Сотрудник галактической полиции: Рейнджер.

Тени рассвета легли на крыло Ты выжил сомненьям и бедам назло Резким движением штурвал на себя Сегодня твой день и победа твоя! Гр. Ария - "дыхание тьмы" Дым. Дым повсюду. Забивается в нос и в рот, раздирает горло и легкие. В ушах звенит, будто прямо в череп вонзают сверло и дробят, дробят... Через завесу черного как смок дыма, удается разглядеть кресло. Вдруг кресло наклоняется. Нет, не кресло. Это он пытается поднять голову. Рука цепляется за подлокотник, подтягивает тело, не слушается нога. На тыльной стороне ладони кровь. Видно, поранился когда отлетал в сторону. Он опирается грудью о кресло и видит в стене большой разрыв, сквозь который видно рассветное небо. Первые лучи зари освещали лес, отчего деревья представали черными тенями. Черными, как дым, который заволакивал помещение и из-за ветра только гуще стелился. Или уже нет? Завеса поредела. Он обернулся. Вытяжка работала, утягивая ядовитый газ прочь. Это хорошо, значит корабль еще жив. Но почему молчит? - Гай-до? - позвал Пашка, - ты слышишь меня? В ответ лишь глухо загудели какие-то привода в машинном отделении, зажужжал объектив электронного глаза. Пашка осмотрелся. Стены представляли собой натуральное решето, оскаливаясь кривыми рваными краями, вокруг были следы копоти, но от пожара уберегла спасательная система, потушив огонь. Приборная панель выглядела ужасно. Многие экраны были разбиты и не горели вовсе. На экране датчиков, украшенном паутиной трещин, светилась схема корабля, целиком подсвеченная красным. На Гай-до буквально не осталось живого места. Сенсорный экран оплавлен, как и некоторые клавиши на приборной панели. На полу валялся оторванный динамик. Пашка сделал шаг по направлению к нему и только сейчас понял, почему так плохо слушается правая нога. Стоило на нее ступить, как бедро прорезала острая боль. Оказалось, что из передней части бедра торчит кусок обшивки, отлетевший, видимо, в момент взрыва. Рана слегка кровила. Пашка мысленно порадовался, что не в голову, схватился за обломок, сжал зубы, рванул. А-арх! Боль нахлынула с такой силой, что в глазах вспыхнул красный туман. Стоило вытащить "занозу", как штанина стремительно начала пропитываться кровью. Гераскин взглянул на окровавленный конец обшивки, который, как оказалось, почти дошел до кости, и отбросил в сторону. Затем вынул из кармана перевязочный пакет и принялся отчаянно бинтовать ногу. Остановив кровь, Пашка побрел к валяющемуся рядом динамику, поднял. Надо же, почти целый. Оголив ножом провода, он приладил его обратно, наспех прикрутив контакты. Динамик зашипел, сквозь сильный шум проступил слабый голос Гай-до. - Паша...Ты жив? - Вроде да, - Пашка покачнулся, но удержался на ногах, уцепившись за кресло, - только что-то голова раскалывается. - У тебя... к...к...контузия. Тебе нужно...к врачу... - Я думаю, тебе тоже, - Пашка обессиленно опустился на кресло и взглянул на высотомер, - мы в воздухе? Но как? - Я держусь на вспомогательных двигателях. Основной сорвало взрывом. - Гераскин! - ожила вдруг рация голосом Диаса, - Гераскин! Вы слышите меня? Отвечайте! Приём! - Да, я слышу, - Пашка переключился, слыша, как в эфир врываются звуки выстрелов и взрывов, - что у вас там? - Плохи дела! Гром убит! Дротик убит! Демон убит! Камыш убит! Нацисты бросились в повторную атаку. Вижу еще и подругу твою сбили, мне отсюда виден ее катер. Пашка зажмурился, судорожно вздохнул. Алиса... - У нас тут жарко! - продолжал Диас, - из кабины катера кто-то ведёт огонь. Неубиваемая она у тебя! Пашка почувствовал, как в груди у него будто распускается цветок. - Гай-до! - почти закричал он, - жива! Она жива! Они не смогли, не смогли! Диас, держитесь там! Мы постараемся снизиться и прикрыть... - Отлич... КРА-БАХ! Ба-БАХ! Рация чуть не выплюнула динамик от грохота. Связь прервалась. - Черт! - Пашка в сердцах ударил по подлокотнику, - похоже, у них дела совсем плохи. У нас, кажется, не лучше. Последнюю фразу он произнес упавшим голосом, взглянув еще раз на экран. И без того красный машинный отсек замигал еще ярче. - Пожар? - недоуменно произнес Пашка, из-за головной боли очень медленно соображая. - Пожар, - обреченно произнес Гай-до, - топливо горит. Система огнетушителей не справляется. С минуты на минуту произойдет взрыв. - Давай тогда сбросим их! - Пашка щелкнул тумблером. Ничего не произошло. - Не работает, - Пашка лихорадочно стал думать, что делать. Ведь если взорвутся контейнеры с гравитонами, то не то, что от него самого, но даже от Гай-до могут остаться одни угольки. - Попробую вручную, - он вскочил с кресла и