Противополярные

У Натаниэля идеально отглаженная рубашка, расписанная по секундам жизнь и заранее зарезервированное место белого воротничка в высотках где-то недалеко от центра Парижа. У Каса в жизни полная херня и бардак, но ему плевать с высокой колокольни. Кас зовет его хриплым «Нэйт». Натаниэля бесят фамильярные сокращение, но это Кас, а Касу можно все. С Касом жизнь как на пороховой бочке, шаг вправо, шаг влево – взрыв. Нат лавирует искусней любого стратега и будет лавировать сколько угодно, лишь бы Кас был рядом. Он ему об этом конечно никогда не расскажет – тот только грубо рассмеется сквозь зубы и отпустит очередную шуточку. - А давай свалим нахуй отсюда, - однажды прокурено говорит Кас, гася бычок о дно грязной пепельницы. В маленькой квартирке на чердаке, Натаниэль чувствует себя чем-то инородным. Кажется, что его вот-вот попросят убраться. - Куда? - Да, хоть в Штаты, - Кас стоит у подоконника, вглядываясь в мутное стекло. Нэйт задумывается, а помнит ли он вообще, с кем разговаривает? Нэйт молчит, поднимая с замызганного пола рубашку, еще пару часов назад – сиявшую свежестью. Нэйт молчит, но если Кас скажет – он уедет, и плевать на идеально распланированное будущее и место белого воротничка в Париже. Но Кас больше ничего не говорит. Через неделю проявляется Дебра и весь такой хрупко-идеальный мир идет трещинами. Все вдруг переворачивается с ног на голову, и оказывается, что это у Натаниэля – полная херня и неразбериха, а еще выдумано-картонная жизнь и полные карманы разбитых надежд. Только вот ему не плевать. Плевать как обычно Касу. У Каса – свобода, любовь и блестящее будущее. А еще у Каса Дебра. Дебра, прекрасная своей приторно-тошнотворной красотой и насквозь пропитанная фальшью. Кас, конечно, ничего не видит, смотрит на нее как на божество, тает и улыбается сюсюкано-сладкому «котенок». И Натаниэлю бы непременно стало смешно или тошно от этих наигранно-идеальных сцен любви, если бы уже не было так больно. Он старается никого не замечать, ни с кем не говорить и загружает себя делами. От этого кажется становится чуть легче, и уже почти получается дышать без боли. И жизнь в серо-однородном цвете уже почти становится терпимой и привычной, мир, построенный на обломках старого, почти кажется настоящим. А потом Дебра вновь одним махом разбивает все. Наверное, у нее особый дар ломать чужие жизни. Хотя может она просто редкостная дрянь. Натаниэлю больше верится во второе.