Сотрудник галактической полиции: Рейнджер.

— Помогай, — Аркаша держал футболку. Пашка обрабатывал антисептиком пинцет и нож. На связь выйти не удалось. Коммуникатор продолжал молчать. То ли они были по-прежнему далеко от базы, то ли имелась иная причина отсутствия связи. Результат, однако, от этого не менялся.  — Сколько у нас времени? — Паша, как и его друг, снял защитную маску. В этих местах воздух был относительно чистый. И сейчас он был нужен как никогда.  — Через пару часов личинки доберутся до мозга, — хрипло проговорил Аркаша, — через три — от меня останется только ходячая оболочка. У нас два часа максимум. Если мы не извлечем их сейчас, то придется бежать к базе своим ходом.  — Да даже за два часа они успеют изъесть тебя до основания, — Пашка раскладывал на ткани обработанные инструменты, — Извини за прямоту. И успеем мы за два часа добраться до базы?  — До базы километров двадцать по джунглям. Шанс есть, небольшой, но есть. Внутренние органы и ткани можно восстановить, а вот мозг… Даже если выживу, скорее всего останусь идиотом. Выбор невелик. Передай аптечку. Аркаша вынул оттуда шприц. Набрал в него зеленоватую жидкость из своих запасов, затем вколол ее себе.  — Что это?  — Это нужно, чтобы замедлить личинок. Состав действует на них как парализатор.  — Я смотрю, у тебя есть зелья на все случаи жизни.  — Не отвлекайся. Начинай! Пашка слегка расширил ножом одну ранку. В ней он заметил белесый хвост личинки.  — Иди сюда! — он сунул пинцет в ранку, подцепил стручок, потянул. Аркаша сморщился.  — Больно?  — Неприятно. Эти твари выделяют какие-то ферменты, из-за которых носитель не чувствует боли. Интересно, почему они решили, что мы подходим для вместилищ под их потомство? Мы не выглядим столь угрожающе…  — Давай решать проблемы по мере поступления, — Пашка был очень бледен. Ирия научила его извлекать пули и осколки, обрабатывать раны, накладывать шины и швы, но про извлечения инородных живых существ речи не было. Да и остальное было лишь в теории. «Надеюсь, тебе не придется заниматься этим на практике» — говорила Ирия, когда Пашка заикался о реальных случаях.  — Захватил?  — Да.  — Тяни. Пашка потянул за ручку пинцета. Снова послышался противный хруст. Пашка сглотнул, сдерживая тошноту.  — Почти готово, — стремясь успокоить Аркашу пробормотал Пашка.  — Это только первая, — судорожно выдохнул Аркаша.  — Не переживай, прорвемся. Есть! В щипцах пинцета задергалась первая личинка. Она была около полутора сантиметров в длину и чем-то походила на личинку майского жука. Увидев ее Аркаша закатил глаза, охнул и потерял сознание.  — Отлично, — вздохнул Пашка бросая личинку на землю и раздавливая ботинком, — эй! Космобиолог! Подъем! Он похлопал друга по щекам. Спустя полминуты Аркаша вновь был в чувствах.  — Ни разу в жизни не отключался вот так, — вздохнул он, но быстро взял себя в руки — это была первая. Как минимум десяток — впереди.  — Десяток???  — Хорсефлы обычно пускают от пятнадцати до двадцати личинок. Наши дела плохи. Боюсь вытащить всех не получится… За час Пашке удалось вынуть семь личинок. За это время Аркаша еще несколько раз терял сознание. Но от боли вновь приходил в себя: Пашке не всегда удавалось действовать аккуратно, не помогала даже природная анестезия от личинок.  — Дальше ковыряться не вижу смысла, — Пашка отложил нож, — уже кровь снова пошла.  — Если так, то смысла действительно нет. Личинки выделяют вещества, которые повышают свертываемость крови. Если она идет, значит рядом их уже нет. Значит они прошли дальше и будут пожирать жертву изнутри…  — Ты сможешь их задержать? — Пашка начал складывать вещи обратно в рюкзак.  — С моими препаратами — максимум еще на час. По моим подсчетам у нас два часа с копейками. Пока они не доберутся до моих мозгов. Ребята поменялись местами. Теперь уже Пашка снял куртку и футболку, а Аркаша осмотрел спину. От поясницы и почти до левой лопатки тянулся неглубокий, но серьёзный порез. Он слегка кровоточил, но болел не сильно. Аркаша обработал рану и наложил повязку.  — Шрам, боюсь, все равно останется, — сообщил Сапожков.  — Шрамы мужчину украшают. Закончив с перевязкой и сборами, они двинулись дальше. Дальнейший путь лежал через густые джунгли. Они вновь надели маски. Один раз на пути им попалась сероватая змея, похожая на медянку, только размерами с маленького удава.  — Животная активность, говоришь, минимальна? — с сарказмом бросил Пашка.  — На самом деле так и есть, — у Аркаши иногда вздрагивали колени, — если бы мы шли днем, нам попалось бы намного больше «интересных» экземпляров. Вряд ли бы мы вообще остались в живых.  — Это бодрит. Они перешли на бег. Хотя дневной удушливый зной уступил относительно терпимой ночной духоте, бежать все равно было тяжело. Один раз пришлось преодолевать вброд узкую и мелкую речушку, где они ненароком потревожили спящего краба размером чуть ли не с камеуса. Они уже вышли на берег, когда краб попытался вцепиться Пашке в ногу. Тот не стал отпугивать его или отступать, а просто отпихнул подальше. У Аркаши при всей его любви к живой природе не возникло желания осуждать друга. Несмотря на духоту, темп они не сбавляли: подгоняло понимание, что в этот самый момент внутри Аркаши копошатся жуткие создания, убивающие его изнутри. Они преодолели несколько километров, когда коммуникатор Аркаши вдруг ожил. На связи была Кора.  — Ребята! Где вы? Почему молчите? Приём! — трещал из наушника ее голос.  — Кора, мы слышим! — крикнул Аркаша в «муху», — не знаю, что со связью. Нас подбили в джунглях. Что? Кто, не знаем. Но звери тоже были отравлены. У вас тоже? Дела! Он кратко обрисовал ситуацию.  — Что? Ждать? Идти дальше? Куда? Передаю координаты. Хорошо! Идем!  — Ну что? — спросил Пашка, когда Аркаша отключил связь.  — Она сказала двигаться к сопкам. Там она нас подберет. Что характерно — их результаты анализов совпадают с нашими.  — Удивительно.  — Что? Что совпадают?  — Что их не попытались сбить. Дальнейший путь прошел почти без происшествий, за исключением того, что за ними увязалось ходячее хищное растение. По манере передвижения и охоте оно напоминало гидру: ходило «колесом», а ветвями-щупальцами цеплялось за жертву и волокло к себе, чтобы потом ужалить ядовитым побегом, который исходил из верхней части ствола. Всё это Пашка узнал от Аркаши, которому с каждым шагом идти становилось всё сложнее. Пашке приходилось поддерживать его под руку. Особенно, когда они взбирались на крутую сопку, где их должен был ждать флаер Коры.  — Эй! — закричал Пашка, когда растение уцепилось побегом ему за ногу, — триффид-переросток, очумел совсем?  — Не шути с ним! Когда он заглатывает жертву, то расширяется, как удав!  — Я ему расширюсь! — Пашка достал нож и перерубил побег. Растение, противно заверещав, отступило. Едва друзья взобрались на сопку, Аркаша громко закричал, схватился за бок, за грудь, за спину, сорвал маску, рухнул на траву.  — Аркадий! — Пашка схватил его за плечи, не дав удариться головой, — ты чего? Эти глисты дурацкие покоя не дают? Вместо ответа Аркаша громко закашлялся, а затем его вырвало. Среди рвоты Пашка заметил нескольких личинок, которые стали намного крупнее. При виде их Аркашу вырвало снова, на этот раз гораздо обильнее.  — Плохо дело, — простонал он, — проникли в пищевод…  — Ничего не плохо! Скоро здесь будет флаер, на базе тебя заморозят, вытащат этих тварей и заштопают. Будешь как с завода! Ополоснись лучше, — Пашка как можно небрежнее протянул Аркаше фляжку. Однако дрожи в пальцах сдержать все равно не смог. Далеко в небе уже сиял огонёк флаера, когда Аркаша вдруг заозирался по сторонам.  — В чем дело? — осведомился Пашка.  — А ты не чувствуешь? Ветер усиливается. Пашка и сам заметил, что в воздухе крутятся листья и мелкие ветки. Но разве это повод волноваться?  — Если мы не успеем добраться до базы, то попадём под Дикий ветер. Надеюсь, что флаер выдержит.  — Что за Дикие ветры?  — Горизонтальные потоки воздуха, они движутся вдоль земной поверхности. Обращал внимание, почему у местных деревьев настолько мощная корневая система?  — Обращал. Это не дает ветрам вырвать их?  — Все верно. Бывало так, что ветры поднимали в воздух не только людей, но и неосторожных животных и даже технику. Пока аппарат долетел до них, на сопке уже бушевал настоящий ураган. Он трепал волосы, сбивал с ног. Ребятам пришлось присесть, упереться в рюкзаки и вцепиться в траву, чтобы не улететь вниз. Наконец большой флаер сел на площадку рядом с ребятами. В задней части открылась аппарель. Они буквально ввалились внутрь, ибо флаер сел с наветренной стороны. В салоне было пусто. Ребята подбежали к кабине пилота. За штурвалом была Кора.  — Живы? — не скрывая радости почти прокричала она.  — Я — да, а вот он, — Пашка с коварной улыбкой указал на Аркашу, — не совсем.  — Очень смешно, — Аркаша приземлился рядом на кресло, — нужна новая доза. Пашка передал ему аптечку. Пока Сапожков вкалывал себе препарат, Кора повела флаер на взлет. Аппарель захлопнулась. Пашка стоял рядом со входом в кабину.  — Почему не поднимаемся выше?  — Дикие ветры, — коротко ответила Кора, — у земли самый надежный воздушный коридор. Выше потеряем управление. Флаер понесся над лесом.  — Аркаша, как самочувствие? — поинтересовалась Кора.  — Сейчас вроде неплохо, — Аркаша отложил шприц, — хоть я и чувствую, что во мне инородные тела. И они движутся…  — Рвало?  — Рвало.  — Сколько раз?  — Один пока.  — Значит все не так уж плохо. До базы дотянем. Если вырвет два и более раз, то шансов выжить почти нет.  — По моим прикидкам у нас чуть больше часа до того момента, как они доберутся до головы…  — Все будет в порядке! — оборвала Кора, — что с анализами?  — Вещество на основе героина, — ответил Пашка, — точную формулу пока не определили. Но ясно одно: на планете есть кто-то, кроме нас. Мало того, нас еще и попытались убить. Сбили флаер, а нас подставили под каких-то разъяренных тварей. Похоже, базу действительно хотят уничтожить.  — Это полбеды. В нашем районе бушуют лесные пожары. У больших и малых драконов брачный сезон.  — Они действительно огнедышащие?  — Да. И сейчас они очень агрессивны. Наша задача: как можно быстрее преодолеть их территорию.  — А где она? — спросил Пашка.  — Прямо под нами, — Кора указала на густой дымный шлейф, тянущийся от деревьев к небу. Страшно было представить, какая температура должна быть у пламени, чтобы зажечь влажный тропический лес.  — Как они дышат огнем? — спросил Пашка.  — У них есть емкости в области груди, — ответил Аркаша, — наподобие птичьего зоба. Там скапливается газ, который выделяется при пищеварении. Там получается распыленная горючая смесь. Воспламенение происходит за счет сжатия зоба, как в дизельном двигателе. И получается огромный живой огнемет. Обычно они прибегают к своему оружию во время брачных игр. У кого больше огня — того и выбирает самка. В этот момент флаер пролетал над темной дымящейся горой, расположившейся у реки.  — Черт возьми, — пробормотала Кора, — вот он. Присмотревшись, Пашка понял, что объект, который он принял за гору, оказался самым настоящим Большим дракончиком. Громадная туша подняла вытянутую голову и угрожающе зарычала. Рык был похож на раскат грома с примесью пары сотен разъяренных львов. Кора повела флаер в сторону, подальше от грозного горбатого ящера. Но тут в борт ударил новый порыв ветра, машину понесло обратно. Дракон взревел на высоких нотах. Пашка заметил, что у него короткие, но довольно подвижные передние лапы. Ими-то он и вырвал дерево и замахнулся в аппарат.  — Уводи, Кора! Уводи!  — Что у вас там? — Аркаша приподнялся на кресле. Кора бросила флаер в другую сторону, но опоздала буквально на долю секунды. Дерево, летящее из лапы дракона, пролетело по касательной к машине и все же задело его заднюю часть. Следующие события уложились буквально в две секунды. Удар оказался таким сильным, что флаер развернуло на 180 градусов, поврежденная аппарель откинулась, в салон ворвался ветер. Пашка, стоящий в коротком салоне, под действием центробежной силы буквально вылетел в аппарель.  — Пашка! — Аркаша сам еле удержался в сиденье. Как только вращение прекратилось, он подскочил к Коре, — Пашка выпал! Я за ним!  — Пошел! — не отвлекаясь ответила Кора. Аркаша знал, что делал. Пока дует ветер, Пашка земли не коснется.  — Вижу его! — сообщила Кора, — на три часа! Аркаша пристегнулся тросом и прыгнул следом за другом. Лебедка стремительно закрутилась, Аркашу подхватило ветром и понесло вслед за Пашкой. Сапожков вытянулся стрункой, сжав зубы от ноющей боли в районе живота. Догнав друга, он вцепился Пашке в куртку.  — Здрасте, Мери Поппинс! — прокричал Пашка, перехватывая руку Аркаши.  — Поймал! — крикнул Аркаша в наушник, — возвращаюсь! Лебедка стремительно завертелась, поднимая ребят назад. Но и тут произошло непредвиденное и, хотя Кора была опытным пилотом, даже она такого не смогла предугадать. Большой дракон дыхнул огнем. Но не по своему оппоненту, чтобы восхитить самку, а по флаеру. За мгновение до того, как монстр изрыгнул порцию пламени, она ослабила лебедку, так что она закрутилась в обратном направлении, отдаляя Аркашу с Пашкой от машины. Весь жар, который мог зацепить на близком расстоянии ребят, принял на себя флаер. Огненный вихрь закружился вокруг машины, мгновенно пережег трос. Потерявшие опору летуны понеслись в свободном полете по ветру. Огненная дуга, облизнув флаер, нырнула вниз, ударила по деревьям, подняв целый веер перепуганной живности. Пашка с Аркашей бултыхались в воздухе, старательно уклоняясь от летящих птиц, насекомых и горящих ветвей. Трудно было представить, какая жуткая сила заставила все это подняться в воздух и вертеться вокруг людей. Ветер носился меж деревьев, закручивался в вихри, отчего многие предметы вращались вокруг своей оси. В один из таких моментов, угодив в природную центрифугу, ребята увидели, как горящий флаер летит вниз, к реке. Но проследить дальше им не удалось: ветер пошел на спад. Еще раз подбросив их над деревьями, он угас, оставив лишь легкие порывы. Пашка с Аркашей падали вниз. С криком они пролетели через ветви, лианы, листья, которые замедлили их падение. Удары сыпались по плечам, груди, ногам, кистям, лианы цеплялись за руки, закручивались вокруг запястий. Казалось они падают целую вечность, преодолевая каждый «этаж» джунглей, пока наконец не рухнули на густой травянистый слой, а сверху на них посыпались обломанные ветви, лианы, плоды диких деревьев, туши убитых или покалеченных птиц. На несколько мгновений наступила полная тишина. Пашка лежал на спине на толстом слое мха и боялся пошевелиться. Ему казалось, что от многочисленных ударов у него потрескались все кости, а если он пошевелится, то они все мигом сломаются. Он посмотрел в сторону, рядом лежал Аркаша. Пашка заставил себя встать. Было ощущение, будто по нему проехались катком. Когда он все же смог подняться, то с удивлением обнаружил, что почти не пострадал. После такого грандиозного падения, он должен был убиться насмерть. Пашка сделал шаг по направлению к Аркаше и ощутил острую боль в ребрах.  — Арх! — у него перехватило дыхание. Похоже, несколько ребер все же треснули или даже сломались. «Что ж, могло быть и гораздо хуже» Превозмогая боль, Пашка подошел к лежащему ничком Аркаше, перевернул на спину. Тот закашлялся. — Ты цел? — спросил Пашка. Вместо ответа Аркаша перевернулся обратно. Его вновь стошнило. Ночь оказалась настолько наполнена впечатлениями, что при виде новой порции личинок, Пашка почти не удивился. Аркаша прокашлялся.  — Какая мерзость, — простонал он.  — Ну, раз тебя беспокоит только это, — Пашка усмехнулся, — то значит, кости целы.  — Я себе, кажется, кишки отбил…  — Как думаешь, Кора уцелела? — Пашка помог другу встать.  — Ее флаер горел, это все, что я видел. Вместо ответа затрещал наушник. — Ребята! Вы слышите меня?  — Кора! — хором воскликнули ребята, — как ты спаслась? — Я села на воду и потушила флаер. Где вы? Дайте координаты. Аркаша вновь закашлялся, ноги подкосились, Пашка едва успел подхватить его.  — Куда ж ты кинулся меня спасать-то, сам на ногах не держишься, — Пашка уложил Аркашу на траву, взял наушник.  — Кора! Аркаша совсем плох! Геолокация включена, найди нас!  — Вижу! Уже лечу. Через пять минут флаер Коры, с обгоревшей краской и потемневшим стеклом, уже садился на поляну. Пашка, превозмогая боль в груди, буквально втащил Аркашу внутрь и сразу же пристегнул его и себя: больше летать никто не хотел. Флаер понесся в сторону базы.  — Да, досталось вам, — озабоченно произнесла Кора, увидев их ободранные куртки и расцарапанные лица, — простите, что так вышло. Вы чуть не разбились.  — Это я виноват, — вздохнул Пашка, — пристегнись я сразу, ничего бы не было. Никаких полетов, падений и поджаренного флаера.  — Это не страшно. Аппарат предназначен для экстремальных условий. Горело в основном драконье топливо. Ну, краска чуток облупилась. Аркаша! Сколько еще времени?  — Еще…примерно… полчаса… — Аркаша говорил с трудом. Лицо было очень бледным, глаза закатывались.  — База! Орват на связи. Срочно готовьте бригаду медиков с морозильной установкой. Да. Да, хорсефлы. Мы уже рядом, готовьтесь. Пока летели, Пашке приходилось тормошить друга, чтобы тот не отключался. Страшно было представить, что он умрет в отключке.  — Садимся! — Кора запустила посадочные двигатели. Пашка отстегнулся сам, отстегнул Аркашу. Флаер сел. Гераскин поволок Аркашу к выходу. Кора выскочила и бросилась к аппарели на помощь. Сапожков хрипел и стонал и почти не шевелил ногами.  — Тихо, друг, тихо, сейчас полегчает… Вдруг Аркаша схватил Пашку за ворот куртки. Пашка посмотрел другу в глаза. Они не ловили фокус, из горла доносился хрип. Хрип нарастал, Аркаша трясся будто бы в горячке.  — Эй, эй! Умирать рановато! — прикрикнул Паша на друга, — Кора! Быстрее! И вдруг изо рта у него показался белый отросток толщиной с два пальца. Пашка в ужасе отскочил. Аркаша повалился на пол, дергаясь в конвульсиях. Изо рта, из носа, из ушей лезли личинки, ползли к Пашке, он в панике отбрасывал их ногами, не понимая, что кричит. Кричит так, как не кричал никогда в своей жизни. Желание помочь другу подавлялось отвращением, паникой и ужасом. Он выкрикивал самые грязные ругательства, из глаз лились слезы, ноги инстинктивно давили белых тварей, величиной с кулак. А крик все рвался и рвался из горла, срывая до крови связки… …А во флаер уже вбегала Кора с командой медиков и морозильной камерой. Даже при малейшем шансе на спасение они должны были бороться за жизнь человека. Даже если шансов нет.