кинулся к люку в машинное отделение. Едва он успел его открыть, как оттуда фонтаном вырвался сноп искр, чуть не обдав жаром Пашку. Машинально среагировав, тот отскочил в сторону, потерял равновесие, снова упал в кресло. - Ах ты ж! - Гераскин выругался, - Гай-до, не могу туда войти! - И не нужно, - сказал вдруг кораблик. - В смысле? - не понял Пашка. В этот момент из спинки кресла выскочили аварийные ремни и обхватили его за грудь и за ноги. Клацнули крепления. Пашка непонимающе уставился на них. - Гай-до! Что за дела? - Паш, хватит играть в оптимиста, - в слабом и вымученном голосе Гай-до засквозила строгость, - мы оба знаем, что мне конец. С минуты на минуту будет взрыв. Ты должен спастись. Пару секунд Пашка молчал, переваривая сказанное. Он же это не всерьез, верно? - Гай-до, не неси ерунды. Мы что-нибудь придумаем, зайдем на посадку, нырнем в озеро... - Не поможет! - почти закричал Гай-до, - взрыв все равно будет. Реакция уже идёт, я лишь оттягиваю ее, насколько могу. Пашка почувствовал, как у него начинают дрожать колени и подбородок. В этот момент ему стало по-настоящему страшно. Стало понятно, что Гай-до говорит абсолютно серьезно. Он схватился за ремни, пытаясь их отстегнуть, но те как будто приросли к пазам. - Не-не-не, Гай-до, ты что! Мы же слово давали, что вернемся вместе, или не вернется никто. Я Ирии обещал тебя вернуть! Как я ей в глаза смотреть буду?! - Не думай об этом, постарайся сейчас остаться в живых. Во всяком случае, тебя починить будет гораздо сложнее, чем меня. - А если я не смогу? - Пашка чуть не плакал, - как мне быть тогда? - Ирия поймет. Лучше вот, - из панели прямо на руки Пашке выскочила небольшая черная коробочка, размером с портсигар, - здесь - вся моя память, все знания, все эмоции, люди, чертежи, разговоры, записи - всё здесь. Если ты всё же сможешь восстановить меня, то загрузи данные с этого носителя в мой новый мозг. Там же ты найдешь мою техническую документацию по ремонту. Поэтому спасайся. И передавай привет Алисе. - Гай-до, подожди... Пашка не успел договорить. Люк под креслом открылся и оно вместе с ним нырнуло вниз. Пашка машинально затолкал носитель во внутренний карман, дабы не выронить. Кресло пролетело сквозь горящие отсеки и выскочило рядом с отключенным соплом двигателя. Почти сразу же кресло развалилось на части, оставив за спиной только рюкзак с парашютом. Пашка оказался на огромной высоте в рассветном небе наедине с воющим ветром и почти полной тишиной. Ветер ударил по телу, взвил столбом волосы, проник в потрепанный и прожженный местами комбинезон. - Дурак! Зачем... Он перевернулся в воздухе и взглянул на стремительно удаляющегося Гай-до, сплюнувшего Пашкой в небо. За те несколько секунд, которые у Пашки были, он успел так детально рассмотреть Гай-до, словно время специально замедлилось, чтобы дать ему возможность попрощаться. Израненный, дымящийся кораблик смотрел на Пашку своими иллюминаторами, словно глазами, и в них Пашка видел печаль. Из бортов прощальным салютом вырвались снопы искр. Пашка понял: реакция идёт полным ходом. Еще фонтан огненных пчел, еще, шипя, словно посмертная оратория, они вылетали из стенок кораблика, рассеиваясь в воздухе, подобно фейерверку. Вновь заработали двигатели, Гай-до вильнул в сторону. Пашка воспрял духом: он сможет! Он может лететь. Он справится... ...Гигантский огненный шар бесшумно, почти волшебно, раздулся изнутри кораблика, выворачивая наизнанку всё его нутро, разрывая остатки обшивки, разливаясь потоками пламени в стороны. Затем - оглушающий, жуткий и ломающий все надежды и шансы грохот. Настолько громкий, что Пашка начал слышать, как поют в небе ангелы. Лишь позже он понял, что это была слуховая галлюцинация, но в этот момент он был поглощен страшным зрелищем. Зрелищем гибели его друга. - НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! ГАЙ-ДООООООО!!! Второй взрыв оказался еще мощнее первого. За ним Пашка даже не услышал собственного крика, хотя почти сорвал связки. Сморщилась, словно фольга, носовая часть, отлетел в сторону пылающий экран, в другую - блок вспомогательного двигателя. Пашка не выдержал и, отвернувшись, зажмурился, чтобы жар не обжег ему лицо. Горящий, словно сухая ветка, остов покачнулся в воздухе и медленно, как в кошмарном сне, накренился и начал падать. Пашка понял: кораблик в последний раз запустил двигатели, чтобы уйти в сторону, чтобы обломки не зацепили его. Он до конца защищал своего пилота, своего друга. Гераскин, не сдерживая слёз, провожал взглядом падающий остов до тех пор, пока стропы не натянули его, замедляя падение и спасая от гибели.

