Во всём виноват его голос

Кояма с Накамару работали над «Шонен Клаб» уже не первый год. Но после попытки ньюсовцев прыгнуть выше головы, Кояма понял, что им есть к чему стремиться и всё ещё впереди; он жаждал чего–то нового, необычного, свежего. Он хотел измениться сам, и был бы счастлив, если бы Мару показал себя таким, каким Кояма знал его вне студии. Когда в очередном выпуске программы демонстрировали личные фотографии, каттуновцам удавалось очень хорошо обходить острые углы (не считая кроссовок Накамару). Кояма подозревал, что носящий красные кроссовки по определению не может быть скромником; было в этом и что-то от корейцев... Кей же считал, что неплохо было бы развести Мару ещё на парочку таких экстравагантностей, но для такого они были не настолько близкими друзьями. Кояма знал, что Юичи тоже вёл своё радио–шоу - и ему было интересно, много ли у того слушателей, - и насколько он сам отличался от привычного образа «правильного» мальчика. Если Мару в своём шоу вёл себя именно так, то слушать его наверняка было то ещё удовольствие. Но как бы то ни было, Кояма не был сторонником скороспелых выводов, поэтому решил предварительно послушать хотя бы пару выпусков «KAT-TUN R–One». К ознакомлению Кей готовился с особой тщательностью: проветрил комнату, поуютней устроился в постели, подложил руки под голову и закрыл глаза... Но спустя некоторое время понял, что передача отнюдь не навевает сон; она была совсем не такой, какой Кейичиро её представлял, а достаточно интересной. И весёлой. Похоже, Накамару, оставаясь профессионалом, получал от работы настоящее удовольствие. Он смеялся и остроумно отбивал подначки Уэды; Кояма был уверен, что такой лёгкости можно было добиться только при чисто дружеском общении. Но окончательно проснуться его заставил вовсе не Мару, которого Кей так стремился понять. Страстное желание раздобыть старые выпуски шоу, пробудил в нём его гость. Уэда Тацуя. Загадочный Уэда Тацуя. Его низкий, хрипловатый смех завораживал. А то, с какой лёгкостью Тацуя вил из Мару верёвки, одновременно и восхищало, и смешило. Кояма не знал, как он дошёл до жизни такой; теперь ему хотелось узнать об Уэде всё – от детских воспоминаний до привычек любимых собак. Он готов был слушать его голос бесконечно и понимал, что тонет… Но успокаивал себя тем, что не видел в этом ничего особенного. Но Кояма плохо представлял каков объект его чувств в повседневной жизни. Встречаться им приходилось редко и исключительно на сцене, когда NEWS и КАТ–ТУН работали в одной программе; правда иногда ещё на съёмках в Шонен Клабе. Он знал о дружбе Уэды с Накамару, слышал и об их совместном отпуске. И, естественно, о нашумевшей истории, как Рё–чан довёл Тацую до слёз в прямом эфире. Но эта информация не имела ничего общего с тем, что он представлял, когда слышал Уэду по радио. Зная специфику радио-шоу, Кояма прекрасно понимал, что большинство препирательств между Уэдой и Мару не более, чем работа на публику. Кей помнил золотое правило успеха – если хочешь, чтобы на твою работу обратили внимание, ты должен вложить в неё душу. Он достал и прослушал всё, что было и чего не было в эфире – старые выпуски, вырезанные моменты; раздобыть последнее было непросто, но оно того стоило. И каждый новый выпуск «KAT-TUN R–One» он ждал с огромным нетерпением. *** …Подобное положение его вполне устраивало. Кояма плыл на волнах своих чувств и не желал ничего менять. До тех пор, пока Накамару на «Геккан Коямару» не решил похвастаться одногруппниками. Сказать, что