Сотрудник галактической полиции: Рейнджер.

Удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью. Фредерик Бегбедер Пока «Штурман» был отправлен на верфь для ремонта, весь его экипаж отпустили в вынужденный отпуск. Корабль пиратов был атакован патрульной эскадрой и принудительно состыкован с одним из катеров ИнтерГПола. Бандиты были задержаны и отправлены в ближайший штаб служб безопасности для выяснения причин нападения. После допросов выяснилось, что причина оказалась до безобразия дурацкая: они перепутали «разведчик» с кораблём из вражеской группировки и атаковали. На вопрос следователей, почему они первым делом не связались со «Штурманом» и не уточнили, с кем имеют дело, пираты ответили еще глупее: «Связь барахлила!» На прямое заявление, что им грозит вполне реальный срок за разбойное нападение, бандиты отреагировали вполне спокойно, чай не впервой. Хотя, судя по базе данных, никто из них ранее судим не был, либо попросту не попадался ИнтерГПолу. Следователи попросту махнули рукой, списывая это на локальные судимости на планетах, не присоединенных к Галактическому союзу. И это было не беспочвенно, поскольку такие планеты действительно существовали. У них были обособленные правительства, система и принципы которых существенно отличались от галактической республики. Конечно в Союз входили планеты не только с демократическим устройством политики, но также и патриархальные, либеральные, матриархальные. Попадались и планеты, которые еще даже не победили феодальную раздробленность. Как правило из последних и формировались закрытые общества, которые мало контактировали с цивилизацией. Немногие из них смогли выбиться в космос, а те, что смогли, в итоге стали порождать подобные преступные группировки. А причина этого была самая простая: нажива. Как правило, при капиталистическом устройстве общества его члены направлены только на личное обогащение, мало заботясь о научном и культурном развитии. Чаще всего это происходит, когда планета начинает исчерпывать свои природные ресурсы. Вот тогда-то политические лидеры и спохватываются. Спонсируют из накопленных средств ученых, те, как могут развивают загубленную космическую отрасль, помогают планете выйти в космос и искать новые богатства. А только упирается это всё в самый обычный разбой. Перевоспитанию пойманные поддаются трудно, ибо терять им нечего: планета загублена, возвращаться с пустыми руками — не выход, свои же на виселицу поведут. Порой такие истории заканчивались благополучно. Блук, Земля, Фикс, Вестер и многие другие планеты и звездные системы отправляли в те уголки космоса свои корабли, ученых, гуманитарную помощь. Развитые цивилизации научились синтезировать нужные вещества буквально из воздуха. Так был создан кораллит, натуральный строительный материал на основе живых кораллов. Аналогично были разработаны быстрорастущие минералы, из которых получали различные руды. Биология стала едва ли не фундаментальной наукой, на которой держалась вся экономика. Народы, которые поняли это, живо принимались помогать отстающим. Часто из этого выходило что-то толковое. Порой, однако, жители отсталых планет принимали пришельцев настолько агрессивно, что было ясно: помочь им уже нельзя. По обыкновению, такие народы губили сами себя, а из выживших набирались команды космических разбойников. Было ли нападение на «Штурман» действительно пиратским, было непонятно. Учитывая, что маргиналы с отсталых планет планет острым умом не отличались, такая глупая история вполне могла произойти. Однако стычка обошлась без жертв, не считая корабельного кота, которого хватил сердечный приступ и его пришлось отпаивать валерьянкой, смешанной с сильными сердечными препаратами. Экипаж же отделался легкими ранениями. Непонятной была только история с роботом. Пашка не мог придумать себе этого: синяки на его груди красноречиво говорили о схватке. Даже копоть