Tesla boys

      Ну, когда ты уже с ним поговоришь? – Костя развалился на диване рядом со мной.       - Кость, - пихаю его локтем левой руки, а правой закрываю глаза.       - Ты уже все решил, давай, скажи ему, - он выключает работавший до этого телевизор, поворачивается ко мне и откидывает мою руку. – Мидборн, будь мужиком уже.       Я издаю жалобный звук, поднимаюсь и плетусь к комнате Антона.       Помню, как буквально на прошлой неделе Костя сообщил, что покидает группу, и как после этого вонял Антон. Он не ругался, не истерил, он просто превратился в большую занудную старуху, которая тусует дни напролет в комнате и пишет новые песни. С Костей все так легко прошло, потому что у нас была коллаборация Tesla boy и Poko Cox. Но я-то не приглашенная звезда, я Tesla boy, и меня ждет ураган эмоций от Севидова, ну, или порка, в крайнем случае.       Стучусь к нему.       - Да, - слышится после секундной тишины.       - Ты занят? – прохожу в комнату и вижу открытый скайп, значит, с Малыгиной говорил.       - Не, садись, - он опускает крышку ноута.       Я мнусь у двери, желая покончить с делами. Но он хватается за узел, завязанный на бедрах рубашки, и тянет к себе. Я чувствую его тепло на коже. Это так внезапно для меня, когда его прикосновения становятся какими-то другими. Нет, ни в человеке, ни в прикосновении нет ничего странного. Дело, скорее всего, в ощущении, которое оно вызывает и которое оставляет. Его касание способно прожечь одежду и гореть на месте соприкосновения, вызывая давление внизу живота и оставляя след. Эти ебанутые бабочки под ребрами, бешеный ритм сердца, отбиваемый в висках, в глазах звезды, а в горле шерсть животных.       И почему это всегда случается рядом с ним?       Он идет спиной к дивану, тянет меня к себе ближе, потом, приобняв за плечи, усаживает на диван.       - Отлично, я хотел с тобой поговорить, - начинаю было я, усаживаясь.       - По поводу тура? Да, я тоже думал о нем, - в момент на журнальный столик вываливается куча бумаг и карт городов. – Я вот тут думал, если мы поедем в октябре в тур по Европе, то было бы круто на пару дней остановиться в Минске, я так по нему соскучился. Да и родственники там у меня.       Я прикрываю глаза, слушая о спортивной карьере семьи и о блестящем будущем футболиста, от которого ты отказался. Так мой разговор об уходе перетекает в монолог Антона о себе любимом.       - А еще нам надо прослушать пару ребят. Я тут отобрал парочку и хочу услышать твое мнение, - из ниоткуда появляется ноут, и по комнате разносится звук гитары.       Я прикрываю глаза, постанывая про себя. С чего это вдруг ему стало интересно мое мнение? Студницин же появился без моего согласия, как и Костя.       - Вот этот, - тыкаю пальцем в играющего на экране мужика, спустя примерно пятнадцать просмотренных видео.       - Серьезно? – он убирает прядь моих отросших волос за ухо. – Мне тоже Стас понравился больше всех. У него и ритм четкий, и играет он в группе, которая делает не просто скучный рок без…       Но я опять не слушаю, все мое внимание сосредоточено на пальцах. Его пальцы теребят прядку моих волос. На самом деле, я терпеть не могу, когда так обращаются с моими и без того вьющимися волосами. Даже Яне не позволяю такие игры. Прядка скручивается в жгутик, и ты, для верности, еще немного мнешь ее между указательным и большим пальцами, потом, очевидно понимая, что таким образом у твоего басиста могут появиться дреды, ты решаешь исправить ситуацию. Я четко слышу, как в попытке распутать клок, ты выдергиваешь мне пару волосинок. Болезненно щурюсь, понимая, что без потерь мои волосы точно не уйдут из этой комнаты. Но тебе же все равно, да, Антон? Ты продолжаешь мне рассказывать биографию Стасика. Яна говорит, что я необычайно красив, когда сплю, и очень часто я чувствую на своем лице ее обжигающее дыхание по утрам, чувствую взгляд, аромат духов, а потом чувствую на своем лбу секундное прикосновение ее губ. Так она любит будить меня в Москве. Но мы не в Москве, мы в туре, и уже не помню, что за город сейчас у нас, и с затруднением могу назвать страну. Но я точно знаю, что кто-то прижимает меня за талию к себе, попутно сопя мне в шею и, судя по всему, видит яркие сны. Я на 200 процентов уверен, что это не Костя, потому что за долгие годы концертов его утренний стояк мне стал хорошо известен. А вот сейчас в меня вжимается совсем не дружеский стояк Поко. Я ерзаю, смотрю на загорелую кожу и понимаю, что меня обнимает Антон. Должно быть, монологи о деде/дяде/Косте/Мише/Стасе и бог знает еще о ком меня так сильно утомили, что я вырубился. Но вот вопрос, почему же Севидов не отправился в кровать, а крепко прижимается сейчас ко мне.       