Баста!

***

      — Почему соврал мне? — парень смотрит исподлобья, все так же не отрывая от меня взора.       Я молчу. Одно неверное действие — и Кай сотрет меня в порошок. В состоянии аффекта, в коем Кай будет, взбеси я его еще больше, человек может превозмочь свои силы втройне. Ссоры я с ним тоже не хочу. Друг, все-таки.       — Беги.       Меня словно окатывает ледяной водой после произнесенного слова. Стою в замешательстве. Нет, он что, серьезно готов избить меня за это? Ложь — это плохо, но в данном случае никакой масштабной лжи не было. Я должен был скрыть правду от него. Наверное, я долго буду винить себя за то, что никак не могу научиться сдерживать эмоции — будь то радость, испуг или печаль.       А может, он блефует? Так или иначе, мне необходимо сейчас же придумать последующий план действий. Что, если он проверяет меня? Как все сложно...       Кай делает шаг в мою сторону, все так же не сводя пронизывающий, полный азарта взгляд. Черт возьми, похоже на активированную функцию хищника. Не нахожу себе места. С каждой моей попыткой сдвинуться, Кай еще больше кажется буйным. Реакция его потрясающая, следует признаться. Он способен угадать любое мое движение в следующую секунду.       Уму непостижимо. Я так перепуган, что не сразу заметил, как все присутствующие поблизости до недавнего времени «рассосались» по углам и палатам. Неужели все настолько плохо? Тогда у меня не остается выбора. Надо сбить его с толку, хотя вряд ли этот маневр подействует на психически нездорового человека. Полностью расслабившись, показательно, разумеется, я со спокойствием осматриваюсь вокруг, остановившись на противнике. Да он олицетворение самого Вельзевула в данный момент. Ухмыляюсь во всеуслышание.       «Ну что, удалось мне всех вас разыграть?..»       Со всей натренированной многими годами мощью удираю с места «преступления». Еще какое-то время парень в ступоре наблюдает, но в следующую же минуту мчится за мной на всех парах. А он неплох, в этом-то и проблема. Слышу, как Кай уже нагоняет меня. Я пытаюсь прибавить скорости, и у меня это получается. Надолго ли хватит?       Так мы уже пробежали столовую, длиннющий коридор всего отделения. Пока посчастливилось никого не сбить с ног, ничего не разбить. После обеда ординаторские, кабинеты физиотерапии и другие кабинеты врачей преимущественно пустуют. Их рабочий день длится не столь долго, нежели у санитаров и некоторых медсестер. Я молюсь всем богам, чтобы дверь на лестничную площадку была открыта, а не как всегда, в целях безопасности. Это мой единственный шанс ускользнуть от Кая. Мои силы исчерпываются, чего не скажешь про моего преследователя. Пока мы гнались, он ни разу не издал и малейшего звука, помимо топота. Это только больше наводит страх. Даю рывок, так как дверь уже близко. Там, за поворотом.       Пожалуйста, хоть бы ее забыли закрыть...       Заворачиваю за угол и слышу, как Кай с шумом тормозит, переходя на медленный шаг.       Понятно, в чем дело. Дверь закрыта, но я все равно приближаюсь к ней и берусь за ручку.       — Бесполезно. Дверь всегда закрывают на ключ. Ты забыл, где находишься, — слышится позади бас брюнета. Невероятно! Он даже не запыхался. Разворачиваюсь лицом.       — Прекрасно. Теперь ты от меня живого места не оставишь, полагаю? — вопросительным тоном отвечаю ему, сложив руки.       — Я всего-то припугнул тебя, Панда, — обворожительно улыбается и разводит руками.       — Всего-то? Ты чуть до инфаркта меня не довел, придурок! — бросаю с психу игрушку, до сей поры находившуюся у меня в руках.       — Ну, зачем ты так с ним? — изображая обиду, брюнет поднимает игрушку с пола.       — Для чего ты все это устроил? К чему такие розыгрыши? — не выдерживаю.       — Это не розыгрыш. А запугал тебя для того, чтобы ты рассказал мне правду. Ту правду, которую скрыл от меня возле палаты, — закончил было Кай, но продолжил, увидев мою готовность отвечать. — Я чувствую ложь. Не знаю как, но это происходит со мной, поэтому не стоит лгать мне снова.       