Какая ночь!

На свадьбе Джона и Мэри гости дружно танцуют, наконец, получив возможность отдаться празднику. Последняя дедукция от Шерлока приводит Джона в замешательство и доставляет радость, которую невозможно скрыть, но с примесью паники. — Абсолютно нет причин для паники, — твёрдо заявляет Шерлок. — О, и тебе, конечно, виднее! — Конечно. Вы уже лучшие родители в мире — посмотрите на тот опыт, который у вас есть! Ровно секунду Джон с Мэри недоумевают: — Какой опыт? И тогда Шерлок озвучивает очевидную вещь: — Что ж, вам вряд ли теперь понадоблюсь рядом я, раз у вас настоящий ребёнок на подходе. Мэри и Джон улыбаются. Полушутка разряжает обстановку, им становится легче, и только Шерлок, глядя на счастливую пару, нервно сглатывает. Слишком трогательно, слишком эмоционально. Лучшее, что можно придумать сейчас, — отправить их танцевать, заверив Мэри, что Джона удалось успешно этому научить. Дарить ведь можно не только собственный вальс, но и умение ему соответствовать. Остаётся немногое: вложить нотный подарок для молодожёнов в конверт, убедиться, что всё идёт по плану, вечер вошёл в правильное русло, порадоваться за всех и… уйти. Быстро, на ходу надевая пальто, без оглядки, потому что уже в зале пришлось незаметно сморгнуть слёзы — сразу после того, как пара закружилась в танце. И кусать губы — тоже незаметно для других, улыбаясь им, улыбаясь выбравшей себе кавалера Джанин… Музыка гремит в оставшемся позади освещённом зале. Исполнитель песни повторяет: «Какая ночь!..» — и ночь действительно великолепна. Удалось раскрыть преступление, арестовать невидимку, спасти жизнь важному для Джона человеку. Удалось произнести речь шафера — вышло даже неплохо. В конце. Всё прошло правильно, с учётом всех традиций, по плану. Великое дело — подготовка. Только всё равно больно. Даже очень. И сложно. Почему-то сложно именно сегодня принимать свою обреченность на вечное одиночество даже в толпе друзей. Всего лишь потому, что ты — носитель дурацкой шапки для прессы — не такой, как все. «Только не стань эмоционально вовлечённым, Шерлок», — советовал по телефону старший брат. С легко читаемым подтекстом: «Забота — не преимущество, ты помнишь, Шерлок? Тебе же будет больно, дорогой брат»… «Не стану!» … Не вышло. Это так же очевидно, как то, что с заходом солнца на улице стало зябко. Но с восхищением певца: «Какая ночь!..» — по-прежнему сложно спорить… — Забота — не преимущество, — вновь звучит эта фраза, словно отголосок из трёхлетней давности прошлого. И Шерлок, поморщившись и подняв повыше воротник, вдруг сбивается с шага. Один, два… Поворот. Майкрофт здесь. В тени раскидистого дерева, скрестив руки на груди, склонив голову набок. Шерлок на миг забывает вдохнуть. «Здесь» И крепко сжимает губы. … У Майкрофта заготовлено семь сценариев поведения для этой ситуации. Разной степени действенности. Разной степени пощады к чувствам младшего брата. Наиболее очевидный и практичный — заговорить ни о чём. Забрать младшего в-таки вызванный вертолёт и позволить ему тихо посидеть в углу. Шерлок наверняка съязвит что-то вроде: «Всё-таки беговая дорожка. Волосы слиплись, даже душ принять не успел». Ему можно ответить: «Так спешил на твой призыв о помощи, брат мой», — и, обменявшись натянутыми ухмылками, покинуть ночную улицу… Просто. Логично. Без затей. Судя по глубокому вдоху, Шерлоку в голову тоже первым приходит именно он. Этот вариант. Но. Была аудиотрансляция из банкетного зала. Были сообщения агентов о том, что у объекта с третьей степенью наблюдения не всё прошло гладко. И главное… Так и есть: накинув пальто, Шерлок не позаботился забрать скрипку. И это лучше любой другой детали показывает, насколько не в порядке младший брат. Насколько он спешил оттуда убраться. Насколько ему плохо сейчас. «Что ж, если Мэри и Джон скинули с себя роль родителей, это вновь придётся делать мне…» Майкрофт решительно шагает вперёд, глядя Шерлоку в глаза, удерживая его взгляд, так что младший не замечает поднятые руки старшего и успевает лишь открыть рот для первой фразы, когда Майкрофт зажимает ему левой ладонью рот и, коснувшись правой чуть ниже затылка, решительно прижимает кудрявую голову к своему плечу. Первая реакция — оттолкнуть ладонью. Дёрнуться. Попытаться вырваться из рук. Вторая побеждает — судорожно вцепиться пальцами в пиджак брата. И дышать — глубоко, со всхлипами. Майкрофт стоит