Дом человека в чёрном

      — С этой стороны дома деревьев нет.       Снейп с сожалением оглядел комнату, вышел и захлопнул за собой дверь, оставив Гарри в растерянности стоять у кровати с чемоданом в руке и Хедвиг на плече. Отпустив ручку чемодана, Поттер пересадил сову на спинку стула и обвёл стены взглядом. На втором этаже было три комнаты, в одной из них были близнецы, а в той, где ночевал Гарри, сейчас был зельевар.       О Мерлин. Снейп действительно сделал это. Всё произошедшее за последние несколько дней умещалось в одно ёмкое нецензурное слово, выражающее всю степень изумления, а также непонимания Поттера, но, так как он всё ещё не дошёл до той стадии наглости, чтобы произносить это в доме зельевара, то уместил всё это в менее колоритное, но от того не менее ёмкое:       — Офигеть.       Ему срочно необходимо было поговорить с Гермионой, а потом с мадам Помфри и удостовериться у неё в том, что Снейп пребывает в своём уме.       Гарри не нравились деревья, особенно ночью, но, в общем-то, Дурслям было плевать, даже если он умирал от страха, и уж, конечно, они не собирались переселять его в свою комнату. Выглянув в окно, Гарри подтвердил правдивость слов зельевара — деревьев с этой стороны дома действительно не было.       — Кажется, Снейп в этом хорош больше, чем кажется, верно? — Поттер пригладил перья на голове ухнувшей в ответ Хедвиг.       Впрочем, Снейп оставался всё тем же слизеринским придурком, в доме которого Гарри застрял на неопределённый срок. Открыв окно, выходившее на задний двор, он выпустил сову и оценивающе оглядел комнату. Мордред. Кровать, которая до этого момента принадлежала Снейпу. Поттеру, определённо, стоило продавать информацию о жилище зельевара в гостиной Гриффиндора. Он мог заработать приличное состояние до того, как его пустят на ингредиенты.       Заприметив большой письменный стол, Гарри направился прямиком к нему, достав из чемодана перо и пергамент. У него было более, чем достаточно вещей для осмысления.       Волдеморт.       Выведя заголовок, Поттер уставился в стену, после чего быстро дописал:       «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…»       Итак, Снейп сказал, что было сделано пророчество. Ладно. Предположим, из-за этого Волдеморт ввалился к нему в дом и устроил массовое убийство, которое закончилось неудачей. Гарри должен был признать, что вопросов меньше не стало. Какого драккла Реддл вообще решил, что в правильный дом пришёл? Наугад действовал? Наверняка была целая куча волшебников, родившихся в конце июля.       Ответить на эти вопросы Снейп не смог, сообщив, что вторую часть пророчества знает только Альбус Дамблдор, но если Поттеру придёт в голову блажь расспросить того об этом, то ни на какую помощь со стороны зельевара он может не рассчитывать, так как совершенно очевидно, что директор распространяться об этом пока что не желает. На единственную попытку возразить Снейп совершенно ясно обрисовал, в каком именно зелье он использует его кровь, если Поттеру вздумается пойти наперекор. Гарри вынужден был согласиться. Во-первых, потому что он находился чёрт знает где в полной власти слизеринского придурка, а, во-вторых, потому что Снейп всё же рассказал ему об этом. В отличие от Дамблдора.       О том, что же всё-таки произошло 31 октября 1981 года зельевар обещал подумать, расспросив Гарри обо всём, что ему когда-либо говорил на эту тему Альбус Дамблдор.       Очертив линию на пергаменте, Поттер подумал и вывел:       Снейп.       1. Был Пожирателем Смерти.       А был ли? Дамблдор ему доверяет, в этом нет сомнений. Но в свете последних событий вопрос о доверии Снейпу был довольно неоднозначен. В конце концов он уже как три дня имеет возможность отвести его к Волдеморту, что, по мнению Гарри, было вполне себе достаточным доказательством лояльности зельевара Дамблдору. Но метка на руке у него всё же была. Поттер смутно представлял, что могло заставить Снейпа поменять сторону.       2. Забрал от Дурслей. Сказал, что поможет выжить.       