Парадокс здравомыслия

      Город сиял в свете луны. Над колоссальной городской помойкой подымались галлоны испарений, которые достигнув пика своего величия, вновь низринут на улицы в виде густого словно суп, грязно-желтого тумана, что каждый день окутывал промышленные районы. Даже сейчас, когда почти во всех окнах погас свет, а люди проклиная свою жизнь, возвращались в кровати, заводы Города по-прежнему работали.       Домны поглощали каждый фунт угля и руды, извергая в небо столб черного как смоль дыма, скрипели валики конвейерных линий, что бесконечным потоком проносили детали по автоматическим сборочным линиям, а гигантская сеть электростанций генерировала такое количество энергии, которого хватило бы для среднего мегаполиса.       Подчиняясь несуществующим законам, преодолевая все доступные пределы и следуя непонятной никому цели, Город продолжал жить, дышать развиваться, захватывая новые жизненные пространства и отказываясь, подчиняться любым проявлениям здравого смысла и всех его производных.       А на самой окраине сияли огни Мембрэйн Индастрис. Все кто приезжал в город впервые недоумевали, почему предприятие, которое фактически являлось сердцем города расположилось так далеко от центра. Для того, чтобы ответить на этот вопрос было достаточно повнимательнее осмотреть здание корпорации: несмотря на длительную и насыщенную событиями историю некоторые части здания были подозрительно новыми, жители ближайших районов время от времени жаловались на подземные толчки, а повсеместное выключение света стало чем-то вроде пения соловья.       К тому же, наземной частью компания не ограничилась, так как любой, кто работал там больше месяца знал, что копая под Мембрэйн Индастрис, можно найти еще больше Мембрэйн Индастрис. Там, под тройной защитной оболочкой из закаленной стали находились десятки, если не сотни помещений, каждое из которых было битком набито современнейшим оборудованием и работниками в белых халатах, задачей которых было изменить мир, если не в лучшую сторону, так насовсем.       В самих лабораториях нечто, на первый взгляд напоминающее обычный, тривиальный бардак, который можно наблюдать в комнате каждого третьего подростка, однако присмотревшись, можно было заметить, что этот бардак был… чересчур идеален.       Это была Система. Огромная, отлаженная система, в которой каждый элемент, будь то работник, инструмент или использованный бумажный стаканчик из-под кофе следовал негласному порядку. Нечто подобное было затруднительно представить даже в пределах одной комнаты, однако это происходило в каждой чертовой комнате на этом огромном предприятии.       Кто-то считал, что всего лишь вывеска, за которой скрывается какой-то секрет, кто-то, что это лишь уловка, придуманная для того, чтобы удивить конкурентов, но в одном были правы все. Нормальный человек не может управлять подобной корпорацией единолично.       Сам Профессор в данный момент уютно расположился в своем кабинете, который располагался на самой верхушке надземной части. Место расположения кабинета давно стало темой шуток и среди них преобладали две: либо тот был самодовольным ублюдком, которому просто нравилось смотреть на людей свысока, либо это еще одна предосторожность, на случай, если защитной оболочки будет недостаточно.       В общем, как бы там ни было, сейчас ученый был занят, пожалуй, наискучнейшим делом, который только может появиться на пути к прогрессу - бумажной волокитой. К счастью, время не стояло на месте и двадцатисантиметровый слой бумаг, который ранее покрывал стол в начале и конце каждого месяца\квартала\года, сейчас умещался в небольшом компьютере, который превосходно вписывается в префронатальную кору головного мозга.       К тому же, в этот раз, все было не так уж и плохо: суммарная прибыль, за квартал увеличилась на пятнадцать и шесть десятых процента, в пятый отдел вот вот завезут новое оборудование, разрешение на которое было буквально вырвано из рук правительства, а третий получил пополнения в количестве трех чело… сотрудников, которые, несмотря на несколько специфичные потребности, явно того стоили. Однако, несмотря на все это, ученого одолевали смутные сомнения. И к его глубочайшему сожалению, сомнения эти не имели к бухгалтерии ровным счетом никакого отношения .       Вздохнув, профессор прикоснулся к едва заметной кнопке на оправе очков и вызвал на них изображения с домашних камер видеонаблюдения. Он был уверен, что кто-то может счесть установку десяти камер наблюдения для слежки за детьми аморальным и совершенно неприменимым поступком, однако на то была веская необходимостью. Стоило профессору отлучится на какие-то пару месяцев и по возвращению домой он становился гордым обладателем целой кучи жалоб, счетов и приглашений на родительское собрание.       