это застало Кояму врасплох – значит, ничего не сказать. Ему хотелось побиться головой об стену, когда он увидел фотографии Уэды, но профессионализм взял вверх над чувствами и он не выдал себя ни взглядом, ни жестом. Сломался Кей только, когда пересматривал запись; лицо Уэды отпечаталось у него на внутренней стороне век… Потом Кояма не раз ловил себя на том, что не может оторвать глаз от вожделенного фото. Нелепая толстовка с капюшоном, усталое лицо. Большие, круглые, как у совы, глаза. Они отливают янтарём, когда Тацуя смеётся или щурится… Но Кею казалось, что они плохо сочетаются с бархатным, глубоким голосом. Но всё равно – он прекрасен. Тогда до Коямы дошло, как он попал. Сначала голос, потом лицо – и, хотя одно с другим никак не желало складываться в единый образ, Кей понимал – это Уэда. И Кояма любит его. Он задумался, пытаясь вспомнить, когда влюблялся в последний раз. Когда чувствовал нечто подобное? Так, чтобы каждое утро просыпаться с мыслями о том, что никогда не случится, но чего ужасно хочется... Кояма чувствовал себя живым, как никогда; он лелеял свои чувства и с трудом дожидался окончания рабочего дня, чтобы можно было придти домой и услышать любимый голос, рассказывающий истории, которые Кей знал уже почти наизусть... *** Лето пролетело, как один длинный жаркий день. Они с Мару всё так же продолжали работать над Шонен Клабом. Но в один прекрасный день очередной сценарий заставил Кояму насторожиться – гостем программы планировался кто–то из КАТ–ТУН. – Накамару–кун и кого же ты ухитрился заполучить? И как? Шантажом, угрозами, подкупом? – Уэду, – ответил Мару, и когда за режиссёром закрылась дверь, добавил, – ему просто не терпелось познакомиться со своим поклонником. Кояма от неожиданности прикусил губу. – А я его знаю? – в случайность не верилось совсем – в смысле никак... Накамару рассмеялся. Но Кояме было не до веселья. Он даже и не помышлял о встрече, предпочитая держаться на расстоянии. Может, со стороны он и казался сталкером – но только со стороны... *** Перед съёмками Кей заглянул в гримёрку. Он уже закрывал дверь, как его остановил знакомый голос: – Кояма–кун, можно тебя на секундочку? Живой голос Уэды был намного лучше... Кей вздрогнул. Перед ним стоял Тацуя - босиком, в длинном, свободном свитере и мокрой головой. Кояма попытался выдавить из себя улыбку. – Да? – Давай, прежде всего, договоримся о том, что я – не девушка! Хотя Кояма никогда не думал о Тацуе в таком ключе, он был уверен, что немедленно покраснел, как помидор… – Огромные, круглые глаза, да? Я, конечно, польщён, но меня впервые сравнили с героинями сёдзё–манги. У Коямы перехватило дыхание. Уэда поджал губы. – Всё дело в несоответствии, - пролепетал Кояма. – Прости? – Голоса и внешности. Одно с другим не сочетается. – Ну надо же! А я-то думал, что всё дело в прессе, – смех у Тацуи оказался таким же, как по радио. У Коямы задрожали колени. – Интересный ты человек, Кояма–кун!.. – На выход! – в гримёрку заглянул Накамару. – Две минуты до эфира! *** – Держи, – Мару протянул Кояме бумажку с номером телефона. – Позвони ему. Кею такой жест показался ужасно романтичным… В ту ночь «KAT-TUN R–One» он слушал с мечтательной улыбкой. *** – Дай мне свой номер, – попросил Уэда. Кояма всё же набрался смелости и позвонил. Он знал, что его номер высветился у Тацуи на дисплее, но тот, видимо, решил быть вежливым. – Зачем? – Кояма напомнил себе, что надо держать себя в руках, что ему уже двадцать шесть, а не шестнадцать… Не помогло. – Затем, что