Eyeliner

Джэхе смотрит на свое отражение в висящем на стене ванной зеркале и проводит кисточкой тонкую линию по верхнему веку. Рука дрожит, линия выходит неровной. Джэхе упрямо поджимает губы, стирает получившийся кошмар и пробует заново. Как давно он этого не делал. Забавно, некоторые до сих пор называют его ольджаном, хотя он давным-давно таковым не является. Несмотря на все самоуверенные фразочки, он не считает себя красивым, даже привлекательным не считает, если на то пошло. Хотя при наличии живого парня, он должен бы ощущать себя хотя бы желанным, но… «Парень, ха», - Джэхе усмехается сам себе. Один глаз, наконец, накрашен, почти идеально, можно приниматься за второй. Можно ли назвать Чихо его парнем? Джэхе плотно сжимает губы. Пора взглянуть правде в лицо и признать, что их отношения мало напоминают отношения нормальных пар. Никаких свиданий и так видимся постоянно, никаких теплых слов ты что, баба? никаких переплетенных пальцев сдурел совсем? только секс тайком в ванной, а с тех пор, как Чихо съехал из общаги, и он свелся к минимуму. Джэхе пытался не обращать внимания, по примеру Чихо обзывая все это глупыми сантиментами. У них ведь любовь, они выше всей этой бабской дури. Любовь ли? Рука с кисточкой замирает на половине движения. Джэхе с силой закусывает губу. Ладно, говорит он себе, хватит себя обманывать, единственный, кто влюблен – это ты. И не потому, что Чихо – неспособное любить мудло, потому что ты недостаточно хорош для него. Вот так просто. Джэхе с преувеличенной аккуратностью проводит тонкую стрелку и, опустив руку, придирчиво рассматривает свое отражение. Давно он не подводил глаза именно так, стилистам больше нравится примерять на него образ карамельного мальчика. Джэхе не спорит – он ему тоже идет, но сейчас он отчего-то чувствует себя более уверенным. Смешно. Раньше, когда они еще были в Stardom, он усиленно сопротивлялся навязываемому образу горячей штучки. Ему не хотелось, чтобы его оценивали лишь по внешности, и он хотя бы поведением старался показать свою вторую сторону. Лучше быть смешным, чем казаться пустой красивой куклой. А теперь… ностальгия? Отчасти. Джэхе усмехается своему отражению и берется за средство для укладки волос. Он всегда просто выпрямляет их вниз, не слишком заморачиваясь, но сегодня хочется другого. Хочется вернуться в прежние времена, вспомнить то, кем был – уверенным парнем, знающим себе цену. Он слишком запустил себя в последнее время, это факт. Перестал встречаться с друзьями, выходить в люди да и вообще следить за собой. Слишком зациклился на одном человеке. Ничего удивительного, что тот, кто прежде считал его привлекательным, нашел кого-то получше. И этот кто-то, пожалуй, подходит ему больше, чем Джэхе. Раньше он мог взять хотя бы внешностью, теперь же… а к черту. Ан хмурится, делая себе косой пробор, и приподнимает волосы у корней. Нуна не перестает твердить, что так ему идет больше. Он с ней согласен, но за густой челкой прятаться удобнее. Забавно, думает он, всего две недели назад он даже представить бы не смог, что когда-нибудь вернется к старой тусовке. Пока не встретил случайно в торговом центре Чунхена – одного из прежних тонсенов.

