Lullaby

Audiomachine – Triumph & Loss Молочно-белый туман медленно полз по рельефным стволам вековых деревьев, опускаясь на траву. Рассвет только занимался, а птицы уже вознесли тревожные трели к небу. Звери спешили скрыться в чаще, убегая от мрака, ползущего следом за туманом. Трава жухла, листья осыпались с деревьев, звери, настигнутые тёмной силой, падали и больше не поднимались. Жизнь леса угасала. В одном из раскидистых деревьев, вокруг которого изгородью поросла голубая гортензия, пробудилась ото сна маленькая дриада. Она неловко потёрла голые плечи, ёжась от холода, пробирающего до костей. Это было необычно и пугающе — в деревьях дриады не чувствовали ни холода, ни жары. Там всегда было тепло и уютно, кора оплетала тело словно кокон, и дриада могла спать веками, отрекаясь от внешнего мира. Почувствовав холод, маленькая дриада испугалась. Крошечные пальчики коснулись коры, и та раскрылась перед ней, позволяя выйти наружу. Могильный холод дыхнул в лицо девочке. Из приоткрывшихся алых губ вырвалось сизое облачко пара. Большие золотисто-карие глаза широко распахнулись, с ужасом созерцая, как следом за туманом к дереву подбирается тьма. Дриаде казалось, что в ней она видит зловещие тени, скалящие острые зубы, радостно завывающие, предчувствующие невинные смерти. — Йаванна*, — тихо прошептала маленькая дриада, боязливо опуская детские ножки на траву и тут же срываясь на бег. — Сохрани, Йаванна. Страх сковал детское сердечко. Короткие ножки не могли далеко унести от стремительно нагоняющей тьмы. Громко шмыгнув носом, девочка бросилась к старому дубу, чья крона укрывала от палящего солнца юные деревья на несколько метров. То было старое дерево, повидавшее много радости и печали на своём веку. — Бабушка! — звонкий голосок взвился к густой кроне. Оглянувшись назад, дриада испуганно пискнула и бросилась ближе к дереву, забираясь на огромные корни. Кулачки принялись стучать по стволу. — Бабушка, проснись! Бабушка! Тьма подкрадывалась всё ближе. В широко распахнутых глазах ребёнка застыли слёзы, её крохотное тельце дрожало от холода и ужаса. Дриаде было всего лишь четыре года от роду, и она совсем не была готова умирать. Дуб за спиной малышки протяжно вздохнул и заскрипел. Кора распахнулась, как двери, и навстречу тьме, опираясь на ветвистый посох, вышла седовласая старуха. Тёмные как сама ночь глаза зорким взглядом окинули лес, замечая и погибших зверей, и растения, и жмущуюся к стволу дуба малышку. — Прочь! — закричала старуха, ударяя по корням дерева посохом. Полыхнул свет, но его было недостаточно. Ползущая тьма замерла на мгновение и снова возобновила своё движение. — Прочь, гниль! Ты зашла слишком далеко! Йаванна покарает тебя, падаль! Мрак зашипел, клубясь у корней дуба, словно живой, злясь и лязгая острыми зубами. Старуха снова ударила посохом, и свет заструился по траве, отгоняя тьму. Маленькая дриада прикрыла глаза ладошками, отгораживаясь от происходящего густой гривой каштановых кудрей. — Не бойся, дитя, — услышала она над собой мягкий старческий голос. Сухая как пергамент рука огладила непослушные кудри, поправила съехавший на бок широкий венок из цветов и листьев. — Всё закончилось. Тьма отступила. Девочка боязливо отняла от лица ручки и огляделась по сторонам. Первые рассветные лучи, пробравшись сквозь крону, освещали землю, но не было больше зелёной травы и раскидистых кустарников. Деревья были поражены гнилью, земля была будто выжжена, а в воздухе повис отвратительный смрад. Малышка поёжилась, поднимаясь на ножки. Когда она успела упасть на колени, дриада не помнила. — Что это было, бабушка? Я проснулась оттого, что мне стало так холодно. И было так темно и страшно, — детский голос дрожал и звенел колокольчиками. Старая дриада взяла девочку за руку, помогая ей спуститься с корней, и повела следом за собой. — Зло просыпается, дитя моё. Я предчувствовала его пробуждение, но не знала, что всё случится так скоро, — старуха сокрушённо покачала головой, бросив взгляд в сторону прогнившего дерева, в котором навечно была заперта одна из дриад. Страшнее смерти нельзя было пожелать — быть опороченной тьмой, превратиться из чистейшего создания Эру в гниль. Заметив, что малышка всё ещё дрожит, старуха ободряюще ей улыбнулась: — Не бойся, мой солнечный лучик Ио. Мы покинем эти земли. Уйдём туда, где Мрак и Зло не настигнут нас. Не плачь, мой лучик. — Я не плачу, бабушка, — шмыгнула покрасневшим носиком девочка. — Просто мне грустно, — малышка оглянулась назад, глядя на изувеченный, когда-то вечнозелёный край, где она была рождена и радовалась каждому дню. Тоска закралась в детское сердечко. — Поспешим, моё дитя, — потянула девочку за руку дриада, уводя всё дальше в лес. — Нам нужно собрать наш народ. Осталось слишком мало времени. В нашем пути его всегда будет слишком мало.