в коридоре от сгоревшей синтетической кожи подтверждала его слова. Однако сам робот таинственным образом исчез с корабля. Поначалу Пашку подняли на смех, но и механик подтвердил, что видел робота. Весь экипаж был опрошен, однако никаких новых сведений получить не удалось: больше с железками никто из них не сталкивался. Бригада ремонтников перерыла весь рейдер, но обнаружить ничего не смогла. В мрачном настроении Пашка возвращался в Москву. Хотя руководители практики клятвенно обещали, что трудовой стаж ему все равно зачтут, но потерянных недель это не вернет. «Зато с пиратами повоевал» — ехидно говорил Пашка сам себе. Руководство болтало что-то о переводе на другой корабль, дескать, подождите с недельку, что-нибудь придумаем. Придется неделю торчать в Москве, пока все друзья вовсю стажируются. Даже Алисы в Москве не было. Именно тогда, когда она так нужна! Он сидел в вагоне монорельса, мчащегося по путямм, расположены на высоте третьего этажа, смотрел в окно и думал одновременно о самых приятных и о самых неприятных вещах на свете. Первой неприятной вещью была погода. Апрельское небо было затянуто тяжелыми тучами, лил дождь, периодически ослабевая и снова усиливаясь. Остатки мокрого снега под натиском воды неизбежно таяли, отчего на дорогах постоянно стояла вода. Этой неприятности немного противостояла непромокаемая куртка с надписью «Космофлот» и непромокаемые кроссовки. Однако дождливый нуар от этого светлее не становился. Синоптики регулировали погоду над крымским побережьем: туда приехали туристы с планеты Иллида. Купаться туристы очень любили, а поскольку на их планете средняя летняя температура держалась в районе 15 градусов по Цельсию, то купание в Крыму в апреле было для них самое то. Вот синоптики и отгоняли оттуда тучи. Да так доотгонялись, что те дошли до Москвы и уходить не торопились. Совсем не похоже на день отъезда. Тогда ярко светило солнце и было тепло несмотря на прохладный ветер. Второй неприятной вещью была самая сорвавшаяся практика. Пашка совсем не беспокоился о том, что его чуть не убили. Нет. Его беспокоила будущая волокита, объяснение с матерью, тоска по друзьям. И, конечно, по Алисе. Последние дни она не выходила на связь, предупредив, что писать будет редко и настояв, чтобы Пашка не беспокоился…  — Алис, ты не могла подождать хотя бы немного? — возмущался Павел, — выбрала бы практику пока на Блуке. Потом бы вместе на Крину поехали. А что теперь? Пока ты будешь кататься на единорогах, я буду в космосе воевать с пиратами и удирать от черных дыр. Они шли по Гоголевскому бульвару в сторону биостанции. Нужно было собрать материалы и некоторое оборудование. Это был их последний день перед разлукой.  — А ты разве не этого хотел? — Алиса саркастично приподняла бровь.  — Я рассчитывал на то, что ты составишь мне компанию. Вдвоем интереснее, во-первых. Во-вторых страховка никогда не помешает.  — Пашка заговорил о страховке, — Алиса ехидно улыбнулась, — где тот бесшабашный герой, который обрезал страховочный трос на Луне?  — Это другое. Там реальной угрозы не было. А вот с пиратами всякое может случиться. Вдруг что с тобой случится — я тебя спасу. А если со мной — то ты меня.  — Грамотно. А если с нами обоими? Об этом не думал?  — Тогда пусть считают нас коммунистами!  — Нет уж Паш, — Алиса обогнала Пашку и взяла его за руки, — я погибать в ближайшее время не собираюсь. Мне того, что было два года назад, хватит. И тебе, я думаю тоже.  — Ой ладно тебе, — Пашка пнул снежный бархан и мокрый снег разлетелся в стороны, подняв фонтан из белых брызг, — нашла, за кого беспокоиться! Что моя жизнь? Маленькая песчинка на огромном пляже, именуемым Вселенная. Алиса сразу посерьезнела. Она остановилась, строго взглянув Пашке в глаза.  — Никогда, слышишь? Никогда так больше не смей говорить так. Если для тебя твоя жизнь ничего не стоит, то для меня стоит. И очень много. Пашка понял, что сморозил глупость.  — Алис, прости, — он отвел глаза, — фигню какую-то несу. Наверно, из-за того, что разъедемся скоро.  — Но не навсегда же, — Алиса сделала шаг к нему, так и не отпустив руки, — через пару месяцев снова увидимся. Она приподнялась на носочках и чмокнула Пашку в губы. Уже хотела было наигранно отстраниться, но он ухватил ее за талию и притянул к себе, лаская ее губы в ответ. Алиса очень любила так делать: изобразить, будто хочет отстраниться, но знать, что он не отпустит её, оказаться в его сильных руках и прижаться к губам. Даже ей, волевой, мужественной, сильной Алисе порой хотелось почувствовать себя слабой и нежной, почувствовать эту власть пашиных крепких рук. Поцелуи были долгими, страстными, они оба не могли насытиться ими. Ведь скоро им предстояло разлучиться. Знали бы они, что эта разлука будет намного дольше и горше, чем ожидалось… …Пашка тряхнул головой, отгоняя наваждение. Вспоминать сейчас Алису было вдвойне больно. Понимая, что они не увидятся еще очень долго, живут порой без возможности связаться, он по ночам умирал снова и снова. Эти чувства убивали и воскрешали. Мучили и радовали. Ранили и выхаживали. И всё разом. Скопом. Увидеть бы ее сейчас… Но шансы этому равны чуть больше, чем нулю. Оттого в голове прочно засела одна мысль: «Зачем я вернулся?» Но Пашка знал ответ. Здесь — дом. Здесь — мама и родные места. Здесь он родился, здесь вырос, здесь прошло детство. Пашка все чаще ловил себя на мысли, что слишком привязан к дому. Да, его постоянно тянуло на авантюры, но каждый раз в захватывающее дух приключение сдабривалось доброй мыслью о том, что в конце он все же вернется домой. На заслуженный, так сказать, отдых. Вернется к работе на биостанции, к друзьям, к родным. А потом снова голос издалёка позовет его не в райские края. Но и тогда он вернется… Вечерело. Удлиняющийся, но пока что еще короткий день подходил к концу. Тучи, медленно погружающиеся в сумерки, нависали над горящей огнями Москвой. В душу закралось смутное чувство тревоги, словно что-то должно было случиться. Монорельс приближался к остановке. Пашка подхватил сумку и двинулся к выходу. Навстречу родному дому.

***

 — Ма-а-ам! — Пашка вышел из душа, протирая полотенцем шею, — ты не в курсе, Алиса в Москве? Пашка сам не знал, зачем спросил. Он знал, что ее нет в Москве, но чем черт не шутит. Мать в это время резала овощи на кухне. Но от его взгляда не ускользнуло, как замерла ее рука в миллиметре от надрезаемого огурца.  — Откуда ж я знаю? — она как ни в чем не бывало продолжила резать овощи, — ты бы лучше рассказал, что там у вас с пиратами произошлою  — Да там ничего особенного, — Пашка вытерся и надел футболку, — ну столкнулись с пиратами. Ну постреляли немного. Помощь вовремя подошла. Будто следили за нами. Я говорю, в галактике не осталось опасностей. На каждом шагу страховщики.  — Так уж и на каждом?  — По всей стране на каждый лье по сто шпионов Ришелье, — Пашка ухмыльнулся, расчесывая перед зеркалом непослушную густую шевелюру. Пыткой взгляд уловил, как напряглась мать, когда он спросил об Алисе. С чего бы? Это было, пожалуй, единственным, к чему мать не отнеслась как к взрыву атомной бомбы. Она все же надеялась, что рассудительная и честная Алиса сможет повлиять на ее сына и слегка поугасит его горячий раздолбайский нрав. Но не тут-то было. Что он, что она были за любую авантюру, если она грозила интересными приключениями и открытиями, и с возрастом этой тяги не убавлялось ни на грамм. Робот-домработник в квартире Гераскиных, безусловно, был. Однако сегодня Мария Тимофеевна оставила его на должности заготовщика и приготовлением пашкиного любимого салата из крабов и фиксианской кукурузы. Пашка не препятствовал. Его предложение помочь мать вежливо отклонила, сославшись на то, что салат «мужских рук не терпит». Вечер прошел в домашней тишине за просмотром старых фильмов и диалогами о будущем. Всякий раз Пашка старался свести тему к Алисе, но почему-то столько же раз мама уходила от темы.  — Должна быть в Москве, — отмахнулась от очередного вопроса Мария Тимофеевна, — завтра съездишь и сам все узнаешь.  — Мама, — Пашка строго посмотрел на мать, — что не так?  — Во-первых, убавь тон, молодой человек, — без злобы парировала родительница, — а во-вторых, я не сказала, что что-то не так.  — И все-таки. Не забывай, я без пяти минут биолог в службе дальней разведки. И я чувствую, что ты от меня что-то скрываешь.  — Ишь ты какой проницательный…  — Это у меня от отца, — усмехнулся Пашка, — кстати и о нём ты почти ничего не рассказывала. Женщина вздохнула.  — Пашенька, — она отвела взгляд, — я не хочу, чтобы ты кончил, как твой отец. А твое общение с Алисой тебя только к этому и приведет… Ее голос дрогнул. Гераскин не увидел, а скорее почувствовал, что ее глаза наполняются слезами. Так обычно было, когда заходила речь об отце. Тогда мать подолгу молчала и смотрела куда-то в сторону. Один бог ведал, какие образы проносились в ее голове в этот момент. Хорошие или плохие? Добрые или страшные? Пашка слез с дивана и сел перед матерью на корточки.  — Мам, перестань. Ну при чем здесь Алиса? Отец погиб при взрыве сверхновой. Тогда еще не было гипердвигателей, на которых можно было бы оторваться от черной дыры. И потом Алиса поумней меня будет. Сколько раз она уже уберегала меня от черт знает чего. И ты в курсе всего это и даже поддерживала наши с ней от… — Пашка запнулся, — нашу дружбу. Всё же было в порядке, что сейчас-то изменилось, стоило мне уехать? Мать подняла на него красные от слез глаза.  — Алиса твоя спелась с ИнтергПолом. Глаза расширились от удивления.  — А ты откуда знаешь?  — Знаю, — сухо ответила она, — твой отец работал там. У меня остались знакомые, его друзья, сослуживцы. Многие из них знают семью Селезневых.  — Так мой отец служил в ИнтергПоле? И ты не говорила!  — Я не могу сейчас сказать, почему. Давай я лучше завтра тебе расскажу. А может и Алиса расскажет. А то что-то сердце закололо, — Мария Тимофеевна поднялась с дивана, — пойду таблетку выпью. Пашка застыл в шоке. За один единственный случайный диалог он узнал о своем отце больше, чем знал все семнадцать лет своей жизни. Однако этот маленький клочок информации больше запутывал, чем выводил к истине. Ответ на вопрос, кем был его отец, порождал еще больше вопросов. Как он погиб? Действительно ли, его затянуло в черную дыру? Почему ему об этом никто не говорил? Почему это выяснилось только теперь? И как к этому причастна Алиса? Не из-за этого ли она сократила с ним общение? Если с четверым вопросом все было относительно понятно, то с остальными возникали сложности.  — А откуда об этом знает Алиса? — Пашка проследовал за матерью на кухню, упершись локтями в косяки двери, — и что плохого в том, что она сотрудничает с ними? Она действительно помогала службам безопасности, и я, если честно, не был бы против оказаться на ее месте. Мать в это время рылась в медицинской сумке. Услышав его, она повернула к нему заплаканные глаза.  — Не смей! — прокричала она, — слышишь? Никогда не говори так! Даже не смей приближаться к службам безопасностИ! Я твоего отца потеряла, а теперь еще тебя! В могилу меня загнать решил?! На щеках Пашки качнулись желваки, но он пересилил себя. Раньше бы он, скорее всего, накричал на мать в ответ, но теперь он не видел в этом никакого смысла, решив отложить выяснения до завтра. По-тихому удалившись в свою комнату, он, не раздеваясь, рухнул на кровать. Сон не шёл. Настолько всё было непонятно, настолько ненормально… Пашка ворочался в попытках уснуть, но лишь на несколько раз погрузился в слабое дремотное состояние, выходил из которого уже на полу. К утру он все же провалился в забытье, но несмотря на это вскочил в семь утра как по будильнику. Наскоро перекусив, он в темпе лани с Бельтейна припустил к стоянке флаеров. Путь его лежал в квартиру Селезневых. Он специально подгадал время так, чтобы поймать Игоря Всеволодовича перед работой. Если не окажется дома Алисы, то ее отец — едва ли не единственный человек, который сможет ему дать ответ…

