my o c e a n

По его венам стремительным потоком разносился океан. Вода изнутри прожигала сосуды, заставляя их сжиматься с дикой болью, не отпуская цепкой хваткой каждую клеточку живого тела. Хотелось не то чтобы захлебываться этой горечью, хотелось в ней утопать, безмолвно идти ко дну. Бывает, что Сехун тянет руку вверх, в попытке дотянуться до солнца, ощутить его теплые лучи на соленой коже, но все безрезультатно. Омут океанских вод каждый раз окутывает его своими цепкими объятиями, отдавая взамен ощущения, которым Сехун просто не может противостоять. Лухан — солнце. Чонин — океан. Сехун — просто Сехун. Он зависим. Конкретно зависим, как наркоман, нуждающийся в новой дозе LSD, пойдет на все лишь бы только получить желаемое удовольствие. И этим наркотиком для него являются Чонин с Луханом. Они такие разные, но равноценно необходимы. Правда дозировка у них неравная Чонин — всегда, Лухан — момент. Его солнце для него всегда зимнее, такое далекое и вроде дарит тепло, только вот доходят до земли всего частички. А Сехуну нужно больше. Он хочет летнего, горячего, июльского солнца, оставляющего свои поцелуи на каждом миллиметре тела. Ну а пока у него зима, пустая, затяжная зима сроком в 25 месяцев. Чонин бесцеремонно врывается в его жизнь, на 16-ом месяце зимы, забирает в свои объятия и больше не отпускает. Никогда не отпустит. Он его. Его Сехун. Только вот Сехун так сказать не может . Он и хотел бы отдать всего себя, до последней клеточки, молекулы, хромосоминки, но попросту не может. Как бы страстно Чонин не терзал его губы, сколько бы красных отметин не оставлял на его теле, с каким бы удовольствием Сехун не извивался в блаженном стоне под Чонином, все напрасно. Каждый раз, когда их накрывает волной, забирая с собой разум и рассудок, Чонин жаждет услышать из сехуновских уст протяжное "Чонин~а", но вместо этого слышит хриплое "Хань~". Сехун не замечает этого, Чонин делает вид что не слышит. Молча утыкается носом в острые ключицы, вдыхая такой родной аромат еще разгоряченного тела, каждый раз уверяя себя, что Сехун его и только его. — Чонин, мне холодно, - немного дрожащим голосом произносит Хун. Ким прижимает его еще сильнее к себе, опаляя жарким дыханием шею. — Ну как, стало теплее? — Нет, мне все так же холодно, понимаешь. — Может тогда пойдешь к Лухану, с ним будет теплее. — А ты отпустишь? — Нет. — А он и не примет, - выдыхая в чониновские губы произносит Сехун. Чонин терпит, просто терпит, потому что любит. Его душа каждый раз умирает, удушенная словами Сехуна, и воскресает, как феникс из пепла, благодаря ему же. Хун понимает, что ведет себя эгоистично и избалованно по отношению к чужим чувствам, но остановиться не может или просто не желает останавливаться. В один из ничем не приметных дней Сехун все же набирается смелости приблизиться к своему солнцу, настолько близко, чтобы его лучи прожигали все внутри, выводя из вен океанскую воду. Хун знает что, начиная с 19 месяца зимы, Лу каждую среду задерживается в университете до половины пятого, сидит 215 аудитории, за пятой партой возле окна, и кого-то по всей видимости дожидается. Но вот кого он ждет Сехуну не дано узнать, так как рядом всегда был Чонин, тянущий за руку со словами: " —Хватит. Мы уходим." И так каждую среду, одно и тоже. Но сегодня должен оборваться этот замкнутый круг из недосказанных слов, по крайней мере так думал Сэхун Вот он стоит напротив заветной аудитории, шаг и еще шаг, дыхание сбитое, а сердце неугомонно бьется об стеки ребер, как крылья бабочки об стенки стеклянной банки. Влажными руками он слегка отодвигает дверную ручку на себя и тут же останавливается. Сквозь тонкий дверной проем, он видит как его солнце дарит свой летний поцелуй рыжеволосому парню, его вроде зовут Минсок и он на курс старше. В этот момент океан Хуна, просто взорвался дикой бурей, пытаясь выбраться с бренного тела на свободу. Соленый ком подобрался к горлу разъедая его своей ядовитой смесью , а на глазах начали появляться кристально чистые росинки. Казалось воздуха совсем не осталось, вот еще чуть-чуть и он задохнется. Сехун не помнит как добрался до дома, он знал лишь одно, что нужно притупить боль, притупить с помощью Чонина. Ким покорно сидел на кухне, с чашкой кофе всматривался в ночной пейзаж Сеула, ждал Сехуна, как пес ждет своего хозяина, с надеждой и любовью в глазах. Скрипнули двери и на пороге, их общей квартиры, стоял Се. — Ты вернулся, а я ... — Чонина заткнули диким поцелуем в губы, злостно их покусывая. От этого он немного напрягся. Было не привычно видеть такого властного Сехуна. — Я хочу тебя, — выдыхал он, ведя влажный поцелуй к шее, при этом немного покусывая чувствительную кожу, — Прошу, возьми меня прямо здесь и сейчас. Сделай это так как ты умеешь. Забери мою боль, раствори её своей солью, опусти её на самую глубину моей души. Прошу тебя, сделай это. Его не нужно было и упрашивать это делать, он готов пойти все ради своего Хунни. С коридора они переместились в спальню, попутно скидывая с себя весь ненужный хлам. Чонин водил губами по телу Хуна, оставляя влажные следы, которые расцветали на мраморной коже алыми цветами. Вжимал Се в кровать, переплетая пальцы на одной руке, а второй проник в жесткие, высветленные волосы парня. Не сбавляя обороты, Чонин по максимуму пытался доставить удовольствие своему мальчику, забрать его боль, освободить от мук. Темп быстрее, тело податливей, стоны громче, еще чуть-чуть и их накроет волной. — Хаааан...— не успев до конца простонать, Чонин властно целует его, не желая больше слышать из сехуновских уст имя другого парня. И только тогда когда, воздуха практически не остается, Ким разрывает поцелуй, учащено выдыхая произносит: — Чонин, меня зовут Чонин, Ким Чонин. Опять это удушающее чувство. Ханя нет, никогда не было и не будет. Сехун резким движением отстраняет от себя Кима, сворачиваясь в клубочек, зарывая голову в коленки. Он осознал, что все кончено. Его зима, окончательно лишилась солнечного тепла. Не в силах больше сдерживать свой океан, он выпускает его наружу. Слезы стремительным потоком скатывают по его щекам, он не плачет, у него истерика. Чонин не вмешивается, он уходит, безмолвно, просто уходит. 4:30 утра, Ким скуривает уже 5 по счету сигарету, стоя не балконе, все также всматриваясь в даль. Сеул спит, на улице морозно, но безветренно. Сделав очередную затяжку, парень слышит, как скрипнули балконные двери. Он чувствует, как к нему сзади подошел Сехун. Он обнял Кима за талию плотно к нему прижимаясь, так что можно было ощутить биение его сердца как свое. — Прости, - выговорил Се на одном дыхании, еще крепче прижимаясь, давая понять, что он искренне сожалеет. — Да забей. Чонин и не злился, у него нет на это права. Он просто хотел стать для Сехуна солнцем, но так и остался холодным океаном.