тебе мой голос нравится больше моего торса. Я заинтригован. – Разве я такое говорил? – Хм, – Уэда кажется разочарованным. – Значит, тебе нравится не только мой голос? – Уэда–кун, – Кояма рассмеялся, такого странного разговора на его памяти ещё не было. – Что конкретно ты хочешь услышать? – О, нервничаешь? Интересно… Кояма покраснел. – Провокатор! – Мне что, извиниться? Кояма впал в ступор, молчание затянулось... – Уэда–кун? Ты любишь кофе? – Хм… Пригласи меня – и узнаешь! Ответить Кояма не успел, Тацуя отключился. Вздохнув, Кей в сотый раз задал себе сакраментальный вопрос – а ему это надо? На стадии платонического восхищения было гораздо комфортнее… Но потом решил, что так даже интересней. *** …Теперь перезванивались они постоянно. Кей наслаждался волшебным голосом через гарнитуру, занимаясь домашними делами. Временами, выпадая от восторга из реальности. – Кояма Кейичиро, ау! Я сказал, что стою под окнами вашего магазина, а ты даже ухом не повёл, – Уэда засмеялся. – Серьёзно? – О чём задумался? «О том, что ты не умеешь врать», – подумал Кей, но сказал совсем другое: – У тебя красивый голос. – Интересно, а что ты делаешь, когда слушаешь меня в полном одиночестве..? - Тацуя фыркнул. – Мне просто нравится с тобой разговаривать, ты успокаиваешь, – Кояме, показалось или Уэда действительно напрашивался на комплимент? – Кстати! До кофе мы так и не добрались… Упрёк или вызов? – Настаиваешь? – Естественно! Всё–таки вызов. *** После памятного разговора, Уэда сделал всё, чтобы встретиться с Коямой. В конце концов, он выловил Кея после очередного интервью. Как и где ему удалось раздобыть рабочий график Коямы, история умалчивает. Обед прошёл в тёплой, дружеской обстановке, несмотря на то, что Кей беззастенчиво пялился на Уэду. – Ты такой милый, когда задумаешься, – подколол его Тацуя, обнимая на прощание. И исчез, оставив Кея в растрепанных чувствах. *** – Как я понимаю, тебе нравится его голос, лицо, тело… даже поддразнивания… Я ничего не упустил? Они с Шиге сидели у него, собираясь посмотреть новый фильм. Като уже давно был в курсе его ситуации – и по мере сил пытался помочь. Просто Кей в очередной раз пожаловался, что теряет от Уэды голову. – Вроде нет, – Кояма в глубине души надеялся, что Шиге хватит тактичности промолчать. Зря… – Ты по уши влюблён! – Като улыбнулся. – И определённо не без взаимности. Не тормози, пригласи его на свидание! – А я так надеялся, что всё останется, как было. Безответная любовь и всё такое. Кроме того, я не уверен, что ему нравятся парни… Шиге прыснул. – Попытка – не пытка! *** Когда Кояма узнал, что Накамару снова принёс на передачу фотографии одногруппников, то едва сдержал стон. Но, увидев фото Уэды, где Тацуя дёргает себя за волосы, спрятав глаза за тёмными очками, он не выдержал и расхохотался. После эфира ему на телефон пришла смс-ка. «Как тебе поза?» Написать ответ ему помешал Накамару. – Как у вас, однако, всё запущено... Это ж надо было в прямом эфире задать вопрос о фетишах Уэды! – и шёпотом добавил. – Для справки – ему нравятся длинные ноги. Кояма машинально посмотрел на свои… *** – Уэда–сан? – Тацуя осуждающе фыркнул. – Ты серьёзно? – Я просто хотел быть вежливым. Ты же старше. А мы обязаны подавать хороший пример… – Угу, и ты всем своим семпаям задаёшь такие вопросы? – Я не специально! Просто хотел полнее отразить твой внутренний мир! Надо же было с чего–то начать… – Да ну? – Я из самых лучших побуждений! – Ну хорошо, убедил! Прощаю… Кояма отпустило; ему совсем не