Осколки счастья

— Тихо, тихо… — шептал Олег Евгеньевич, продолжая зажимать Саше рот. Он быстро посмотрел в глазок и хмыкнул, удивившись тому, что за дверью никого нет. — А где этот… гнида батайская? — Кто? — не поняла Мамаева. — Дима? — Да. Где племянничек мой? Саша была готова закричать, но мужчина снова зажал ей рот рукой. Девушке пришлось лишь отрицательно мотнуть головой, пытаясь донести до ошалевшего физрука, что она одна и никого больше. В голове у Саши крутилась целая цепочка событий, в которых она давно умерла от сердечного приступа или от изощренных способов Фомы. Но что странно: Олег Евгеньевич не торопился привязывать её к стулу, как это сделал в заброшенном лагере «Сказка». Неужели у него созрел другой план? — Слушай, Сань… Ты меня, это, извини. Погорячился я смальца, когда выкрал у этого… Димаса, — от душевной тирады у Саши глаза на лоб полезли, но Фома, на удивление, продолжал. — Я не хотел. То есть, хотел, но не так. Сукой буду, больше никогда так не сделаю. Я же понимаю, что ты, это, девка умная. Побазарить мне надо было, а я не знал как… всюду тебя сопровождал Димас. В общем, я это… извиняюсь. И батю твоего уважаю. Гадом буду, жизнь за него отдать готов! И за тебя готов… Так как рот у Мамаевой еще был зажат, все что оставалось ей делать, так это бестолково хлопать глазами. Конечно, Саша не была дурой. Она же понимает, что здесь что-то не чисто. С чего арестанту извиняться? Но всё что волновало девушку, так это отец. Где он? — Прощаешь меня? В глазах Фомы заблестел огонек надежды на прощение. Он так старался показать себя как можно искренне, но трудно поверить тому, кто сначала выдал отцу, а потом украл. К тому же, Дима говорил, что Олегу Евгеньевичу верить нельзя. И Саша не верила. — Ах, прости. Вот я дурак, рот зажал тебе, а ответа жду, — привычная кривая улыбочка скользнула по лицу Фомы и, опустив свою ладонь, он дал девушке свободу. — Я хочу видеть своего отца. Александра произнесла каждое свое слово холодно и четко. Олегу Евгеньевичу оставалось только покорно дать ей пройти в комнату. Саша неуверенно, по стеночке, прошла в большую гостиную, где сразу же увидела врача, который сидел на стуле напротив Мамая и мерил ему давление. Саша так и застыла на месте. — Ну, что же, Виктор Николаевич, — как-то неутешительно вздохнул доктор. — Давление у вас высокое. Сейчас привычные таблеточки выпейте, и всё будет в норме. Ну а по поводу рекомендаций, я уже всё вам сказал. — Это само собой, — через силу улыбнулся Мамай, чье лицо было белым, как мел. — Старость, она ж такая… Как нагрянет из-за угла, убежать не успеешь. — Ах, да, — доктор остановился в нескольких шагах от застывшей Саши. — Постельный режим обязателен. Где-нибудь дня три, а то и четыре. Если что-то пойдет не так, то непременно звоните. Доктор кивнул Саше в знак приветствия и скрылся в коридоре, где радостный Фома что-то расспрашивал долго, а потом все-таки проводил спасителя до лифта. Воспользовавшись недолгим отсутствием физрука, Саша не растерялась: — Папа, что случилось? Ты заболел? — Да, дочка. Захворал немного, но ничего страшного, — улыбнулся Мамай и похлопал ладонью рядом с собой, таким образом, предложил Саше сесть. — Присаживайся. Я соскучился. А то больше недели дочь не видел. Как выпускной? — Давай не будем делать вид, что ты ничего не знаешь, — сорвалась девушка, обиженно сложив руки на груди; но вовремя опомнилась, что отец неважно сейчас себя чувствует. — Прости. Но что здесь делает… он? — Фома? — рассмеялся Мамай. — Так и знал, что это он сюда тебя пригнал. Фома, он такой, немного с прибабахами. Целую трагедию устроил по поводу моего самочувствия. Мы с ним очень давние друзья. Хотел