Лично он, будучи ребенком, не допускал ничего подобного. Да, однажды он отправил две пятых дома в параллельное измерение, отсутствовал с ним три дня и по возвращению притащил с собой столько дряни, что разгребание последствий заняло целых три дня, а его попытки исследовать элементарные частицы на самодельном ускорителе были верхом дилетантства, но его родители никогда, (никогда!) не занимались исправлением его ошибок.       А все потому, что его детское увлечение было более общепризнанным, он не представлял плоды своих размышлений обществу и имел исключительную репутацию(кроме пары встреч с представителями спецслужб, которые интересовались, зачем подростку обедненный уран). С другой стороны, Профессор был уверен, что у его отца не было возможности лицезреть жалобы, которые временами были настолько уморительными, что Профессор с удовольствием коротал пару-тройку минут за исправлением грамматических и ошибок отправке их обратно, сопровождая краткими, но крайне занимательными комментариями на счет научных познаний отправителей.       Со счетами все обстояло еще проще, но собрания… ничто не могло возместить эти потерянные часы, проведенные в обществе презренных обывателей, 95% процентов которых уступали в развитии даже его подопытным обезьянам (Чистая правда. Некоторые из приматов имели ученую степень и трудились во благо обществу, получая зарплату в фруктах и возможности бросать фекалии во врага ближнего своего). Однажды, ученому это настолько надоело, что тот сымитировал свою смерть, взорвав секцию лаборатории.       Запланированная перестройка крыла – 578 тысяч долларов;       Всемирная трансляция – 250 тысяч;       Падение акций компании -3%;       Греющие душу воспоминания о посеревших лицах членов совета директоров\родителей на следующей конференции\школьном мероприятии – в валюте эквивалента не имеют.       К сожалению, не все проблемы можно решить, подрывая частную собственность. К примеру, воспитание детей: где-то в задворках разума Профессор понимал, что не является идеальным отцом, но тут же отвергал эту теорию (в конце концов, будь он столь ужасным родителем, дети ему бы сказали).       К тому же, метод изоляции уже приносил плоды: оба ребенка были совершенно самостоятельными и могли спокойно существовать без его вмешательства. Более того, Мембран мог уверенно заявить, что они превосходит своих сверстников на целые десятилетия, что свидетельствовало о превосходстве Его Метода Научного Мышления над банальными стереотипами вроде размеренной семейной жизни или необходимости постоянного общения с детьми.       К сожалению, он не особо разбирался в детской психологии поэтому, допустил пару-тройку малозначительных ошибок. К примеру, социальная ответственность: его дочь давно поняла, что из себя представляет среднестатистический человек и старалась держаться от них подальше, а вот его сын…       Тут ситуация обстояла несколько сложнее, так как будучи первым образцом, помимо превосходного интеллекта и аналитического мышления, тот унаследовал от отца ослиное упрямство, наплевательское отношение к мнению окружающих и частичку безумия.       В этот момент, Профессор заметил, что на его руке опять очутилась миниатюрная копия его самого. Он никогда не понимал, как это происходит, но временами ему казалось, что та живет собственной жизнью.       В общем, Профессор понимал, что такое безумие.       Безумие - это леденящая душу тьма, которая пожирает тебя без остатка.       Безумие – это та сила, которая позволяет подняться даже после самого сокрушительного поражения.       Безумие – это чудовище, которое ты запираешь внутри себя.       Безумие – это умение отвергать все известные правила и преодолевать все поставленные пределы.       Безумие – это надежда услышать стук сердца, дaвным давно замененного имплантатом.       Безумие – это создавать копию самого себя и надеяться, что она не повторит твоих ошибок.       Безумие – это искренняя вера в то, что все под контролем.       Плебеи издавна считали безумие – проклятьем.       Глупцы, считали, что это благословение.       И все они ошибались.       Безумие – это плата.       Плата за возможность увидеть мир таким, каков он есть и изменить его.       - Однако, стоит ли оно того? – пробормотал ученый, внимательно рассматривая куклу на его руке.       Кукла лишь пожала плечами.       - И так всегда, - покачал головой Профессор, потирая переносицу. Он мог с абсолютной точностью утверждать, что уже давно погрузился в пучину безумия и вовсю тянет мир за собой. Чего уж скрывать, все Мембрэйны были слегка безумны, но это не означало, что его дети должны идти этим путем. Это их выбор, и в итоге он поддержит любое их стремление. К тому же… разве он когда-либо утверждал, что безумие - это плохо?       В кабинете раздались тихие хлопки миниатюрных ладошек.