Пути Разума

Так со смертными судьба порой играет: То вознесёт их вверх, то в пропасть низвергает. И так устроен мир, что в счастье иногда Уже заключена великая беда. Пьер Корнель

- Ну чё он, как? - Да как-как, чёрт его знает. - В смысле? Он дышит? - Ни разу. - Пульс есть? - Это который ту-тук на запястье? - Он самый. Так есть? - Ни разу. - $#%... - Ирина Владимировна, не пристало барышне такими словами бросаться. Мы ж не в девяностых. - Правда? Почему-то мне кажется, что ваш босс думал иначе. - Да бросьте вы, лучше принесите из вертолёта бутылку с водой и лапшу эту вашу быстрого приготовления. (кричит в сторону чего-то большого и тёмного, заметного краем глаза) Вася!!! Ты «роллтон» заварил?!... Не слышу, лопасти эти шумные больно! Короче, если сделал, дашь Ирине Владимировне, понял?!... Да нет, какой ещё в задницу ширине кладирования, ты чё, напоролся там, что ли, глухомань?! Иди скорей в вертолёт, Ириш, он тебе там отдаст. А я пока по-привожу твоего люб... езного в сознание старым методом. - Каким ещё? - Кодовое название «Кулак-ладонь» тебе о чём-нибудь говорит? - Не сметь! - Да вы ручку-то белоснежную на меня не поднимайте, я ж шучу-шуткую… * * * - Ну что, пульса ещё нет? - Хрена с два. - Вы не проверяли, да? - Так а зачем, если и так нет? - Солдафон. - Ладно, я пока прогуляюсь в кустики, а вы воркуйте ему, может очнётся. Видел недавно фильм какой-то про роботов, захватывающих как обычно Землю нашу. Так вот там в конце девушка главного героя, ничего такая, в соку самом, как ты примерно, начала целовать парня, которого до этого взорвали, и умолять выжить, что любит она его, что-то такое, пока он сам где-то в подсознании болтал с умершими роботами… Всё, молчу-молчу, пошёл. - Алекс? Алекс. Алекс. Алекс! Алеекс!! АЛЕКС!!! Я знаю, ты уже очнулся, и пульс у тебя был, и дышал ты. Дилетант этот ваш Мишаня, я так скажу. А если бы он, ну, чисто гипотетически, кого-то убил, и надо было бы узнать, жив человек или нет? Прогорел бы ваш Мишаня. Да открывай уже зёнки свои, дай тебе в душу посмотреть, да есть и пить ты наверняка хочешь. Юноша послушался и раскрыл глаза, хотя веки и мешки под глазами этому противились. Над ним, с ореолом от лампы над головой, возвышалась Ира, та самая Ира, образы которой как будто из сна стали выплывать из прошлого один за другим. Видимо, взгляд Алекса из-под слипшихся век получился довольно странным и даже страшным, потому что девушка вдруг удивлённо и с опаской отстранилась от Алекса. Он попытался что-то сказать но ни одного связного слова из его рта не вышло. - Молчи-молчи, тебе нельзя сейчас силы тратить. На, пожуй «роллтон», там много жиров, калорий и так далее, то, чего боятся как огня мои сверстницы, но то, что тебе как раз сейчас нужно. В общем, так. Павел Григорьевич Клыков твой был убит в ресторане на каком-то ужине, праздновал что-то; точнее, в ресторане его тяжело ранили, а в больнице в реанимации, когда выводили из палаты, там и пришил кто-то его. Про это во всех газетах успели напечатать. А на следующую ночь пришёл ко мне мужчина, который Михаил, рассказал про тебя нам с мамой, что да как, (мы уж извелись обе, ни от тюрьмы никаких вестей, ни от тебя самого) я быстро собралась и утром мы с Михаилом уже прилетели сюда. «Ирка, Ирка, у тебя же на лице написано, что пока ты летела, скушала пару упаковок этой твоей лапши с пальмовым маслом. Так, от нервического напряжения.» - Нашли тебя на пороге, ты лежал, не шевелясь, уткнувшись закрытыми глазами в небо, с ключом, крепко-крепко зажатым в руках. Знаешь, что я подумала? Всё, окончились твои денёчки, Ириша, не станет тебе жизни без него. Хорошо, хоть Миша меня ободрил, поддержал (я чуть на том же месте и не грохнулась), сказал, что это он тебе ключ оставил, не злой же по натуре он человек; пусть потом он и говорил, что тебе «хана уже», но в меня он надежду уже вселил, и она так просто уходить не собирается, - тут она вдруг запнулась и виновато улыбнулась. – А пока мы ждали твоего прихода в сознание, я стол почитала, про жизнь твою всё-всё теперь знаю… Ииэх, сколько у тебя морщин-то появилось на лице, как так можно?... - Погоди-ка, мы в вертолёте, но не летим, так? – способность думать потихоньку возвращалась по мере опустошения тёплой пластиковой ванночки с лапшой. – И тут никого нет, кроме тебя. Где Михаил и… Вася? - Вася? Я же вроде про него тебе не говорила, - задумчиво прищурилась девушка. – Странный ты какой-то стал. Ну, они устали ждать, пока ты придёшь в сознание, а перевозить тебя так я