Притихаю, понимая, что Антон проснулся. Слышу, как он ерзает на диване, но отпускать меня из объятий не решается. Не знаю почему, но тогда так не хотелось притворяться спящим. Было интересно, как он поступит, увидев меня бодрствующего. И вот, привстает немного, тянется ко мне, чтобы заглянуть в лицо, замечает мои открытые глаза и, смущаясь, выпускает из объятий.       - Доброе утро…- немного растерявшись, шепчет хриплым ото сна голосом, сползая с дивана.       - Доброе, - потягиваюсь и смотрю в удаляющуюся спину. Шум воды - десять, пятнадцать минут. Я разваливаюсь на диване, который теперь принадлежит только мне, и думаю о том, сколько времени нужно Антону, чтобы привести себя к привычному виду.       - Дим, - открываю глаза, он надо мной уже весь при параде, ухоженный и благоухающий. - Давай покатаемся на велосипедах?  Если бы я не лежал, я бы упал. Но эта странная просьба заставила меня проснуться окончательно.       - Куда поедем? – спрашиваю, беря свой велосипед в прокате.       - По тропинке. Там решим, куда дальше, - Антон окинул придирчивым взглядом меня и, довольно улыбнувшись, сел на своего железного друга.       Белую свободную футболку Антона трепал легкий ветер, что заставило меня улыбнуться. Мы двинулись по узкой тропинке, что лежала вдоль кромки леса прямо за отелем. С другой стороны было поле. Ветер трепал молодые колоски, и от этого звука хотелось устремиться вместе с велосипедом в пушистые белые облака к какой-нибудь горе. Солнце пригревало все сильнее, в лицо дул тёплый, свежий ветер. Мы ускорились, обгоняя друга. Антон стремился вперед, стараясь все время быть впереди, и вдруг резко свернул в лес. Я удивился, но последовал за ним. В лесу было прохладно. Пахло елью, где-то вдалеке скрипели верхушки деревьев. Антон прислонил велосипед к одной из берез и продолжил свой путь пешком.       - Ну, куда ты? - я шел следом, под ногами жалобно хрустели кусочки коры и мелкие веточки.       Антон вдруг остановился и развернулся ко мне. Он подошел медленно, обнимая за талию.       Где-то над головами мелодично запели птицы, и я улыбнулся, чувствуя все волшебство этого момента.       - Ты ведь тоже хочешь уйти? – он впечатал меня в дерево.       - Антон, - пытаюсь отодвинуться от шершавой коры, которая колит меня через тонкую футболку, впиваясь в нежную кожу и оставляя следы.       - Дима? – его глаза в ворохе ресниц поедали меня.       Я сделал последнюю попытку отстраниться от дерева, которое причиняло столько дискомфорта.       - Мне предложили работу, - начал я, неожиданно получив свободу. Антон подошел к велосипеду и облокотился на него.       - Угу, - он сложил руки на груди и уставился на свои кеды.       - Группа одна, я слушать давал тебе, ребятки из Тольятти.       Он кивает и закуривает. Меня пугает его реакция, он слишком спокоен. А еще больше пугает, что мы уехали в какой-то лес, а дорогу обратно я не очень помню.       - Я понял, что Костик тебя потащит за собой, - он затягивается. – Думал, ты раньше подойдешь.       - Я не сразу согласился, - подхожу к нему, отнимаю сигарету и тоже затягиваюсь.       - Когда уходишь? – после долгого созерцания моих ног спросил Севидов.       - Как вернемся в Москву, - он кинул мне шишку на ботинки.       - Значит, пятница, - он все еще смотрел на испачканные ботинки.       - Да, - я уже и не знал, что сказать ему. Эта реакция выбила меня из колеи. Где ор, истерики, битье посуды?       - Поехали в отель? – я и не заметил, как он оседлал велосипед.       - Антон, - начал было я, но Севидов уже направился в отель, совершенно забыв о том, что я неопытный ездок на велосипедах.       Оставшиеся дни до отлета Антон не общался с нами, сидел в комнате и появлялся только на завтраках, репах и концертах. Его лицо становилось все более худым и бородатым, что, надо отметить, очень ему шло.       И вот пятница, глубокая ночь, и мы уже прошли регистрацию, и сейчас наш последний полет. Я сижу с Антоном, который, крайне серьезный в своем шикарном кресле бизнес-класса, что-то опять набивает на ноуте. А я сижу рядом и трясусь. Впервые в жизни мне дико страшно лететь.       - Что с тобой? – наконец обратил на меня внимание Антон.       Ну и как ему признаться, что я решил начать бояться летать? Антон посерьезнел, схватил меня за рукав куртки и потянул в сторону туалета. Антон успел затолкать ватного меня в узкую кабинку и зайти следом. В узкой кабинке мы едва умещались вдвоем, поэтому касания тел было не избежать. Я не могу отрицать, что это приятно. Я, прикусывая губы, поправлял волосы, переступал с ноги на ногу, немного виляя бедрами. В общем, вел себя не совсем по-мужски и совсем не как обычно. Наконец, Антон сделал первый шаг и прижался ко мне, насколько позволяло пространство, а оно позволяло, и завораживающе тихо прошептал прямо в губы:       - Поцелуй меня.       