хотелось, чтобы Уэда злился. *** Чтобы попасть в квартиру Уэды, Кояме пришлось существенно потратиться на взятки, приглашения на обед и телефонные переговоры. Открыв дверь, он на цыпочках прошёл в гостиную, но Тацую нашёл только в спальне. Уэда крепко спал, устроив больную ногу на груде подушек. Кояма неслышно, словно кот, подошёл к окну, раздвинул шторы и впустил в комнату свежий воздух. Потом собрал разбросанную на полу одежду и аккуратно сложил её на стул. У выхода из спальни Кей заметил костыли и на секунду прикрыл глаза. Забрав с прикроватной тумбочки пустую посуду, он направился в кухню, чтобы разогреть предусмотрительно принесённую с собой еду. Когда Кей вернулся с полным подносом, Уэда уже проснулся и, зевая, пытался понять, что происходит. – Пахнет вкусно, – принюхался Тацуя. – Домашним раменом, – Кояма, присел на край кровати. Ему ужасно хотелось убрать с лица Уэды чёлку, но он стеснялся. Зато помог сесть поудобнее, подоткнув под спину подушку. – Кояма–кун, а как ты вошёл? – Секрет. Уэда понимающе улыбнулся, и у Коямы сжалось сердце. – Мама готовила? – Да, – Кояма протянул ему стакан воды, а потом ненадолго исчез на кухне. – Ты меня испугал, – признался он, вернувшись. – Прости, так получилось. – Понимаю. Но ещё два концерта отпахать... – Зато теперь я в хороших руках! – Уэда поднял взгляд от пустой тарелки. – А добавки можно? Ему было хорошо. Он понимал, что с ним играют, но не обижался. А когда сытый и довольный Тацуя уснул у него на коленях, Кояма почувствовал себя по–настоящему счастливым. Уходить не хотелось. На следующий день он пришёл к Уэде уже не таясь – и потом всю неделю старался хоть на несколько минут заскочить к изнывающему от скуки больному. Уэда его визитам откровенно радовался. А Кояма, засыпая, неизменно прокручивал в голове их дневной разговор. *** А потом общение снова плавно вернулось к звонкам и электронной почте. Так продолжалось до середины сентября. – Как насчёт ужина? Ты мне задолжал! – спросил Мару. – Конечно, не вопрос. Куда идём? Вечером он получил смс–ку с адресом. – Добрый вечер, Кояма–кун. Теперь ты Накамару по гроб жизни обязан. Будешь кормить его обедами до конца года, – съехидничал Уэда. – Что?! Кояма был так возмущён, что не сразу заметил, что Тацуя без костылей. В руках он держал корзину. Рядом стояла ещё одна. – Держи, – он протянул Кояме корзину. – Надеюсь, ты оценишь мои старания! А я возьму остальное. – Э–э–э… – Полезли на крышу, посмотрим на звёзды! Приглашаю на ужин под луной! Представляешь, мне было так скучно, что я даже дораму с Нишикидо посмотрел! Он, конечно, свинья, но играет неплохо! Услышав знакомое имя, Кей пришёл в себя. Несколько дней назад, Рё–чан, обняв Кояму за плечи, назвал его идиотом, сказав, что нормальные люди не западают на волшебных фей. – У него доброе сердце, – сдал отдногруппника Кояма – Нимб не жмёт? – хихикнул Уэда. Они поднялись на крышу. Вид оттуда открывался потрясающий. Кояма ворчал, что Уэда слишком рискует для человека, только расставшегося с костылями. Тацуя все замечания благополучно пропускал мимо ушей. Когда они расстелили одеяло, Уэда довольно потянулся. – У тебя, правда, красивый голос, – сказал Кояма, когда Уэда замурлыкал себе под нос. – Верю на слово, – хмыкнул Тацуя. – А тебе кроме моего голоса, что–нибудь ещё нравится, или как? У Коямы на языке вертелся целый список, листов на пять. За прошедшее лето он достаточно насмотрелся на Уэду, и ему было что сказать. Но он промолчал. Расправив, одеяло, Кей поднял голову. – Или