сказать тебе раньше, но ты так быстро стала взрослой… у тебя другие темы. Александра ошарашено смотрела на отца. Давние друзья? И он сказал это только сейчас, спустя столько времени? — Я знаю, что ты злишься на Фому, но это была полностью моя идея. Это я его попросил тебя привезти ко мне. — Ты хотел сказать «украсть», — фыркнула девушка и сразу смягчилась, устало плюхнувшись рядом с отцом. — Папа, я так устала от того, что меня все обманывают. — Ну а ты как хотела? Ты собрала вещи. Сбежала. Я понял, что где-то перегнул палку, — стал успокаивать дочь мужчина. — Я же волнуюсь за тебя, как ты не можешь этого понять. Но я всё осознал. — Правда? — оживилась девушка. — Конечно, — улыбнулся Мамай. — Можешь встречаться со своим Димой. Я вам мешать не буду. Здесь есть какой-то подвох, пронеслось в голове у Саши. Дыхание перехватило. Извинения Олега Евгеньевича. Одобрение отца. Слишком много хорошей информацией. А может, это я на них так влияю? Александра внутри себя улыбалась. — Дима очень хороший, — начала Саша, стараясь не выдать своего счастья. — Просто дай ему шанс. — О, да. Даю ему шанс. Конечно, — сарказм промелькнул в голосе отца. — Па-ап… — Да всё нормально, доча. Только вы со свадьбой не торопитесь, хорошо? Саша задумалась ненадолго, но видела в каком состоянии отец и хотела сделать ему приятное. Не время ругаться, уж это она понимала. — Да мы пока и не планировали… Я вообще решила с этим не торопиться. Дима меня поддержал. Он меня во всем поддерживает. Александра соврала, но отцу это не следует знать, ведь так? Мамай поцеловал свою любимую дочь в лоб и попытался встать с дивана, но голова закружилась, ноги подкосились, и передвигаться не было сил. — Тебе лучше остаться здесь, — Саша заботливо уложила отца на диван и накрыла пледом. — Хочешь, я сделаю тебе свежевыжатый сок? — Давай, — через силу улыбнулся Мамай. — Саша, не уходи сегодня никуда? Ладно? Саша не успела ничего ответить, как в гостиную вошел довольный Фома. — Я смотрю, вы уже всё перетерли, — заулыбался во все свои тридцать два физрук. — Эт хорошо! Так-то оно и должно быть. Отец и дочь. Дочь и отец. — Папа, — резко вскочила Саша, выказывая своё желание не слушать Фому. — Я пойду сделаю тебе сок. Она быстро прошла мимо Олега Евгеньевича, даже не взглянув в его сторону. Сам же физрук, естественно, сделал вид, что не заметил холодность и отстраненность веяной от бывшей ученицы. Он очень хорошо относился к Саше, и в глубине души, ему было немного печально, что он столько раз перед ней накосячил, что не знает уже, как вернуть её доверие. — И мне, Сань, тоже сделай! — крикнул Олег вдогонку. — А мы тут с батей твоим, покалякаем о делах наших! Саша уже выжала два стакана сока, но явно не для того, чтобы угостить Олега Евгеньевича. Хотя промелькнула в светлой голове мысль добавить туда слабительного и предложить этот напиток старому другу. Но когда эта мысль сильно стала биться в висок, Фома, будто бы почувствовав опасность, неожиданно появился на кухне. Саша, естественно, стала делать вид, что занята уборкой выжатых фруктов. — Теперь ты знаешь, что я никогда не желал вашей семье зла. Отец же всё рассказал? — начал Фома, взяв в свою руку стакан с соком. — Он был как всегда краток и лаконичен, — съязвила девушка и бесцеремонно отняла стакан у физрука. — Как вас выпустили? — Что бы задавать такие вопросы, деточка, нужно знать всю тонкость предыстории. — Понятно, значит, за вас тупо заплатили! — А как ты думала? — фыркнул физрук. — Не только у твоего парня есть хорошие связи. — Отец помог, — догадалась Саша. — Ну… почти. — Я так и знала. Скажите спасибо мне за то, что я не стала ему рассказывать о том, что вы