Этого было достаточно, чтобы довести прятавшегося некоторое время внутри зверя до края, разбудить его, дать волю. Я толкнул Антона, вжав в дверь, и сразу же преодолел препятствие в виде губ языком. Он жадно исследовал охотно поддающийся новой ласке рот, тихо постанывая то ли от накатившего желания, то ли от осознания ситуации. Хотя об адекватной оценке сейчас не могло идти и речи, мы оба были вовлечены в интересный процесс и полностью отдавались друг другу. А я думал лишь о том, что может произойти дальше, о том, каков Антон в постели, как стонет, как двигается. От подобных мыслей я распалился ещё сильнее и в порыве прикусил язык Антон.       - Ау, Дима, что это было? – Севидов недоуменно захлопал ресницами и стал водить языком по небу, смакуя ощущение.       - Тебе же понравилось, замолкни! – я с удовольствием продолжил безумие, в которое он меня втянул. Антон углубил поцелуй и стал более настойчивым. Теперь он был хозяином положения, а я – средством исцеления в его руках. Когда в голове пронеслась мысль, что он перехватил инициативу, я резко развернул Севидова лицом к двери и прижался пахом к его манящей попке, плотно обтянутой черными штанами.       - Я не сделаю больно. Ты веришь мне? – шепча, я перебирал пряди и поглаживал плечо с вытатуированным мужиком. - Не надо… Этого… Этого достаточно. Я могу остаться ещё, но мы ничего не сделаем, - он задыхался, что сводило с ума ещё больше.       - Прекрати, ты сам меня позвал, сам начал это, - почувствовав дрожь в прижатом к двери теле, я облизнулся в предвкушении долгожданного расслабления. Нежно, почти невесомо поцеловав вздрагивающего Антона в шею, я продолжил опускаться губами вниз по руке до самой ладони. Каждый пальчик был одарен тщательным вниманием, Антон был на пределе, судя по всему, он ещё никогда не подвергался таким сладким ласкам, тем более со стороны мужчины.       - Не надо, Дим, пожалуйста, - мощный на сцене голос ослаб в маленьком душном помещении и почти сник.       - Повтори ещё, и я прекращу, - сразу после сказанного я поднялся и запустил пальцы в густые волосы, массируя голову.       Он же выгнулся в ответ и простонал что-то невнятное, после чего прижался сзади ещё плотнее. Улыбнувшись, я напоследок потерся о гладкую кожу, а после аккуратно стянул узкие штаны вместе с трусами, оголив округлые формы, и… остановился. Именно в этот момент я понял, что не имею ни малейшего понятия о том, как это происходит между мужчинами: что нужно делать, как делать правильно, будет ли кому-то больно. Набрав в легкие побольше воздуха, я прокрутил в голове данное несколько минут назад обещание.       - Ну? - простонал вжатый в дверь Антон, призывно двигая бедрами.       - Что ну? - я судорожно пытался понять, что же делать с телом, о котором так давно мечтал.       - Ты что там застыл? - он прогнулся в спине, заставляя мой член дергаться от желания.       - А что делать-то? - я разглядывал его красиво вытянутую спину и загорелую кожу, совершенно не понимая, что делать со всем этим.       - Блять, - простонал Севидов. - Ты с Костей столько времени и не узнал, что делать? - с этими словами я оказался вжатым в дверь туалета. Хорошо быть тощим, в любой конуре можно устроиться с удобством. Мои джинсы с бельем были моментально опушены до колен, и не успел я возьмуться такому активному действию, как меня выгнули, раздвинули ягодицы и с минуту созерцали все это.       - Ну?- я уже набрался смелости, решив отдаться воле случая и оказаться на месте Даши.       - Оближи, - услышал я томный голос и тут же мне в рот вторгся его палец.       - Блять, - все, что я мог произнести, когда его палец оказался во мне. Он двигался во мне и это был такой адский дискомфорт, что если бы не дверь, я бы уже давно убежал. - Хватит!       Антон остановился, но палец все еще был во мне... такое чувство, что я хочу срать, но у меня запор.       - Что?       - Пожалуйста! Прекрати.       Он, наконец, вытащил палец, натянул свои джинсы и прислонился к раковине.       - М-да… - протянул он. - Хреновые из нас педики. Ты не знаешь, что делать, и не можешь расслабиться, а я даже растянуть тебя не смог.       Я расхохотался, радуясь, что у меня есть Яна, а у Антона Даша, с которыми не бывает таких казусных ситуаций, и которые никогда не узнают о том, что произошло сегодня.