неподвижно. Прямо. Надёжно. Долго. Смотрит на освещённые окна вдали. Полторы минуты — чётко по плану для шестого сценария, педантично отсчитывает их на внутренних часах. Потом всё же спрашивает вполголоса, ровным тоном: — Будешь реветь здесь, в вертолёте или дома? — Что за чушь? Я не собираюсь реветь! — Собираешься. Брат мой. Ты позволил себе эмоциональную вовлечённость и теперь расплачиваешься за неё сполна. Похоже, мой совет прозвучал для тебя слишком поздно. Шерлок отстраняется, ершисто заглядывая старшему в лицо. Жадно выискивает малейшие признаки насмешки, пренебрежения, но их… нет. Ни единого. Есть непробиваемое спокойствие. Какой-то очень мягкий взгляд. И сочувствие. Шерлок выпрямляется, сглатывая и едва слышно вздыхая. Майкрофт невозмутимо кивает в сторону вертолета. — Летим домой, брат, — предлагает он. — На Бейкер-стрит весьма сложно посадить вертолет. — Кто сказал о Бейкер-стрит? — пауза. — Неужели ты так хочешь сегодня терпеть сентиментальную болтовню своей квартирной хозяйки? — Она не станет говорить, если увидит, что я уже сплю. — Вероятность этого невысока. Ты не уснёшь, Шерлок. По крайней мере, в том доме. — Думаешь, удастся у тебя? — Безусловно. Шерлок отводит взгляд, размышляя, и опускает голову. — Ну, хорошо. — Тогда летим. *** Путешествие на вертолете длится недолго. Лондон в огнях являет собой изумительное зрелище, любование которым на время вытесняет особо острые чувства, а братья молча смотрят каждый в своё окно. Затем, уже в доме у Майкрофта, Шерлок с ногами забирается на диван в гостиной, обхватывая руками колени. Он чуть покачивается вперёд-назад, пока перед носом не появляется белая кружка с мутной жидкостью в ней. — Ты серьёзно? — переводит взгляд на брата Шерлок. — Хочу, чтобы ты выпил всё, Шерлок. Прямо сейчас. — Я не девица подросткового возраста, чтобы прибегать к таким средствам. — Ты хуже. Пей. Усталость берёт своё — препираться не хочется. Шерлок быстро глотает жидкость с сильным лекарственным запахом и суёт опустевшую кружку в руки Майкрофту — тот изящным движением определяет её на ближайший стол. Минуту оба молчат. Затем Шерлок сдаётся: — Ладно, ты был прав. Я действительно испытал… испытываю некоторые чувства по поводу всей этой истории с Джоном, Мэри и их первенцем. — Что ж, догадываюсь, в чью честь они наверняка назовут его. И кого выберут крёстным. — Да ты что! — морщится Шерлок, глянув на стоящего в шаге от дивана брата, сунувшего обе руки в карманы брюк. — Крестины и я — ещё хуже, чем роль шафера. Хватило одной свадьбы. — Не думаю. — А вот я уверен, что это очень плохая идея. И вообще, сменим тему: ребёнок ещё не родился. — На что? — скептически морщится Майкрофт. — На то, зачем миссис Хадсон вдруг понадобилось выяснять у меня телефон нашей матери? Шерлок, ты ничего не хочешь мне об этом рассказать? — Ты ей его дал? — нахмурившись, уточняет Шерлок, садясь по-турецки и несколько нервно потирая ладони. — Я подумывал об этом… Но не стал портить тебе и без того непростой день. — Как это мило с твоей стороны. — Всё для тебя, брат мой, — с натянутой улыбкой отвечает Майкрофт, тут же серьёзнея. — Всё для тебя… Лекарство уже действует? — Я не знаю. Поразмыслив, Шерлок отодвигается к самой спинке и опирается о неё, устраивая затылок. Постояв, Майкрофт усаживается рядом, поёрзав, принимая ту же позу. Они вдвоём разглядывают потолок и хрустальную люстру, наблюдая за игрой света в мелких и крупных стекляшках. — Ты ошибся, Майкрофт, — полуприкрыв глаза, произносит Шерлок. — Реветь мне совсем не хочется. — Уже не хочется, — поправляет его старший брат. — Да… Уже. Джон всё равно не сможет долго сидеть в семье. Очевидно. Жажда адреналина заставит его высунуть нос и ввязаться в игру вместе со мной. — Именно, Шерлок. Семейным хлопотам не заменить солдату поле боя. Тебе стоит лишь подождать. Скажем, недели полторы… — Две. — Полторы. Плюс-минус один день. И ни капли больше. — Две. И если выигрываю я, ты дашь мне допуск в ваш архив. — Но только на час. — Ма-айкрофт. Это несерьёзно. — Ладно, на два часа. И нечего так смотреть — ты и так увидишь слишком многое. — Два часа. Две недели. Идёт. — По рукам, Шерлок. Они обмениваются рукопожатиями, на миг растягивая губы в совершенно одинаковые улыбки. А потом вновь принимаются смотреть в потолок и думать уже каждый о своём. О делах, проблемах и о том, что же принесёт завтрашний день. Конец