Я тут же умолк. Возможно, у него имеется способность отличать клевету от истины. Лучше не буду испытывать судьбу.       — Я думал, мы друзья, — с грустью заключает парень, для виду разминая руки.       — Ладно. Правды хочешь? Будет правда, — весь на взводе. — Гарантируешь мне свободу и целостность?       — Так и быть, — смеется Кай. — Гарантирую.       — Тебе правда нужно это знать? — сглотнув, спрашиваю я, надеясь на отрицательный ответ.       — Да.       — Не так давно я расстался с парнем, — замечаю, как Кай недоумевает, но, не допуская его к ответу, продолжаю. — Не важно, как его зовут. Мы пережили мучительные отношения. Мучительные для меня. Должен признаться, мне намного мучительнее без него. Мне очень плохо от всего этого.       Наступает полная тишина, и она нагнетает. Брюнет что-то про себя переосмысливает, я же вжимаюсь в стенку, боясь его реакции.       — Ты хочешь сказать, что-о... — тянет Кай.       — Да, я гей. Ну как? Легче от правды? — неожиданно смелею.       — Но куда же вы..? Это самое... Делаете... — Я был о нем лучшего мнения, честно. До этого момента. До этого вопроса.       — Сам догадайся, — проговариваю сквозь зубы, не скрывая раздражения. — Надеюсь, на этом все?       Не дожидаясь ответа, двигаюсь в сторону столовой, оставив, скорее, уже бывшего, друга наедине. Разборки — разборками, а кушать надо всегда.

***

Три дня. Три долбанных дня он ходит как в воду опущенный. В конечном счете я ожидал нечто вроде «Не смей меня трогать, не подходи ко мне за километр, не разговаривай со мной». Быть может, я даже был бы рад, избей он меня. Все, что угодно, но не это невыносимое игнорирование. Мои попытки нарваться на какое-нибудь внимание не увенчались успехом. Я словно невидимый. Не могу объяснить, почему мне это сейчас необходимо. Кай был моим другом. Мы везде ходили вместе, не разлучались с тех самых пор как познакомились, а теперь я совсем одинок. Не знаю, что именно в нем сломалось после.       Лухан все еще не забывает меня, и это несказанно радует. Мои расспросы по поводу Криса бесполезны. Лу всячески уворачивается от темы, как бы я ни просил. Появлялись внезапно идеи тут же позвонить ему, сказать о своих чувствах, что терпеть просто не в силах. Спасибо запретам больницы. Телефоны строго-настрого запрещены, люди тут лежат всякие.       Врача О я не разочаровываю, как он выразился. Непонятно обстоятельство того, что он не собирается меня выписывать. Со мной правда все нормально. До врача не доходит, он упирается в свое «клятва Гиппократа» и «как только пребудут результаты, так сразу». Раздражает уже. Мало того, что я лишился друга, так еще и специалисты везде снуют, желают во мне покопаться. Ну вот, мне снова одиноко. Хочу домой.       — Эй, Тао! — слышу сильный голос женщины. Реагирую и вижу перед собой санитарку. В принципе, она неплохая. Строгая, но неплохая...       — Бери своего дружка. Пора в процедурную.       — Подождите.       Вскакиваю и начинаю выискивать из толпы шоколадную макушку. Безрезультатно. В этой комнате его нет.       — Я поищу его, — выкрикиваю санитарке и выхожу за дверь.       Вообще, не подумайте, будто это дозволено. В больнице заведено следующее правило: больной ни в коем случае не должен находиться вне зоны видения санитаров, врачей или других медицинских работников. Но некоторым делают исключения. Вот взять, к примеру, меня — я давно здоров, за мной необязательно круглосуточно приглядывать. Мне можно доверять. А некоторых пациентов, как Кай, необходимо вообще к кровати привязывать. Вот где он ходит?!       Хожу по коридору, заглядываю в различные палаты. Ни души. Несмотря на это — иду дальше. В конце, все-таки, наша палата. Если он не там, то это повод бить тревогу.       Такая тишина, завораживающе. Приглушенный гул из главной комнаты, запах еды из столовой, которая находится в трех метрах от меня. Отчего-то приятное ощущение внутри.       