он исчез, погрузив мир в сумерки. *** Боль... Это первое, что почувствовал Зорат, когда очнулся. Она сковывала все тело, разливаясь огненным потоком. Он попробовал пошевелиться, но не смог сдвинуться ни на миллиметр, что-то тяжелое придавило его мощным грузом сверху. И скорее всего, где-то были серьезные повреждения, поскольку он чувствовал жуткую слабость, словно из него вылили пару литров крови. Вокруг не было видно ничего, сплошная темнота, непроницаемая, как и в его снах. Вампир не хотел умирать, но через несколько часов он начал понимать, что сознание мутится, веки тяжелеют. Он попытался еще пару раз сдвинуться с места, но безуспешно. Юноша до последнего не закрывал глаза, не позволяя тьме поглотить его, размышляя о том, как расстроится мать, когда узнает о его гибели. Клерон тоже будет переживать, он стал ему почти как брат. А Зорат сожалел лишь о том, что не признался Шантиэлю в любви. Теперь, перед лицом гибели, он сам себе мог признаться, что влюбился в этого наглого, гордого эльфа. Интересно, Шантиэль вспомнит о нем хоть раз? Узнает ли он о его смерти, или так и будет думать, что где-то его игрушка для забав существует, отдельно от него? От этой мысли тугой комок поднялся к самому горлу, Зорат сглотнул пару раз, но во рту пересохло и стало лишь хуже. Что ж, видимо тьма все же победила его, и теперь он узнает, что ждет его там, на самом дне ее бездны, что так тянет к себе. И некому развеять его тьму. "Прости мама, прости Клерон, Шантиэль, я ..." Глаза закрылись, делая тьму еще более непроницаемой.