Не мой

— Можешь собирать вещи, я тебя не держу. — Нет. Это не может быть правдой. Это сон. Просто очередной сон. Я проснусь и всё пройдет. Я ДОЛЖЕН ПРОСНУТЬСЯ. ТЫ ЛЮБИШЬ МЕНЯ!!! СКАЖИ ЭТО, СКАЖИ! Просто безразличный взгляд в мою сторону и ухмылка. Как же я ненавижу его. Ненавижу себя за свою слабость. Ненавижу. Вылетаю из этой чёртовой квартиры, громко хлопнув дверью. И бегу куда глаза глядят. Так как денег на отель нет, я сейчас сижу в парке на лавочке и рыдаю, как пятнадцатилетняя школьница, которую бросил парень. А меня и так бросил парень. Сука, как же я его ненавижу. Уже, блять, час ночи, а я здесь, как уёбок один сижу и сопли жую. Глеб, наверное, даже не переживает. Хотя почему наверное? Сто процентов лежит и отдыхает, а может быть с это грёбаной Алиной трахается. — И долго ты реветь здесь будешь? — Глеб? — Нет, блять, Карлсон. Тебе нахуй телефон, если он выключен? Я тебя уже, сука, битый час ищу. Заебал со своими истериками. Что смотришь? В машину, быстро! Покорно плетусь за ним, пытаясь перестать всхлипывать. В голове не укладывается, что он меня искал. Может я ему не безразличен? Или просто лень искать подстилку, которая будет дома сидеть, готовить и ждать с раздвинутыми ногами? И вот мы дома. Как всегда мне достанется. Он что-то хочет сказать, но не успевает, его прерывает звонок. — Что-то случилось?.. Нет, солнышко, не сплю, а что?.. Ахахах. Тебе приснился кошмар? Всё, всё, я не смеюсь… Хорошо, Алина, я скоро приеду… И я тебя. Господи, как же больно, за все те 2 года, что мы были вместе, он ни разу не разговаривал так со мной, только как с какой-то швалью. Похуй, терять больше нечего. Нет больше хозяина, есть только этот сукин сын, двуличная тварь. — Знаешь, лучше бы тот сон был правдой. ЛУЧШЕ БЫ ТЫ СДОХ И ВСЕМ БЫЛО БЫ ХОРОШО. ТАМ ТЫ МНЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЛЮБИШЬ МЕНЯ. ТАМ Я САМ УМЕР. ЭТО БЫЛ САМЫЙ ЛУЧШИЙ СОН В МОЕЙ ЖИЗНИ. Там ты сдох… — уже на последних словах я перестаю кричать, говоря их тихо. Сквозь слёзы пытаюсь сказать всё то, что у меня на душе. — Нет больше хозяина и нет больше раба. Нет больше моего сердца, ты его просто уничтожил. Стоит, смотрит. Наверное, думает, как же ещё меня избить. И тут он начинает двигаться в мою сторону. Инстинктивно пячусь назад, ожидая удара. Но его не происходит. — Пойми, что это не сказка, а реальная жизнь. Мы геи, мы отбросы общества. Нам надо стараться жить нормальной жизнью. — Отбросы? Нормальной жизнью? Ты, блять, совсем ебанутый? Какого чёрта ты был со мной эти два года? Тебе нравилось бить, унижать, издеваться? Так зачем парень, можно было и девку взять! Так вот дери свою Алину, может, ей нравятся садисты? А, я всё понял, ей нравится нежно, а ты же так не можешь, тебе нужна боль. Ты решил завести семью, а меня приходить и трахать, да? Это идеальный план! Хотя я тебе обломаю его. Пойду сейчас и спрыгну, хотя нет, лучше пойду в клуб мазохистов и попрошу, чтобы меня выебали толпой, а после этого пойду спрыгну, или повешусь, или… — ЗАТКНИСЬ! Ты никуда не пойдёшь. Мелкая дрянь, хочешь чтобы тебя по кругу пустили? Хочешь сдохнуть? Совсем из ума выжил? — А кто меня остановит? Ты? — Я. Ты мой. Ясно это тебе? Хочешь счастливую и голубую жизнь? Будет! Уедем в какую-нибудь Швецию, поженимся, будем работать грузчиками, без дома, без нормальной еды и одежды! Хочешь? — Хочу. — Алло, Алина… Нет, я не приеду… Потому что я гей. — Ну что, тварь, доволен? Теперь у меня нет невесты, нет семьи и, наверное, нет работы. Заживём прекрасной голубой жизнью. Но запомни: ты всегда будешь моей мелкой сучкой. Подхожу к Глебу ближе, обвиваю руки вокруг его шеи и выдыхаю в губы: — Да, хозяин. Он начинает меня целовать, крепко прижимая к себе при этом. Я сразу ответил на поцелуй, а его руки начали скользить вниз по моей спине к попке. Он сжал мои ягодицы, как бы ещё сильнее прижимая меня к себе, я же в это время старался повторять всё то, что делал он, ибо всё ещё был в шоке. Глеб впервые меня поцеловал. Не оттолкнул, как делал это всегда, а поцеловал. Надо спросить почему он не делал этого раньше, но только не сейчас.