вытворяли тогда! Саша со злостью бросила мокрую тряпку в раковину и, облокотившись на столешницу, стала смотреть перед собой. Ей хотелось столько всего спросить у физрука; оскорбить его; унизить. Но пустым словам, она выбрала золотое молчание, которое должно было прогнать Олега Евгеньевича с кухни Мамаевых. — Ладно, Сань, — Фома положил свою массивную ладонь на плечико девушки. — Я же это, извинился уже. Давай не будем ругаться. — Что вам нужно для того, чтобы вы оставили меня и Диму в покое? Саша была настроена решительно. Она не простит физрука. Нет. Никогда. Она хочет избавиться от него, чтобы никогда не видеть, если это возможно. — Мне? — удивился Фома. — Ничего не надо. Ты сама всё поймешь, своей головушкой. Он достал из кармана кожаной куртки маленькую флешку и с гордостью протянул её Александре. Увидев эту вещичку, она встрепенулась, не понимая: жучок это или что? — Что это? — спросила Саша. — Информация. Очень ценная! Я боролся за неё, как Гладиатор. Рвал и метал, чтобы ты, ска, была счастлива! Саша повертела флешку в руках, потом посмотрела на Олега Евгеньевича, демонстративно обошла его стороной и выкинула вещь в мусорный бак. — А я не нуждаюсь в вашей информации, Олег Евгеньевич. Фома ожидал подобной реакции, потому просто усмехнулся больше от предсказуемости Мамаевой, нежели от ее поступков. — Эт ты зря, мать. Зря, — улыбнулся физрук. — Ну, ладно. Племяннику привет передавай. С этими словами, Фома уверенной походкой вышел с кухни. И последнее, что слышала Саша от ненавистного человека, так это удаляющиеся шаги и закрывшаяся дверь со стороны лестничной клетки. Александра долго смотрела на мусорный бак, в котором покоилась злосчастная флешка, но сжав ладони в кулаки, девушка вдохнула и выдохнула. Привела себя в чувства и прошла мимо. Не хочется ей знать, что там. А что там вообще может быть? Да ничего. Это ж Олег Евгеньевич. Беспринципный предатель.

***

Погода была солнечная, по-настоящему летняя. Самое время насладиться свободой и подумать о насущем. В принципе, именно за этим и пришел Антон Борисов в любимый пушкинский парк. Как бы странно это не звучало, но на сегодня у него была назначена встреча с Валентином Вялых, который обещал быть очень информативным и убедительным. По телефону, Борисов долго не соглашался на эту встречу, первое время, вообще игнорируя звонки от своего странноватого одноклассника, но два слова «Вернуть» и «Саша» будто бы электрическим током ударили парня. С последней встречи с Мамаевой и её гопником, прошло достаточно времени, чтобы понять и принять Антону своё поражение. Он надеялся, что последней выходкой сможет хоть как-то рассорить эту парочку, но ошибался. Птицы напели, что Саша уехала к Диме и больше не объявлялась. Не нужно быть супер-умным, чтобы догадаться, чем там всё закончилось. Но, так или иначе, что-то дернуло Борисова придти на эту встречу, куда пунктуальный Усач подозрительно опаздывал. Неизвестно, сколько прошло времени, но терпение Борисова лопнуло, и он уже собирался уходить, как в арку парка вошел во всей своей красе… Олег Евгеньевич Фомин! Узнав в новом прохожем своего бывшего физрука, Антон всё понял и решил включить спринтера, ускорив свой шаг в противоположную сторону. — Эй, Борзый не борзей! Давай побазарим! — кричал Олег Евгеньевич, чуть ли не пустившись бегом за своим бывшим учеником. — О чем? — крикнул в ответ Антон, продолжая идти. — Я школу окончил несколько дней назад! Физра закончилась! Парень какое-то время чувствовал себя победителем, пока в его спину не врезалось что-то твердое и большое. Обернувшись, он увидел ботинок Олега Евгеньевича. — Стой, ска! — хромал физрук. — У меня второй есть. Если что, то