запретила, так что они взяли пару ружей и охотиться пошли, - она, поднеся указательный пальчик к подбородку, развернулась и вышла из вертолёта. «Солнышко, самое настоящее солнышко. Да. Она меня любит. Как и многие до неё. Бесконечно, с моментальной готовностью идти на край света за мной, «жить в горе и в радости, пока смерть не разлучит». Но почему я ничего к ней, кроме благодарности не чувствую? И почему мне беспрестанно что-то настораживает, почему чутьё не хочет успокаиваться? Ведь всё, меня спасли, это конец истории, теперь меня спокойно увезут далеко отсюда и я, пусть одиноко, но буду жить, работать где-нибудь в психологии (почему в психологии? а, чёрт с ним) и получу какую-нибудь премию за диссертацию, и всё сложится более менее хорошо, как у всех людей – чёрная-белая полосы. Осталось только дождаться всех спасателей с охоты и конец. Что ещё меня тревожит? Стоп. Спасателей с охоты? Ружья? Какие ружья? Сколько я не сидел здесь в первый раз, никаких ружей не было, помню как будто час назад летели, стояли снайперские винтовки с длинными стволами и пара автоматов, какие ещё ружья? – бывший Альберт склонил голову набок, чтобы посмотреть на ящички с оружием. – Ну да, двух снайперок не хватает на своих крючках. Какая охота к тому же может быть на от силы часа три-четыре? Не думали же они, что я в коме буду ещё днями лежать? Нет, конечно. Да и что это за «оставил ключ, не злой же по натуре», почему-то для меня он добряком ни разу не показался. Хм, кажется, когда мы сюда летели, я видел из иллюминатора линии электропередач, но тогда почему-то не придал им ровно никакого внимания. Итак, здесь рядом есть населённый пункт, оставшийся с советских времён, как и домик, в котором меня держали, и эти двое пошли именно туда, а ни на какую не на охоту! Зачем? За медикаментами для меня? Зачем тогда взяли оружие? Не подходит. У них тут какое-то своё дело, причём тёмное, более чем уверен. А ещё я уверен, что хозяином всего нажитого Павлуши теперь является этот Миша, и, возможно, только возможно, что именно они с Васей и есть убийцы своего шефа. Неспроста мы с Ирой здесь, ох неспроста. Сваливать нужно, и её забрать. Раз поблизости есть куда, значит обязательно нужно сваливать, нельзя дожидаться «охотников». - ИРА! - громковато вышло, но эффект получился как раз, какой нужно – девушка влетела на всех парах, развевая свои волшебные, шёлковые, чёрные, так редко распускаемые волосы. - Что такое, лю… Алекс?! Что-то заболело? Вывих? – она быстро перебегала глазами с одного предмета на другой. - Нет, Ири. Дело обстоит куда хуже. У Миши с Васей на наш счёт далеко не приятные задумки, думаю, они убьют нас, когда вернутся. Или подставят, им раз-плюнуть, поверь, пора уходить, собирайся. Лежащему, недавно собиравшемуся помирать, на вид беспомощному, уставшему, замёрзшему, но с горячим блеском в глазах поверить, скорее всего, очень легко, поэтому Ирина быстро, без слов похватала нужности. Алекс не сомневался, что она так и сделает. Он уже вообще ни в чём не сомневался и не удивлялся своему убеждению, а принимал, как будто так быть и должно. Время сомнений прошло, настало время действий, как пишут в романах. «Она пойдёт со мной куда угодно. Мы успеем свалить отсюда до прихода «охотников». Мы найдём город по их следам. Мы затаимся там с местными бомжами, или ещё как-то. Переждём и вернёмся на Восточно-Европейскую равнину. Я оставлю её в её городке и уеду за границу, там они меня не найдут, а она им не нужна. Всё просто… Надо захватить с собой пистолет.» Алекс подошёл к ящичку и вытащил из ассортимента самый неприметный пистолет, вроде бы способный защитить их с Ирой первое время. В оружии он не сильно разбирался, но помнил с армии основное: как зарядить и как стрелять. А большее и не понадобится. Она уже ждала его: растрёпанная, заинтересованная, морально усталая, с недоумением на лице, но и с готовностью закрыть своего парня хоть от ракетницы. По размеру сумки, взятой ею ещё из дома, видно, что собиралась спешно, но разумно – из-за не застёгнутой молнии выглядывают таблетки, быстрые завтраки, пакетики кофе, бутылка воды. Настороженно и раздражённо, она отбросила прядку с лица и сказала: - Я не хочу спрашивать, что ты задумал. Что задумали они. Я просто иду с тобой. - Спасибо, - последовал короткий ответ. Они вышли из вертолёта вместе, она поддерживала его, он нёс сумку в одной руке, пистолет – в другой, чуть пряча её за спиной. А с края поляны раздался хруст веток: - Опа-па. Куда это вы намылились такие болезные?...