Гарри, хоть и без удовольствия, но должен был признать, что сражаться Декан Слизерина умеет. Полёт Локхорта через весь дуэльный помост Поттер вряд ли когда-то забудет. Но, как и с Дурслями, вставал вопрос — что сдохло в Запретном лесу? Снейп никогда не был его любимым учителем и, видит Мерлин, сам Гарри никогда не числился в любимчиках у зельевара, скорее даже, Поттер бесил того одним своим видом, но всё-таки он здесь. У Снейпа в доме. Мало того, Гарри не смог сдержать ухмылки, в комнате Снейпа. И вопрос, зачем зельевару это надо, всё ещё оставался открытым.       3. Николас и Адриан.       У Самого-Ужасного-Профессора-Хогвартса есть дети. Этот факт стоило принять, как данность, потому что ничего другого с этим сделать было нельзя. Но Снейп терпеть не мог детей, в этом не могло быть сомнений, как и в том, что эти самые дети у него всё же имелись и, очевидно, не жаловались на свою судьбу. Гарри не представлял, каким отцом был зельевар, но подозревал, что сходства с Верноном Дурслем у него мало.       Поттер хихикнул, представив, как по первому требованию Снейп мчится покупать новую метлу.       Вздохнув и взъерошив волосы, Гарри отложил перо, когда его привлёк шум с улицы. Выглянув в окно, Поттер уставился на землю, где в свете волшебных огоньков близнецы играли в плюй-камни.       Почувствовав острый укол ревности, Гарри скривился. У них с Дадли никогда не было даже удовлетворительных отношений для того, чтобы делать что-то вместе, Дурсли приложили для этого все усилия. Они не могли допустить, чтобы их любимый сын общался с отребьем. Поэтому Поттер всегда завидовал Рону, но тот был полным идиотом в этом вопросе.       Гарри непрерывно следил за ходом игры и не смог сдержать смеха, когда в лицо Николасу выплеснулась вонючая жидкость. Просто отвратительно, он всё ещё помнил этот запах.       Это был длинный день. Напомнив себе, что стоит спросить Снейпа, может ли он написать друзьям, где находится, Поттер отправил очки на тумбочку и, забравшись в кровать (ни на секунду не забывая, чья она) заснул. ***       « —… Дамблдор сказал, что Тёмный Лорд передал мне часть своей силы…»       Альбус, определённо, преувеличил. Или же Том Реддл всё же поделился с Поттером силой, но забыл добавить хоть каплю своих мозгов. Тёмный Лорд, может, и был самым отвратительным существом, которое вам могло посчастливиться встретить, но это не могло отнять того, что студентом и волшебником он был блестящим. Снейп точно мог сказать, что Гарри Поттер не был. Свои мозги он использовал крайне редко и неохотно, конечно, не без помощи Макгонагалл и Дамблдора, которых ничуть не трогали ежегодные визиты Золотого Мальчика в Больничное Крыло после особо неудачных приключений. У Поттера напрочь отсутствовало чувство самосохранения, что просто удивительно, учитывая то, что у Дурслей ему приходится быть осторожным, если, конечно, Поттер не страдал мазохизмом.       Но даже если Тёмный Лорд, повинуясь драккл знает какой гениальной мысли, наделил годовалого ребёнка своей силой (чего по доброй воле никогда бы не сделал), оставался вопрос — как? Навскидку Снейп не мог вспомнить ни одного заклинания и ритуала, которые укладывались хотя бы в десять минут, а Волдеморт в ту ночь не располагал таким бесценным сокровищем, как время.       Так что же на этот раз ты не договорил, Альбус?       Навязчивая мысль, сплетающая воедино жертву Лили, жажду бессмертия Тёмного Лорда и часть его силы, отданную Гарри Поттеру, крутилась где-то на краю сознания, юлила хвостом и не давала за себя уцепиться. Дамблдор знал, что произошло в ту ночь и почему теперь магический мир имеет счастье лицезреть единственного человека, пережившего Аваду, но говорить это, по ему одному ведомым причинам, не собирался.       Его мысли прервал Николас, усевшийся на подлокотник его кресла, а после и Адриан, появившийся в гостиной вслед за братом. Только пришедшие с улицы после игры в плюй-камни они были настолько уставшими, что, казалось, готовы были заснуть стоя.       — Так почему Поттер здесь?       Зельевар мог поспорить, что этот вопрос волновал их последние три дня       Адриан забрался на диван, подтянув колени к груди. Наклонившись, Северус протянул руку и постучал пальцем по его ноге.       — Обувь, — проследив за тем, как Адриан расшнуровал и скинул кроссовки на пол, Снейп поймал его взгляд.       Зельевар не желал говорить на эту тему, но рано или поздно он должен будет объяснить присутствие Поттера в доме. Северус знал, что Дамблдор предпочитает утаивать информацию, в особенности от учеников, полагая, что незачем омрачать детство ненужными сведениями, но также Снейп знал, что с его детьми это не действует. Они получали ответы на свои вопросы, если только Северус был готов говорить. Он следовал этому правилу последние четырнадцать лет, и мог поспорить, что ни разу не прогадал.       — Есть обещание, которое я должен выполнить, — тягучий голос разрезал образовавшуюся тишину. — Николас, сядь в кресло.       Николас молча выполнил указание и, опустившись в кресло, откинулся на спинку. В полумраке небольшой гостиной, где с трудом поместилось бы больше шести-семи человек, было довольно легко наблюдать за собеседником. Если бы не вынужденность метаться между Темным Лордом и Дамблдором, Северус использовал бы это место в качестве щита окклюменции. Спокойнее, чем в этом доме, он не чувствовал себя даже в Хогвартсе.       — Почему сейчас? — Адриан, проследив за братом, вновь перевел взгляд на отца.       — Это не имеет связи, — Северус сложил пальцы домиком, сквозь них наблюдая за сыновьями. — В любом случае, Поттер останется здесь до тех пор, пока Уизли или его крёстный не найдут на него время.       Если, конечно, блохастый кретин озаботился местопребыванием своего крестника.       — Если Темный Лорд пробьёт твой щит… — прищурившись, негромко сказал Николас, но был резко перебит зельеваром:       — Не будет никакой разницы, узнает он, что Поттер был в этом доме, или нет, Николас!       В гостиной повисла напряжённая тишина, пока присутствующие сверлили друг друга взглядом. Северус понимал, что это было жестоко, но, видит Мерлин, если и было то, к чему эти двое привыкли, так это к резкости. В конце концов, он никогда не пытался выставлять всё в радужном свете. Это была прерогатива сердобольных женщин, похожих на Молли Уизли, но не его.       Николас со вдохом спрятал лицо в ладонях, Адриан раздражённо уставился на картину, приклеенную заклинанием к стене. За окном начиналась буря, и капли дождя уже молотили по оконному стеклу, чтобы после ручьями стечь вниз.       Взмахом палочки Снейп зажёг огонь в камине и искривил губы в усмешке.       — Я всё ещё жив. Прекратите делать вид, что это не так.       Николас цокнул, словно хотел что-то сказать. Северус поднял бровь, не дождавшись продолжения, призвал одну из книг по тёмной магии и погрузился в чтение.       Сотню страниц и несколько часов спустя зельевар, накрытый пледом, проснулся в том же кресле в гостиной, освещаемой лишь светом каминного пламени. На столике стояли две чашки недопитого кофе и книга, которую, очевидно, забрали у него из рук, положив закладку. За окном бушевала гроза, и на стекле повсюду были мокрые прилипшие листья. Погасив камин, Снейп прихватил книгу и, бросив старый тёплый плед на диван, бесшумно поднялся наверх, чтобы открыть дверь в комнату близнецов и застыть, облокотившись о дверной проём. Николас спал, отбросив подушку в сторону и почти с головой накрывшись одеялом; Адриан, сбросив одеяло на пол, обнимал подушку. Вернув подушку под голову Николаса, а одеяло на кровать Адриана, Северус усмехнулся и вышел, тихо прикрыв дверь. Проверив, в кровати ли Поттер, зельевар направился в свою комнату, впервые за четыре года действительно начиная понимать, почему Гриффиндор. Близнецы выросли, они больше не были десятилетними маленькими идиотами, и сваливать всё на детскую глупость Снейп больше не мог. Он был последним мерзавцем, никогда этого не отрицал. И надо было быть чертовски смелыми, чтобы его любить. ***       — Могу я написать друзьям, где нахожусь?       