Дом человека в чёрном

      Гарри вздохнул, прищурился и взглянул на солнце, обжигающее кожу, но отчего-то совсем не способное согреть. Если бы он имел доступ к своим вещам, то, пожалуй, давно надел бы тёплую мантию. Глаза Поттера, вновь склонившегося над клумбой, азартно загорелись, стоило ему вспомнить ужас на лице тёти Петуньи, после упоминания о волшебниках, дежуривших у их дома едва ли не круглые сутки. Негромко хмыкнув, Гарри обрезал листы на очередном кустарнике и подавил болезненный стон. Подобная провокация даже для такого увальня, как дядя Вернон сработала подобно красной тряпке, а сорвавшаяся днём сделка лишь подкрепила желание преподать племяннику урок. Дурсли сорвались с цепи, это было очевидно, и Поттер всерьёз задумывался о побеге, на который не было ни сил, ни особого смысла. Альбус Дамблдор весьма однозначно дал понять, что от родственников Поттеру никуда не деться вплоть до совершеннолетия.             Устало зевнув, Гарри закашлял и болезненно застонал, не в силах стерпеть боль в сломанных рёбрах. На дневной сон надеяться не приходилось, в этом доме привилегией спать когда и где захочется обладал только Дадли, оставляя за Поттером право каждую ночь просыпаться в холодном поту из-за зелёной вспышки, несущейся к бессознательному телу Седрика Диггори.       Почувствовав, как по телу пробежала холодная дрожь животного страха, Гарри мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Днём можно было позволить себе об этом забыть, ночью в любом случае предстояло вернуться к совершающему забег сердцу и упрямой уверенности в том, что он должен справиться и справиться сам. Гарри знал, что роскошью жаловаться кому-либо на собственные кошмары он не обладал уже очень, очень давно.       Как и участие в Турнире трёх Волшебников это было той вещью, которая решилась без его участия и учёта мнения. В его жизни было слишком много неправильного, но сейчас было не время раздумывать над этим. Поттеру следовало разобраться с подрезанием шипов как можно скорее, тогда можно было бы вернуться в прохладную комнату и вновь постараться заснуть. Но, вскакивая от кошмаров каждую ночь, Гарри уже не надеялся на спокойный сон, не говоря уже о дяде Верноне, который терпеть не мог просыпаться из-за воплей племянника.       Поттер просил Дамблдора не отправлять его к Дурслям, прекрасно понимая, что видеть его в этом доме никогда не были и никогда не будут рады, но директор отказал, сославшись на кровную защиту. Поттер с силой ударил ножницами по земле и тихо зашипел, когда те попали по пальцам. Никакой защиты он не чувствовал. Иногда ему казалось, что с головой у Дамблдора не всё в порядке. Тот вполне мог бы оставить его с Сириусом, вряд ли бы это кому-то навредило. К тому же, Сириус был совсем не против.       Поттер не обратил внимания на очередной хлопок аппарации за оградой сада. Слежка за ним продолжалась уже второй день, как и упоминал настоящий Грюм.       ― Эй, Потти, ― позади раздался до боли знакомый голос кузена, подкреплённый гоготом его дружков. Едва заметно вздрогнув, Гарри скривился, взглядом ища путь к отступлению. Он невольно поймал себя на мысли, что из уст Малфоя это обращение звучало куда лучше и, чего уж таить, приятнее. Малфой, по крайней мере, не был похож на заплывшую жиром свинью. Разве что на хорька. Ухмыльнувшись своим мыслям и не оборачиваясь, Поттер поднялся с земли, не игнорируя интуицию, вопившую о неприятностях, ― Ты оглох? ― рявкнул Дадли, приближаясь к Гарри, но дойти до брата ему было не суждено.       