Но я быстро опомнился. Моя главная задача — не прогулка по больнице без сопровождения, а поиски моего соседа.       — Хм, странно. Куда же ты запропастился? — говорю я, входя в свою палату и обнаруживая ее пустой. Смотрю на идеально заправленную постель соседа: подаренная другом плюшевая панда возвышается прямо на его взбитой подушке. Он оставил ее.       — Кай...       Дотрагиваюсь до мягкой игрушки и отстраняюсь, спеша к выходу — я обязан найти его. «Процедуры» нельзя пропускать, тем более ему.       Непонятное чувство заставляет остановиться. Я чувствую на себе пронзительный взгляд.       Громко сглотнув, закрываю дверь в палату изнутри.       — Вот мы и наедине, — так же, стоя спиной к предполагаемому собеседнику.       — Чутье тебя не подвело, — констатировал Кай охрипшим голосом.       — Что тебя гложет? О чем поговорим? — разворачиваюсь лицом к лицу и застаю необычное зрелище: Кай, собственной персоной возлежащий на моей кровати. Но я решил опустить эти формальности и перейти сразу к делу.       — О твоих отношениях с тем парнем, — свободно заявляет он.       — Боже. Для чего тебе это?       — Я хочу знать о тебе все, как о друге.       — Разве мы друзья?       Кай резко подрывается с кровати, бесшумно, и шипит мне прямо в губы:       — Мы друзья, — проговаривает по слогам.       — Ты слишком близко... — очень во время замечаю я.       — Тебя это беспокоит? — не меняя манеры.       — Меня это, черт возьми, не может не беспокоить! — Кай криво улыбается. Он отошел вперед, не слабо задев мое плечо.       Похоже, он разыгрывает обиду. К чему весь спектакль? Подобным образом мы стоим молча в нашей общей палате. Каждый думает о своем, никто не решает разрядит обстановку, а тишина уже давит на уши.       — Тао, — доносится сзади. Его интонация... жалобная?       — Говори уже.       — Я хочу тебя.       Flash back.       — Цзытао! Вас переселяют в 164 палату. Соберите свои вещи до обеда. Будьте готовы, я провожу вас туда, — проговорила, судя по бейджику, — сестра-хозяйка. Женщина немалых объемов положила мне на тумбочку сменное белье и пижаму.       — И без сюрпризов, — как-то тихо проговорила она, косо посмотрев на меня и уже закрывая за собой дверь в мою временную одноместную палату. Этот взгляд — недоверие? А, хотя... в связи с ее работой это вполне приемлемо.       Медсестра только-только убрала капельницу. Наверное, я наконец могу осмотреться. Хоть как-то изучить территорию временного пребывания, и очень надеюсь, что непродолжительного.       Наскоро переодеваюсь в чистую пижаму. Закончив, я встал на месте, откинув голову и закрыв глаза. Чертовски плохо. Их недешевые медикаменты не помогают облегчить мои душевные страдания. А в первую очередь они должны заглушать боль. Ну и зачем, спрашивается, меня сюда упекли? Сейчас бы, возможно, я был с Крисом: обнимал его, целовал, задавал вопросы о прошлом, на которые Крис никогда ни за что не отвечает. Может быть, снова уломал его на свидание... Ухмыляюсь про себя. Мне больно с ним, но без него намного хуже. «Крис-Крис-Крис...» — черт возьми! Я сплошь пропитался им. Прямо как маленький избалованный мальчик — хочу свою игрушку, а чуть что, то сразу ною. Он, может, вообще меня забыл давно, выбросил из своей жизни, раскромсал воспоминания на мелкие кусочки. Я в неведении. Разум давно смерился с его уходом, а сердце ждет, ждет и любит, верит ему до последнего.       — Ты мне жизненно необходим в эту минуту, здесь. Не позже, — чувствую, как влага подступает к глазам. Нет, не время. Тру глаза руками, предотвращая подкатывающую было истерику. Вот так.       Подхожу к окну: «А вид отсюда потрясающий. Хотел бы я прогуляться по этому лесу...»       И правда. Складывалось ощущение, что мы в море. Лес такой густой! Даже с четвертого этажа не увидеть конца.       Настроение немножко приподнялось. Поправляю рубашку и иду на выход.       