***

Он бежал вниз по лестнице, совершенно забыв про лифт. Кровь клокотала в сердце, в глазах стоял туман, трясущиеся ноги едва держали равновесие на ступеньках, уберегая хозяина от неминуемого падения. А в ушах еще стояла эта фраза. Фраза, ломающая всю прошлую жизнь, сбивающая с толку, вгоняющая в апатичное состояние. «Она выходит замуж…» …Селезнев встретил Пашку на пороге квартиры после трех коротких звонков. Когда он открыл дверь, Пашка удивился тому, как профессор постарел за эти годы. На голове прибавилось седины, две резкие морщины пересекли лоб, а в глазах — странная растерянность. Таким Игоря Всеволодовича Пашка никогда не видел. На секунду, увидев его, он даже забыл, зачем пришел. Но всё же справился с удивлением и выдавил из себя:  — Алиса дома? Пашка и Селезнев заметно сблизились за последние два года. Зачастую, когда юноша провожал Алису с биостанции до дома, он и мама Алисы настойчиво звали его в дом на чай. Первое время он отказывался, но впоследствии всё чаще появлялся в их квартире.  — Когда свадьба? — подшучивала иногда мама. Алиса лишь смущенно улыбалась на это, а Пашка с искрой в глазах улыбался и ловил шутку:  — Как добро дадите! А потому профессор сразу же пригласил Пашку в дом. В этот момент он как раз пил кофе и собирался на работу. Едва войдя на кухню, Пашка заметил, что профессор пил кофе, потягивая из фужера редкий коньяк с Луны. Ученый предложил и Пашке, но тот ограничился лишь кофе.  — Игорь Всеволодович, — с тревогой в голосе произнес Пашка, садясь за стол, — что случилось? Где Алиса? В голове роем закружились жуткие мысли. Что с ней? Неужели на Крине случилось что-то страшное? Неужели она… Об этом думать не хотелось.  — Не то, что ты думаешь, Паша, — грустно вздохнул Селезнев, — даже не знаю, как тебе это сказать…  — Говорите как есть, я взрослый человек. Профессор помолчал.  — ИнтергПол послал ее на опасное задание? Она пропала? Ранена? — засыпал юноша профессора вопросами, — ну не молчите же вы!  — Она выходит замуж, Паша. Он не поверил своим ушам, подумав, что ослышался. - Что? - едва не засмеявшись спросил Пашка, - вы что, шутите? Дико захотелось смеяться. Не просто смеяться - ржать. И ржать громко и долго. Алиса? Замуж? Да ладно! Это даже не бред, это...это... - Весь апрель никому не верь, да, Игорь Всеволодович? - Пашка решил, что Селезнев со свойственным ему чувством юмора разыгрывает его. Но стоило ему взглянуть в глаза отцу Алисы, как в горле тут же встал ком. Одного взгляда хватило, чтобы понять: шутки кончились. - За кого? - выдавил он из себя, всё еще не веря в слова профессора. - Они познакомились полгода назад, - сбивчиво заговорил Селезнев, - он пилот патрульного крейсера. Она...приходила с ним часто. Мы спрашивали о тебе но она отмахивалась...Я сам не понимаю, как так вышло... Пашка слушал и чувствовал, что пол уходит из-под ног, что голова начинает кружиться, что ему дико хочется влить в себя этого зелья, которое плавно потреблял Селезнев. Но не потихоньку, а резко, залпом, чтобы выжгло все, что внутри осталось. Сжечь сердце, которое стучит с перебоями, сжечь слезы, которые подступают к глазам, сжечь все чувства, которые вихрем кружились в мозгу...Полгода...Полгода! Полгода она водила его за нос! Обманывала, скрывала правду...Правду, что человек, жертвовавший для неё всем, что имел, теперь оказался не у дел. Человек, любивший ее больше самой жизни, отторгнут. И как! Тайно, за спиной! Пока его не было! Даже не сказав в лицо! - Где она? - наконец смог заговорить Пашка, справившись с первой волной стресса. - Они улетели на Вестер, там у него расположение, там же должны пожениться... Паша, я целиком и полностью разделяю твои чувства, и я бы очень хотел видеть тебя на его месте, но...