Поттер резко сорвался с места и, едва не задохнувшись от боли в рёбрах, перемахнул через забор и рванул по улице, преследуемый бандой своего кузена. Страх заставлял его бежать быстрее. Гарри кашлянул, в очередной раз убеждаясь, что беспомощность ― самое ужасное чувство, которое может испытывать человек. Даже перед лицом Венгерской Хвостороги он не был так бессилен, как и в лабиринте. У него были пусть не столь обширные, как у Гермионы, но весьма не плохие знания, магия и друзья, готовые прийти на помощь, а в противовес Дурслям у него ничего не было. Ещё раз помянув Дамблдора, Гарри нырнул в переулок. Давно смирившись с неприятной, но неизбежной правдой, он был не в том настроении, чтобы вновь жалеть себя. ***       Даже по меркам Северуса Снейпа день начался отвратительно. Сидя в гостиной своего дома, Снейп мог только мысленно закатывать глаза, кривясь от настойчивости, звучавшей в просьбе Альбуса. Конечно же, за Поттером некому было присматривать, потому что Наземикус Флетчер в очередной раз куда-то запропастился.       Пообещав себе пустить последнего на ингредиенты, Снейп, заявив, что он не нянька, и за пару часов ничего с Золотым мальчиком не случится, всё же аппарировал на указанные директором координаты, понимая, что в его отказе не было смысла. Меньше всего хотелось приглядывать за Поттером спустя сутки после того, как видел его в последний раз, но выбора у Северуса, как обычно, не было. Его личные планы мало волновали Дамблдора, когда речь шла о Гарри Поттере.       Появившись на Тисовой улице, Снейп с нескрываемой брезгливостью во взгляде осмотрел ровные ряды идентичных домов с небольшими ухоженными лужайками и клумбами перед ними. Всего на этой улице было слишком. Слишком нормально, слишком правильно, слишком скучно и слишком чисто. Даже предпочитающий порядок Северус презрительно скривился, лениво поигрывая палочкой.       Пройдясь взглядом по домам, Северус отметил, что либо у Дамблдора начала проявляться старость, либо тот не посчитал необходимым сообщить Снейпу такую малость, как номер дома Поттера. Впрочем, этого и не требовалось. Не различить гриффиндорца на одной из клумб смог бы только слепой. Резкий укол удовольствия от лицезрения мальчишки за маггловской работой по дому прошёл сквозь разум декана Слизерина, даже если действия гриффиндорца и были пустой тратой времени, потому что клумба и так выглядела до противного идеально.       Несколько минут понаблюдав за недовольным Поттером, погрязшим в своих мыслях и не замечающим ничего вокруг, Северус, наложив на себя чары невидимости, подошёл ближе и удовлетворённо усмехнулся. Не было ничего удивительного в том, что Поттер уже что-то натворил, раз его заставили работать, шило в заднице определённо не способствовало его спокойному нраву.       Расположившись на скамейке, зельевар занял себя разглядыванием домов и редких людей, решившихся выйти под палящее солнце. Ждать, пока его сменит Аластор Грюм, было невероятно утомительно, тем более, когда он мог спокойно вернуться домой и приняться за дела, требовавшие его внимания.       Отвлёкшийся Северус упустил момент, когда рядом с Поттером оказалась разношёрстная компания парней. Опомнился он только когда гриффиндорец быстро промчался мимо него, перемахнув через ограду у дома. Снейп едва успел прицепить ему на одежду детский маячок. Бегать за Поттером по улицам, словно первокурсник Хаффлпаффа, Северус не собирался. ***       Оглядевшись и уверившись, что больше за ним никто не гонится, Гарри наклонился и, схватившись рукой за ребро, предпринял попытку восстановить дыхание после длительного бега и заодно пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце, готовое задушить своего владельца невозможностью вздохнуть. Некоторое время спустя Поттер двинулся в направлении реки у которой опустился на каменистый берег и уронил голову себе на колени, всё ещё тщетно пытаясь отдышаться. Он часто сбегал сюда от компании кузена, так что в рассматривании пейзажа не нуждался. Нетерпеливым движением стерев выступившее от бега слёзы, Гарри кинул небольшой камень в воду, морщась от боли. Он в очередной раз пожалел, что не может сейчас добраться до мадам Помфри. Та быстро исправила бы проблему с его травмами.       Гарри поднял безразмерную футболку, обнажив большой синяк на грудной клетке, не подозревая, что за ним внимательно наблюдает Снейп, совсем не запыхавшийся и не уставший после аппарации на сигнал мальчишки. И теперь, внимательно оглядывая Поттера, профессор раздумывал, как часто Золотому Мальчику приходилось убегать от своих ровесников. Работа деканом однозначно отправляла детские распри в сферу его интересов, так что последние десять лет драки в Хогвартсе сократились в достаточной мере, чтобы его стали подозревать в пытках. Так что происходящее ему совсем не нравилось.       