За палатой меня ожидал длинный коридор и везде снующие медработники: где-то ведут больного, где-то несут документы, где-то готовятся к обеду. Я, не задерживаясь долго на одном месте, двигаюсь в сторону большого зала. Мне показалось, что больные со всего отделения именно тут, так как находилось их в зале более или менее достаточно.       У входа в зал сидела женщина-санитарка, приглядывая за группой. Сначала подхожу к ней.       — Эм-м, извините?.. — дотрагиваюсь до ее плеча.       — А?.. О! Новенький! — воскликнула та. — Иди-ка ко мне. Как твое имя?       Она опускает свои тяжелые руки мне на плечи и ведет к середине помещения.       — Т-тао, — робко отвечаю ей.       — Не робей, Тао. Сейчас я тебя представлю, — женщина окликнула всех присутствующих и задала небольшую речь. Мне оставалось лишь кивать.       — Теперь он с нами! — договаривает санитарка и отпускает меня, перед этим проведя краткий инструктаж, заодно объяснив, в каком направлении находится та или иная комната или же кабинет.       — Ступай. Ты можешь познакомиться с ребятами, а можешь просто чем-нибудь занять себя...       — А можно в туалет? — рискнул я соврать. Под этим предлогом намереваясь осмотреть само здание. Насколько это представлялось возможным.       — Иди, но ненадолго.       Не выдавая себя, иду как бы в сторону сортира. Уловив момент, проскакиваю мимо санитаров. Туалет был построен так, что за его поворотом тут же была дверь на лестничную площадку.       Не то чтобы я любил приключения на свою... кхм. Просто не привык к таким ограничениям. Отнюдь, я никогда не любил ограничения. Моим родителям это очень не нравилось. Они хотели идеального сына: преуспевающего, талантливого, самостоятельного, послушного, а вышло, как всегда, по законам вселенной. Да, я был тем еще хулиганом в школе. Меня вечно тянуло в драки, тянуло озорничать, крушить, ломать... Конечно, детство нельзя назвать скучным.       Наверно, вас интересует вопрос «С чего вдруг я стал геем?». А я отвечу, что все предельно ясно. После определенного момента моей жизни я вынужденно пришел к выводу: девушки бесчувственные и подлые. Когда-то давным-давно мне нравилась одна девчонка, примерно моего возраста. Она была красивой: длинные волосы, кукольное личико, разные платья привлекали своей неповторимой окраской. Янлинь — так ее звали. Я долго наблюдал за ней, почти все школьные годы. Она мне казалась абсолютно идеальной, но я сильно ошибался насчет нее. Мне все же удалось неким образом привлечь внимание Янлинь. Мы общались, и все, вроде, текло своим чередом, она не разочаровывала меня до одного случая. Мне не хочется в подробностях вспоминать тот раздор, правда... Янлинь открылась мне с другой стороны. Она оказалась алчной, эгоистичной, самовлюбленной и эксцентричной. Все это время девчонка дурачила меня, и не только я застрял в ее сетях. Эта двуличная девушка использовала всех ради своей выгоды. Нет, не обида меня заставила сменить сексуальную ориентацию, просто я раз и навсегда разочаровался в женщинах. Скорее всего, в мире полным-полно хороших девушек, которые идеально мне подходили, но я сделал свой выбор и открыл для себя мир с иной стороны. Меня все устраивает.       Шустро пробравшись на этаж выше, я сел у стены. Здесь никого не наблюдается и совершенно тихо.       Отсюда пейзаж открывается новый: одинокие, «голые» деревья на фоне немного заснеженной поляны — первый снег. Удивительно. В этом году он выпал очень рано, да и похолодание пришло не как обычно. А ведь я даже не знаю, в каком городе находится эта больница, точно не в моем. Лухан не перестает шокировать, уж такой он человек. Вопрос только в одном: как он перевез меня бессознательного сюда? Да и зачем было раскошеливаться на дорогу? Иногда я его просто не понимаю.       