Но прошу, не препятствуй. Если она ушла, значит сделала это осознанно... - Я и не пытаюсь, - прошептал Пашка, хотя желание побеседовать по-мужски с этим пилотом и взглянуть в глаза Алисе все же крутилось где-то на периферии сознания - я лишь хочу спросить, почему. - Только если ради этого. Тогда поезжай. Правда, я не знаю, сможешь ли ты найти их... - Не сомневайтесь, у меня тоже есть друзья в ИнтергПоле, - Пашка встал, - я лучше пойду. Он вышел из кухни твёрдым шагом, а за входную дверь скользнул как крыса, которой прищемили хвост. Обида сжимала грудь словно тиски, виски давило от непонимания. Он все еще не мог осознать, что Алиса могла так поступить. Не верил. Не хотел верить. А на улице ко всему прочему полил дождь. Еще когда Пашка входил к Селезневым, ярко светило солнце, а теперь небо резко затянуло мрачными тучами, что удручало еще больше. Забыв о флаере, Пашка безо всякой цели побрел по улице, подняв воротник куртки. Мысли об отце отодвинулись на задний план. Сейчас хотелось лишь домой. Пашка был так погружен в свои мысли, что не сразу заметил несущуюся прямо на него машину. Едва капот обтекаемого мобиля коснулся его бедра, Пашка подпрыгнул, прокатился по крыше и рухнул на пружинящий асфальт, больно приложившись плечом. На улице никого не было, слишком ранний час. Даже робот регулировщик отсутствовал, поскольку в этом районе было не слишком интенсивное движение. Да и невиданно это было, чтобы в конце двадцать первого века кто-то додумался рассекать на большой скорости и сбивать пешеходов. Некому было даже вызвать скорую помощь и милицию, хоть это и не требовалось: Гераскин ограничился лишь ушибом на плече и запачканной курткой. "Да что же за!.." Не бывало дней, чтобы Пашка был настолько удручен. Слишком многое свалилось на него за последние несколько дней: странный бой с пиратами, тайны матери, Алиса...Тут еще и этот недоумок на болиде с воздушной подушкой умудрился врезаться в него. "Хорошо еще я попался, другой бы расшибся давно" Решив не мокнуть под дождем, Пашка все же вернулся к стоянке флаеров и взял курс домой. Бессонная ночь на фоне эмоционального напряжения дала о себе знать: Пашка начинал клевать носом. По-хорошему, стоило бы разузнать, кто такой этот пилот, слетать на Вестер да поговорить по душам. А главное - с Алисой. Не чисто было что-то в этой истории. Совсем не чисто. И если Алиса знала об отце, почему не сказала? Не хотела расстраивать? Решила оставить все на родителей? И как давно ей известно? И много ли? Столько вопросов, а ответ может дать только она сейчас. Всё же нужно было поговорить и с матерью, пока она не ушла на работу. Может она отошла после вчерашнего неудавшегося диалога и всё же согласится пролить свет на всю эту мутную историю? Кто знает... Флаер сел неподалеку от дома. Уже приземляясь, Пашка увидел стоящие рядом флаеры ИнтерГПола. Сердце дрогнуло. Зачем они здесь? Он выскочил из флаера, залетел в подъезд, взметнулся на свой этаж. Дверь оказалась открыта. Из квартиры слышались незнакомые голоса. Пашка ворвался в дом и увидел странную бригаду: люди в форме служб безопасности, экспертов, снимающих квартиру с разных ракурсов на голографические камеры и биологические датчики, люди в белых халатах. - Что здесь происходит... - вырвалось у него. Их кухни вышла высокая светловолосая девушка также в форме ИнтерГПола. - Кора! - узнал ее Гераскин, - что здесь случилось?! Агент приблизилась к нему, нервно почесывая шею. - Паша, ты только... Она не успела договорить. Из комнаты появились роботы-санитары. Они несли носилки. На носилках лежало тело, накрытое белой простыней. Следующий миг Пашка помнил плохо. Он помнил лишь крепкие руки Коры, оттаскивающие его от страшных носилок, и его крик: - Нет! Мама!!!!