Свой герой

— Ты все еще злишься? — Нет. Хоук тяжко вздохнул, ощутив в словах эльфа еще не истощившуюся обиду. Крепко, с раздражением, Фенрис сжимал в руках бутылку отличного антиванского вина, которое бывший Защитник прихватил из Скайхолда по настоянию Варрика. Уж кто, а Тетрас знал об увлечении возлюбленного его друга редким алкоголем. По возвращении из штаба Инквизиции Хоук чувствовал себя особенно разбитым, и сейчас ему было совсем не до нелепых обид Фенриса. Бывший Защитник давно не встречал в боях демонов, таких странных храмовников и серых стражей: попадались лишь неповоротливые лириумные контрабандисты и сектанты, вовсе не способные толково сражаться. А эти битвы бок о бок с солдатами Вестника, этот нелегкий выбор, бременем доставшийся юному Травелиану... До сих пор перед глазами вставал взгляд Страуда. На прощание, в самую последнюю секунду, он глядел, словно умолял: «Не бросайте меня здесь. Одного». Но теперь, слава Андрасте, Инквизитор сразил Корифея. Уже навсегда. А значит, все жертвы, принесенные за эти несколько лет, были не напрасны. Скайхолд остался за спиной, и теперь взгляд был направлен за горизонт. Все, что хотелось — усадьбу в Вольной Марке и Фенриса рядом. Только упрямый эльф, сидящий напротив, все еще был настоящей проблемой. — Ты вполне мог взять меня с собой, — заключил Фенрис, сложив руки на груди. Лириумные полосы на коже даже сквозь годы не потеряли своего сияния. — В Скайхолде был Тевинтерский маг. Полноправный член Инквизиции. К тому же, по слухам, любовник Вестника, — повысил тон Хоук, в надежде убедить. — Гадкая отговорка, — парировал упрямец. — Ты бы убил его. — Скорее всего. Нет, разговаривать с Фенрисом порою было пыткой. А уж спорить с ним — настоящей казнью. Защитник рыкнул от недовольства и обжег горло антиванским вином. Казалось, год от года характер возлюбленного становится все невыносимее, но вместе с тем любовь не слабела. Напротив — каждая минута Гаррета, проведенная рядом, доказывала, что он нужен ему, как лириум магу. Потерять — стало единственным страхом. Это и было причиной, по которой Хоук не взял эльфа с собой, а вовсе не то, что тот себе успел надумать. Они были знакомы уже много лет, знали каждую грань характера друг друга и каждый миллиметр тела, а Фенрис все еще умудрялся ревновать. — Ну и какой он? Инквизитор этот? Я слышал, что мальчишка, — нахмурившись, глазами цвета зеленого опала, бывший раб сверлил Гаррета. Тот, естественно, нахмурился в ответ: — Марчанин. Вольный, храбрый и совсем юный. Удивляюсь, как ему удалось снискать расположение Селины и короля Алистера. Хотя, учитывая, сколько талантов помогает ему, это перестает быть загадкой. — Как когда-то тебе... Еще в Киркволле, до того, как магический ублюдок рванул чертову церковь. Хоук усмехнулся и покачал головой. Он догадывался, возможно, Фенрису и понравилось бы в Скайхолде: забавно представить его жуткие споры, например, с Соласом или Вивьен. Ну а о возможной стычке с Павусом даже и думать нечего. Конечно, с Фенрисом пройти этот путь было бы легче. Но у бывшего Защитника не осталось никого, кроме него. А рисковать тем, кто тебе дорог, может лишь глупец. — Да. Варрик, к слову, постоянно спрашивал о тебе. Говорил, что скучает по нашим приключениям. Хотя, в Инквизиции ему не хуже, я думаю. — Конечно, напишет очередную бредовую книжку, — вздохнул эльф и наконец-то допил вино до конца. Хоук, было, подумал, что он перестал злиться, но слова оборвали всю надежду: — И все-таки ты был не прав, когда оставил меня здесь. — Знаешь, — Гаррет потянулся вперед и до боли сжал пальцами плечо эльфа, — пусть это не обижает тебя, но я боялся, что с тобой что-то может случиться. — Что?! — незамедлительно вспылил Фенрис, и в глазах его мелькнула очередная вспышка злости. — Ты думаешь, я не могу защититься? По-моему, я живу только для того, чтобы быть рядом с тобой, Хоук. — Я не мог тобой рисковать. Эльф сбросил ладонь мужчины с плеча и обратился к его лицу яростным взглядом: — Я был рабом и знаю, что такое разрывающая на части физическая боль. Но теперь в курсе, что более кошмарное чувство — знать, что ты сражаешься где-то, а я здесь, и не могу прикрыть тебя собой. Так вот, по сравнению с этим, боль — укус драконьего детеныша! Тут же после монолога Фенрис потупился, будто испытывая вину за странное чувство, которое медленно отравляло его все время, проведенное в Денериме. Эльфу было невыносимо скучно и одиноко вдали от Хоука. Все, что скрашивало будни — запах теплой крови, которая алыми морями стекалась к ногам. Времени бывший телохранитель Данариуса зря не терял и часто принимал заказы на убийства. Даже целых разбойничьих банд. Но теперь, он знал, все будет иначе. Гаррет вернулся и больше никогда не уйдет. Тевинтерский беглец осторожно поднес ладонь Гаррета к своей щеке и, словно верный мабари, прильнул к ней. Обида и злость остались позади. Хоук мягко усмехнулся, а затем произнес: — Я рад, что получилось так скоро вернуться к тебе. Тоскливо было наблюдать за молодым и полным жизни Инквизитором. В чем-то я позавидовал ему... — На каждое время — свой герой, — произнес Фенрис, вновь подняв глаза к лицу человека, которого искренне любил. — Ты прав, — кивнул тот. — Но для меня герой всегда один. После сказанного губами эльф прильнул к запястью Гаррета, оставив на нем поцелуй полный верности и бесконечной преданности. Хоук прикрыл глаза, спокойно выдохнул, а затем обратился к воину с долей светлой печали в голосе: — Знаешь, Лето, я хочу увидеть Лотеринг...