сразу в голову. Не промахнусь же! — Вы реально больной! — процедил сквозь зубы Антон, но все-таки остался стоять на месте, гордо засунув руки в карманы своих джинсов. — Чё надо? — Побазарить о Сане Мамаевой! — запыхавшимся голосом пробасил Фома, натягивая на ногу свой потерянный ботинок. — Она же тебе небезразлична, да? — Усач, сука! — только и смог выдавить из себя Борисов. — Так и знал, что это встреча подставой пахнет. Короче, Олег Евгеньевич, мне глубоко насрать на Мамаеву. Причем, очень давно! — Да ла-адно тебе тут заливать, Борзушечка. Если б по было, тогда бы не пришел. От где логика, да? Теперь Олег Евгеньевич чувствовал себя победителем, наблюдая за тем, как в Антоне борются две стороны одной медали. — У неё этот Дима есть. Вас же не было на выпускном. Вы не знаете, чем всё закончилось. — Как не знаю? Всё знаю. Мне всё доложили. — Ну, раз знаете, то че вы от меня хотите? — Хочу спонсировать своего победителя, то бишь тебя, сынок! — И нахрена? — хмыкнул Антон. Он старался вести себя так, будто бы вся эта ситуация его до безумия забавит, но в глубине души все дрожало и клокотало. Хотелось знать план. Хотелось знать всё! И нет этих двух сторон медали. Есть две слитые в одну, и эти две, готовы бороться за Сашу, коль на выпускном не получилось это сделать. — Ты мне вот че скажи, — с ехидной ухмылкой начал Фома. — Нравится тебе Мамаева? — Не мне с вами это обсуждать! — огрызнулся Борисов. — Ну, нравится, и че? Предлагаете набить Димасу морду? — Не, он тебя сам ушатает. Мотнул головой Фома, вспоминая, как племянник одолел его на ринге. Но там, в принципе, другая ситуация была, а вот глядя на Борзого, почему-то у Олега не было сомнений в том, что «Батайск» сделает «Москву» в два счета. — У меня есть план по лучше мордобоя. — Пф… И с чего вы взяли, что я вам доверюсь? — хохотнул Антон. — Тоже мне, романтик. Я сам всё сделаю, ясно? — Ой, да че ты там сделаешь? Че ты сделаешь? Пукнешь в её сторону цветами? Где ты был со своими голубыми серенадами на выпускном, когда ей другой пацан предложение делал, а? Антон побагровел от злости и стыда. Действительно, где он был в тот момент, когда Дима делал предложение Саше? В тот момент, Антон готов был провалиться, но не сделал этого только потому, что о его чувствах никто не знал. Ну, кроме Алёны Лазуковой, и то, она тупо догадывалась. А раз никто не знал, то и нечего вбегать на сцену и выставлять себя посмешищем. На тот момент, репутация «Борзый мальчик школы» стояла на первом месте. К сожалению… Увидев, что Борисов моментально поник, а вся его напыщенная борзость куда-то испарилась, Олег Евгеньевич понял, что сейчас именно тот момент, когда парня нужно брать «горячим» и лепить из него всё, что душе вздумается. — Ладно, не дрейфь, Антоша! — похлопал по спине парня, Фома. — Есть у меня идейка одна. Стопроцентная. — Какая? — Борзый палевно оживился, чем еще больше ободрил физрука. — Сане нужен друг. — Чего? Друг? Че за лажа, Олег Евгеньевич? В чем прикол? — Да погоди ты, слюни пускать! — У нее есть Усач! — Да я знаю! — махнул рукой Фома. — Валентин у нас давно в жопе мира. Он ненадежный фрукт. Я это давно понял. А вот ты, самое то! Поехали ко мне домой, мы тут с моим личным психологом, план для тебя разработали. — Чего??? — затормозил Антон. — Каким психологом? Мне не нужен психолог! — Да не сцы, Борзый! — рассмеялся физрук. — Она тебе понравится. Только, чур, не вздумай заглядываться. Ага. Пипка до нее еще не доросла. Сегодня дождь обязан был пойти, ведь был заключен пакт о сотрудничестве совершенно двумя разными и ненавидящими друг друга людьми. И чем всё это закончится? Никто не знает. А если и знает, то тупо предполагает.