Хочешь, я расскажу?

Сначала смешно. Потом противное чувство охватывает до жгучей ненависти. И никто не думал, что такие отношения могут навредить. Хотя вроде и не должны.

***

Она понравилась ему с первого взгляда. Стоило кинуть на нее один быстрый взгляд. Она посмотрела в ответ, удерживая нить. Такую несвойственную для обоих. Такую нерациональную. Хрупкое стекло может сломаться, ведь так? Но она была настолько истонченной, что не могла бросить другого, убежать вместе с ним. Он тоже не любитель менять подруг, но ради ее проявления чувств, приходится. Такой образ мачо не очень клеится к тихому мальчику. Хочет казаться взрослее? Все его девушки темноволосые, с карими глазами. А у шоколада тоже не один оттенок. Есть горький, молочный, и как бы смешно не прозвучало, есть с орехами. Неровный, но приятный на вкус, такой же как их отношения. Да и ей уже не за чем вести счет его девушек. Прекрасно знает, что он проводит их за пределы калитки, мило поблагодарит за оказанную помощь, а потом в одиночестве, слушая депрессивную музыку, пойдет домой. Она будет прыгать перед другим, но ночью, не удержавшись, заплачет. В объятиях другого. Никогда они не оставят друг друга. Будут с другими, но не с друг другом. - Яна, - обеспокоенно Андрей покрывает своей ладонью ее хрупкую и холодную ладошку. - Что-то не так? - Все, - сбрасывает его ладонь, прислоняя коленки к оголенной груди. - Прости, - слезы бегут диким потоком. Не хочет, не может. - Я так не могу. В спешке собирает свои вещи, вылетает на улицу, громко рыдая. Голые ветки деревьев мрачно и уныло качались в беззвездной черноте неба. Откуда ни возьмись подул кошмарный ветер. Девушке за пару минут стало катастрофически холодно. Пальцы онемели на столько, что тепловизор на дисплее мобильника реагировал через раз. Подтянув ноги под себя, она сделала музыку погромче. Никогда не мечтала сидеть на лавочке в гордом одиночестве. Она вылетела стрелой прочь, не видя перед собой ничего. Она остановилась у перил, свесив голову вниз к водохранилицу, что шумела водами. Ее желудок скрутился в тугой комок, и она могла поклясться, что сбросится вниз, чтобы ее перестало так тошнить. Ледяной ветер трепал ее волосы, которые прилипали к мокрому от слез лицу. Постепенно ее дрожь начала стихать. Медленно она вернулась обратно к скамье, шатаясь на каждом шагу. - Наверное, это все... - сдавленно прошептала она себе.

***

Сегодня она опять посетит матч «Медведей». Посмотрит в темно-зеленые глаза Кисляка, которые после той ночи горят яростью, а потом посмотрит на Него, в его нежные голубые глаза, излучающие добро. Одинокий вратарь, строящий из себя великого. После игры она найдет его. Одноклубники давно покинули раздевалку, остался только он. Бесшумно зайдет туда, закрывая за собой дверь. Хотелось поговорить. После игры от Кисляка пришло СМС: «Я все знаю про вас». Теперь скрываться нет смысла. Где тут смысл? - Если ты обижена из-за того, что я сказал о наших несуществующих отношениях - прости. Я завтра же все объясню парням, - вратарь уже всерьез подумал, что дело только в нем и его поступке. Он ухватил ее за холодную ладонь. - Да мне наплевать на это, - Яна изнутри была холодна, как и ее руки. Она яростно выдернула свою ладонь из мужской руки. Ей хотелось поскорее запереться в собственной комнате и разреветься, так чтобы внутри ничего не осталось. Еще ей сильно захотелось позвонить матери, поговорить с ней, рассказать о том, что же мучает. Но больше всего она ненавидела не обстоятельства, а себя. Себя, подчиняющуюся этим дурацким и омерзительным обстоятельствам. Ищущую хоть одного единственного человека, который мог бы стать отдушиной. И она отказывалась рассматривать кандидатуру Артема Воробьева. Она до дрожи в коленках не хотела связывать себя эмоционально близко с человеком. И сейчас она не брала в расчет какую-то там девушку. Не все кончено, что не за кончено. - Я устала, извини, - шатенка потянулась к ручке на дверце, но ее руку перехватил Артем, развернув к себе. Яркие голубые глаза пристально вглядывались в ее лицо. - Пытать меня собрался? Я домой хочу: мне нехорошо. - Что происходит? - задал вопрос парень. - Это с тобой что происходит? Или ты со всеми девушками так встречаешься - на две стороны? - девушка мгновенно вспыхнула. - Причем тут это. Ты в своем уме? Какие девушки? Яна попыталась вырваться, мысленно коря себя за то, что зашла. Глупая, тупая и наивная. - Действительно. - Чего ты от меня хочешь? - тихий и спокойный Артем посуровел. - Так и придушил бы! - Да, пожалуйста! - заорала в ответ Самойлова. - Я не про... Крик Яны утонул в жестком поцелуе. Губы парня грубо нашли губы шокированной девушки, и оба растеряли все остатки злости. Они целовались бешено, исступленно; вмещали в это всю свою накопившуюся энергию, покалывающую электричеством, где дрожащие пальцы касались кожи. Она убрала свои руки и отстранилась на незначительное расстояние, обдавая щеки парня своих неровным дыханием. Артем начал всматриваться в ее карие глаза, где лихорадочно плескались испуг и жуткий восторг от произошедшего. Послышался шум шагов. Громких. Приближающихся. - Ой, а! - Бакин открыл дверь, но тут же ее захлопнул, даже не всматриваясь в лица тех, кто был в раздевалке. - Ребят, ну простите. Я телефон забыл. Я никому не расскажу. Честно, - Бакин кричал сквозь закрытую дверь, боясь помешать. Странный, но такой понятливый. Артем отдал телефон законному владельцу, а сам повернулся к Яне. - Я думаю, что этого было достаточно, чтобы наконец-то понять, что я... Яна не дала ему договорить, крепко обняв.