У окна стоять так холодно. Они их что, не утепляют? Хотя, не важно. Как-то на меня вновь напала депрессия, навеяло воспоминания. Когда-то и мы с тобой любили вот так походить по одинокому лесу, взявшись за руки, молча, неспешно. Расскажи ты мне больше о себе, я бы не был сейчас настолько запутан. Правда, я не знаю, какая у тебя семья. Я не знаю, что ты пережил до меня. Не знаю, кто ты на самом деле, Крис. Просто заглядывая в омут твоих любимых глаз... вижу родную душу. Не могу объяснить, такое ощущение, что мы не только в этой жизни встречались.       Жаль, что ты другого мнения обо мне.       — Хватит прожигать меня взглядом, — наконец обращаюсь к человеку, все это время наблюдавшему за мной. Его взгляд не дает мне покоя.       — О чем ты думал? — задает вопрос брюнет, развернувшись к окну.       — Психиатры здесь тоже пытаются понять, о чем я думаю. Но все это — не вашего ума дело. Мерзкая привычка копаться в чужих мыслях, — огрызнулся я.       — Зато интересно. Отвлекает на какое-то время от своих проблем.       Кто он? Один из психов этой больницы? Судя по пижаме — так и есть. Он выглядит очень странным, но тем не менее внешность довольно-таки приятная: черные волосы, карие глаза, темная кожа, задумчивый взгляд, красивые черты лица...       — Как тебя зовут? — спрашивает тот.       — Хуан Цзытао, ну, или просто Тао. А твое имя?       — Их два, — улыбается мне собеседник.       — Занимательно. Но ты не раскроешь сразу два имени, не так ли?       — Совершенно верно, — улыбается еще шире. — Меня зовут Кай. С чем ты поступил?       — Легкое недомогание, по сравнению с тем, что мучает некоторых людей тут, — улыбаюсь в ответ.       — Даже так.       — Тебе долго еще тут лежать? — задаю вопрос Каю с долей грусти. Это грустно, что мы знакомимся в психиатрической больнице.       — Долго. Расскажи мне о себе, Тао. Пожалуйста... — не отрывая взгляда от окна.       — Это странно для меня, вот так рассказывать о себе первому встречному. Будем считать, что ты исключение.       — Хорошо.       — Я родом из Циндао. Я плохой был ученик, плохой сын, плохой друг, и вот однажды судьба мне отплатила за некоторые мои грехи. Я встретил... — сделал большую паузу, так как чуть ли не проболтался ему о Крисе.       — Встретил..?       — Д-девушку. Она охмурила меня, обманула и бросила на произвол судьбы. Вот я и попал сюда с нервным срывом. Конец. Твоя очередь, — смотрю на него в ожидании.       — Я не обещал, что стану рассказывать тебе о себе, — издевается тот.       — Хэй, парень, — подхожу поближе. — Это как минимум нечестно и неуважительно.       — Ладно. Я пошутил.       — Слушаю твою историю, — Кай взял небольшой перерыв, чтобы собраться с мыслями, но потом продолжил.       — Меня привезли сюда в десять лет, насильно, как ты понял. Инициатива была моего отчима — он жутко меня невзлюбил с первой же встречи. Отец пропал сразу после моего рождения, а мать во всем потакала новоявленному мужу. Не спорю, у меня были проблемы с психикой, но не до такой степени же. Провел я здесь уже семь лет, — потупил взгляд. — А становится только хуже.       — Сочувствую...       — Не надо, — быстро ответил.       Я немного опечалился историей Кая. Ему невероятно тяжело, это чувствуется.       — Не смей грустить! — улыбается собеседник шире, насколько можно. — Пошли. Ты же новенький? Я расскажу тебе об этой больнице и ее больных.       Кай взял меня за руку и потащил вверх этажом. Он приволок меня на крышу и еще долго рассказывал всякие истории, рассказывал о пережитом. Я удивлен, что нас не поймали! Было бы очень плохо, случись так, но Кай каким-то образом стащил ключи. С ним было интересно, и я искренне улыбался. Благодаря ему смог отвлечься от навязчивых воспоминаний о Крисе. Я забылся. Кай оказал мне большую поддержку. А позже мы оказались в одной палате. Я был очень этому рад.       Конец flash back.

***

      — Тао, — доносится сзади. Его интонация... жалобная?       — Говори уже.       — Я хочу тебя.       Резко развернувшись, я двинулся прочь из палаты, не оглядываясь на Кая. Больше не могу сдерживать плач. Больше не могу...