Поттер громко вздохнул, вспомнив, что с клумбами он не закончил, а значит, на глаза тёти лучше не попадаться, спрашивать об ужине тем более не стоило. После постоянного питания в Хогвартсе было не так-то просто вновь возвращаться к полуголодному существованию, даже если в небольшом тайнике под полом лежали запасы еды, привезённые из Хогвартса. Мысли вновь вернулись к Дамблдору. Гарри горько усмехнулся, сжав пальцы одной руки другой. Директор отлично знал, что с ним происходит летом, иначе смысла в наличии наблюдателей Поттер не видел совершенно.       Пару часов спустя на мгновение задержавшись перед дверью в дом, Поттер обречённо вздохнул и, стряхнув с волос капли начавшегося дождя, вошёл, надеясь, что про него забыли. Невольно Гарри вспомнил своих друзей. Они когда-нибудь боялись возвращаться домой? Гарри хмыкнул и устало прикрыл глаза. Да какая разница, если выбора у него всё равно нет? Даже если он сбежит, Дамблдор вновь вернёт его к Дурслям, ссылаясь на кровную защиту.       Вопросов к Альбусу у Северуса появлялось всё больше по мере того, как он наблюдал за Поттером, несмело заходящим в дом. Подняв воротник мантии, зельевар сощурился, пытаясь защитить глаза от дождя и понимая, что ноги уже промокли насквозь. Неприятные холодные капли скользили за ворот, вызывая дрожь и мысли о том, что даже в его кабинет самый надоедливый гриффиндорец заходил с большей уверенностью. За те несколько часов, что Поттер просидел у реки, Снейп достаточно насмотрелся на него и всё больше убеждался, что старая потрёпанная одежда и покалеченные рёбра не совсем вписываются в образ Золотого мальчика.       Зельевар опешил, когда минутой спустя в дом вошёл знакомый ему чрезмерно толстый подросток. Даже Крэб и Гойл, способные не выходить из Большого зала сутками, определённо, были меньше.       - Какого чёрта?       Какого чёрта Поттер убегал от собственного свиноподобного кузена?       Что-то громыхнуло на втором этаже дома, обратив на себя внимание шпиона, но свет в окнах так и не зажёгся. Правда, Снейпу вполне хватило болезненного вскрика, наполненного паникой, чтобы аппарировать в одну из комнат и удивлённо оглянуться вокруг. На полу грудой валялся Поттер, перехватив себя поперёк груди руками и беспомощно смотря на грузного мужчину, заносящего над мальчишкой кулак. Поттер сжал зубы и зажмурился, готовясь к очередному удару, но упрямо молчал, слишком гордый, чтобы попросить остановиться.       Картинка перед глазами за мгновение прошибла память насквозь, заставив взгляд потяжелеть, а палочку, подобно ядовитой змее, скользнуть в руку.       ― Оставь его.       Низкий голос словно плеть пронёсся по комнате, задев дёрнувшегося Дурсля. Маленькие глазки в ужасе уставились на Северуса, холодно и отчуждённо смотревшего мимо мужчины на Поттера, совсем не узнававшего Снейпа.       Толстяк ― очевидно, дядюшка Поттера ― резко двинулся вперёд, и его заплывшее жиром лицо резко побагровело от ярости, пришедшеё на смену страху.       ― Вон из моего дома, чокнутый! ― заорал он на Снейпа, бесстрастно наблюдавшего за ним. ― От вас сплошные проблемы! Вон!       Волшебная палочка без труда упёрлась в горло Дурслю, из-за чего его поросячьи глаза вновь расширились от ужаса. Губы Северуса разрезала ухмылка, ясно говорившая о намерении применить оружие в случае, если ему дадут хоть малейший повод.       ― Убери это, ― яростно прошипел Вернон, ― никто не смеет угрожать мне в собственном доме.       ― Убирайся, ― выплюнул Северус и, не обращая на Дурсля никакого внимания, обошёл его и присел около стонущего от боли мальчишки. ― Ладно, Поттер, кажется, я чего-то не понимаю, — проинформировал он и, подняв подростка на руки, аппарировал, оставив прибывающего в ярости Вернона бессильно смотреть на пустое место.