О вопросе Гарри пожалел, как только он сорвался с губ. С громким хлопком закрыв книгу, которую читал, Снейп искривил губы в уродливой усмешке. Весь его вид буквально кричал о том, что общается он с последним идиотом.       — Где, по-твоему, ты находишься, Поттер? — вкрадчиво спросил зельевар, пронзая гриффиндорца убийственным взглядом.       Гарри нахмурился, пытаясь понять, что в его вопросе вызвало язвительность у Снейпа.       — У вас дома? — не слишком заботясь о вежливости, раздражённо поинтересовался Поттер, но увидев взгляд зельевара, предвещавший долгую и мучительную смерть, всё же добавил:        — Сэр.       Северус едва сдержал порыв закатить глаза, вместо этого он задумчиво провёл пальцем по губам.       — В данный момент, Поттер, ты прохлаждаешься в доме своих родственников у клумб в саду, а профессор Дамблдор любезно делает вид, что не замечает, что это не так.       Поттер скептически фыркнул. Любезно не замечает. Как же. Как будто Гарри не просил не отправлять его на Тисовую.       — Что? — потребовал Снейп.       — Ну, знаете, не то, чтобы раньше его это волновало.       В мгновение ока зельевар оказался возле него и, прищурившись, прорычал:       — Что его должно было волновать, Поттер?! Работа по дому или твоя синяя задница, виной которой твоё неумение держать язык за зубами?       Стиснув зубы, Гарри зло смотрел на Снейпа, чувствуя ярость, захлёстывающую разум. Отступив, Северус скривился в циничной усмешке.       — Пора повзрослеть, Поттер.       Жалость была последней вещью, которую тот мог получить в этом доме.       Сжав кулаки, Гарри зло выдохнул. Он вспомнил, почему ненавидел Снейпа. Будь здесь Дамблдор, Поттер непременно описал бы всё, что ему пришлось пережить у Дурслей, но устраивать истерики слизеринскому ублюдку было равносильно борьбе с ветряными мельницами.       — Так я могу…       — Сделай это, и пожалеешь, что пережил Аваду.       Угроза Снейпа была реальной. Не то, чтобы угрозы Дурслей были выдумкой, но сейчас Гарри как никогда понимал, кто стоит перед ним. Если Снейп захочет превратить его жизнь в Ад, он сделает это.       — Ладно, — согласился Поттер. — Я понял.       Северус несколько секунд сверлил его взглядом.       — Действительно? Мне уже начало казаться, что твои родственники не так плохо знали язык, который ты понимаешь, Поттер, — наблюдая за гриффиндорцем, однозначно, уже пожалевшем о своём вопросе, зельевар прищурился. — Возможно, я ошибся.       Гарри мог поклясться, что покраснел. Быстро кивнув, он уже собирался покинуть гостиную и найти себе занятие, когда Снейп его окликнул. Обернувшись, Гарри забрал из рук зельевара кольцо и непонимающе поднял брови.       — Портключ, Поттер. Держи его при себе, когда выйдешь на улицу.       — Вы же сказали, что я не могу выйти на улицу, — раздражённо напомнил Гарри, вертя в руках кольцо.       — В таком виде? Разумеется, нет. Маскировочные чары для того и придуманы, Поттер.       — Я не Гермиона Грейнджер, — не выдержал Гарри, — я их не знаю.       — Это не то, чем стоит гордиться, — незамедлительно отозвался Снейп, скользнув по нему снисходительным взглядом. — Ты закончил четвёртый курс, Поттер. Как ты можешь их не знать?       — Мы их не проходили.       — Конечно нет, они даны в списке, рекомендованном для самостоятельного изучения. За третий курс.       Гарри хотел ответить нечто язвительное, но вместо этого захлопнул рот, не найдя нужных слов. Раздражение становилось сильнее.       — О, ну здорово, — выплюнул он. — Могу поспорить, Адриан с Николасом их знают.       Удержавшись от едкого замечания, Северус устало вздохнул, пытаясь вспомнить, за какие именно ошибки он так расплачивается.       — Достань палочку, Поттер.       Легче было один раз научить, чем распинаться о том, что иногда Поттеру всё же стоило узнать, чем занята Грейнджер, а не листать журналы по квиддичу в компании Уизли.