***

- Джэхе-хен? Ан Джэхе? Джэхе вздрагивает, уже готовясь делать ноги, но, обернувшись напоследок, пораженно замирает - окликнувший его человек ему знаком. А еще он очень и очень красив. - Точно, Джэхенни-хен! Я знал, что не ошибся! – с улыбкой восклицает парень. – Ты же помнишь меня? - Конечно, Чунхенни, - Ан растерянно улыбается. – Скорее, удивлен, что ты помнишь меня. - Тебя забудешь, - Чунхен смущенно трет щеку. – Ты здесь по делу? - Просто убиваю время. - Тогда как насчет выпить по чашке кофе? Чунхен даже представить не может, насколько он вовремя сейчас, потому что Джэхе очень, очень нужен собеседник, и он отчаянно цепляется за предоставленную возможность. - Ты почти не изменился, хен, - говорит Чунхен, разглядывая его с почти профессиональным интересом. Почти не изменился, как же. Джэхе хочется убежать от этого взгляда, но он лишь отводит собственный. – Все такой же красивый. - Я давно не ольджан, - неловко улыбается он. - Тебе это не мешает. И кстати, ты что, - Чунхен понижает голос, будто спрашивает о чем-то неприличном, - не накрашен совсем? Джэхе качает головой. - Я не пользуюсь декоративкой вне работы. На меня ее столько мажут, что хоть задницей ешь, - хмыкает он, а Чунхен округляет глаза. - Ты серьезно? Вот это круть! Мне бы твою уверенность в себе, хен, а то я пока бибикрем не нанесу, из дома не выйду. А если выйду, то будто голый, честное слово, натягиваю шарфы до ушей. Джэхе хочет сказать, что делает это не от уверенности, а, скорее, от ощущения «куда уж хуже», но решает промолчать. Первая неловкость скоро проходит, общие темы находятся неожиданно быстро, и Джэхе сам не замечает, как уже смеется какой-то шутке Чунхена, забыв про то, что еще пару часов назад хотел удавиться. - Послушай, хен, я знаю, что ты теперь айдол и бла-бла-бла, вечно занятой и вообще… - Но? - Но меня бесит, что ты совсем про нас забыл. Раньше хоть от Юнхо новости узнавали, а теперь и он не знает ни черта, говорит, ты давно ему не писал. Джэхе борется с желанием глупо открыть рот. - Вы… обо мне говорили? - Конечно! – во взгляде Чунхена почти обида. – Ты же наш хен и много нам помогал. Так что скажешь в свое оправдание? Или думаешь, раз дела в гору пошли, то все теперь, гудбай май лав? - Нет, я… прости, в последнее время слишком много всего навалилось. Джэхе не знает, как реагировать и что говорить, потому что такого он не ожидал, искренне полагая, что о нем давно забыли, и потому только улыбается растерянно и виновато. Потому что на деле оказывается, что единственным, кто забыл, был он сам. Сам отказался от прежних друзей, сам запер себя в четырех стенах общежития, сам перемкнулся на одном-единственном человеке, все это – сам. Ради чего. - Да чего уж. Я все понимаю на самом деле, просто мы, ну, скучаем по тебе, - вздыхает тонсен, а потом вдруг улыбается хитро, и Джэхе предчувствует расплату. – Но это не отменяет того, что ты виноват. - Что мне нужно сделать? – спрашивает он, готовый загладить свою вину. - Приходи вечером вот по этому адресу, - Чунхен черкает адрес на салфетке, - будут все наши, заодно познакомлю кое с кем. К слову, - он понижает голос, - ты сейчас один? Ан закусывает губу и лишь неопределенно ведет плечом. Обсуждать подробности своей личной жизни в данный момент ему хочется меньше всего. Только не после того, что он видел. Перед глазами до сих пор стоит Чихо, обнимающий не его, держащий за руку не его и не ему шепчущий на ухо очевидные нежности. - Все сложно, да? Понял-понял. Тогда точно приходи, заодно развеешься. И кстати, - Чунхен роется в своей дизайнерской сумке и извлекает оттуда небольшой стильный флакончик. – Хоть у тебя сейчас другой стиль, тебе кое-чего не хватает. Держи, - и протягивает ему то, что при ближайшем рассмотрении оказывается подводкой для глаз одной известной фирмы, и улыбается так ярко, что отказать ему Джэхе просто не в силах. После он долго гипнотизирует взглядом флакон и салфетку с нацарапанным на ней адресом и все порывается выкинуть их в ведро, но так и может. А потом просто начинает собираться, впервые за долгое время тщательно подбирая наряд. Подводка в тот вечер нетронутая остается лежать на столе, но прочно занимает там свое место.

***

Джэхе закрепляет прическу лаком, осматривает себя и, удовлетворившись результатом, выходит из комнаты. Сегодня Юнхо обещал познакомить их со своей девушкой, он не должен это пропустить. - Ооо, ты куда это при параде? Где-то праздник, а я не в курсе? – вылезает из своей комнаты Пак Кен, оглядывая Джэхе внимательным взглядом. – Выглядишь заебись. Джэхе улыбается против воли. - Спасибо. - Так что за туса? Или это свидание? Джэхе хочет возмутиться, но передумывает, лишь улыбается еще ярче. Свидание? Просто возможность провести время с друзьями, возможность почувствовать себя нужным и… да, привлекательным. Но кто знает, как все обернется, верно? - Кто знает, - говорит он и, чмокнув удивленного Кена в щеку, выпархивает в ночь. Когда любишь кого-то, часто растворяешься в человеке настолько, что теряешь самого себя, и это губительно для вас обоих. Джэхе теперь знает эту простую истину, но он готов собрать себя заново. И, возможно, попробовать еще раз.