как, – ответил он. *** – Я думал, одурею в четырёх стенах, – признался Тацуя. Кояма откровенно любовался им. Уэда растянулся на одеяле, прикрыв глаза и вытянув руки над головой, отчего у него задралась рубашка. Кей представил, как он невесомой лаской касается обнажённой кожи, пробегая кончиками пальцев по животу и ключицам. Он представил, как прикасается к сильным рукам, ненадолго задерживаясь на сгибе локтя. И как от этой нехитрой ласки Уэда млеет, пытаясь, сдержать смех и… на этом останавливается, чувствуя, как щёки обдаёт жаром. Подняв глаза, он встретил внимательный, прищуренный взгляд. – Хорошо-то как! – Уэда дёрнул его за рукав, заставляя улечься рядом. Они немного полежали в тишине, а потом Уэда достал из сумки толстовку и сунул её под голову. Заметив, что Кояма дрожит, Тацуя приглашающе приподнял край одеяла, которым успел накрыться. – Забирайся. Кей посмотрел на него с некоторым сомнением. – Стоит ли? – Я не прошу, я приказываю, – промурлыкал Уэда. Кояма не уверен, задрожал он от холода или от бархатных интонаций в таком знакомом голосе, но спорить совсем не хотелось. – Воля ваша, – и нырнул в тёплый кокон. Прижавшись к Уэде вплотную, Кей смущённо кашлянул. – Мы прямо, как подростки на первом свидании… Он понимал, что несёт чушь, но все умные советы Шиге от близости Тацуи моментально вылетели из головы. Уэда хихикнул и повернулся к нему лицом. – Не знаю, не знаю… Тебе видней, – обдал он горячим дыханием ухо Коямы. – Я-то учился в школе для мальчиков... Сердце Кея пропустило удар. – Уэда–кун, я вроде тоже мальчик. – Заметно! – Правда? – Кояма резко замолчал, почувствовав прикосновение языка к мочке уха. – А ты как думаешь? – Я люблю тебя, – выдохнул Кояма. Губы Тацуи были слишком близко к его губам... Его тихий, немного хриплый голос действовал на Кея, как дурман… – Всего? – Уэда провоцировал. – Издеваешься? – Ага! Ты же такой милый, когда… Кояма посчитал, что с него хватит; зарывшись рукой в рыжие волосы, он накрыл губы Тацуи своими. Боже, как давно он мечтал об этом поцелуе! И удовлетворённо улыбнулся, ощутив на своих губах, кончик языка. И сильные руки на талии… Кояма больше не сомневался, он крепче прижал Уэду к себе, целуя его медленно, глубоко, смакуя. Опустив руку на бёдра Тацуи, Кей почувствовал, как тёплые пальцы прикасаются к его пылающим щекам. Поцелуй прервался лишь, когда оба вспомнили, что хотя бы изредка надо дышать... – Хороши подростки! – хихикнул Уэда, спрятав лицо у Коямы на груди. Кей не мог не согласиться. – Не то слово! – кивнул он, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди. И осторожно добавил – Только после таких приключений, они начинают встречаться. – Мысль не лишена логики, – согласился Уэда, целуя Кояму в вырез рубашки. – Я не возражал бы встречаться с Коямой–куном. Кояма судорожно выдохнул, даже не заметив, что сдерживал дыхание. *** Утром Кей проснулся первым. Затёкшая шея отказывалась подчиняться, но это не имело значения – главное, что он успел к восходу солнца. Потом Шиге ещё долго над ним подшучивал, называя неисправимым романтиком, но его это уже не смущало. *** – Давай завтра позавтракаем где–нибудь, – соблазнял Уэда по телефону. – Я бы рад, но мы уже договорились с Мару… – Знаю, я снова ваш гость, – добил Тацуя. – И ещё… Не волнуйся о Юичи, я с ним поговорю. Кояма сглотнул. – О чём? – Да так… объясню ему, что мне просто необходимо позавтракать со своим парнем. Положив трубку, Кояма улыбнулся. Кажется, он должен Накамару гораздо больше, чем думал… Конец