***

- Товарищ командующий, - капитан крейсера "Боец" обернулся на голос. За спиной стоял лейтенант, - разрешите доложить. Мы приближаемся к точке прибытия. - Вам уже сообщили, что конкретно ждет нас там? - Так точно. Флот нацистов, порядка восьми кораблей. Из них три представляют именно то, что отыскали рейнджеры на пиратской планете. Разработка Лефевра. - Та самая? - Так точно! - Информация достоверная? - Абсолютно. Источник надежный. - Какой же, если не секрет? - Наш агент. Большего мне не сообщили. Кроме того, нацисты располагают тремя авианесущими крейсерами. - Отлично. Это все? - Да, товарищ командир. Разрешите идти? - Идите офицер. Командир склонился над экраном. Затем взял в руки микрофон и щелкнул переключателем. - Третий отсек! Говорит командир корабля. "Боец" выходит к точке прибытия. Гена, готовь своих соколов, будет жарко. - Есть товарищ капитан! Щелкнул еще один переключатель. - Отсек пять! Говорит командир корабля. Приближаемся к точке прибытия. Третьему взводу - степень готовности "Б". Первому, второму и четвертому - готовность "А". Высаживаемся на вражескую территорию.

***

Пашка застонал от боли, придя в себя после очередной потери сознания. Он висел на стропах, купол зацепился за верхушки деревьев, которые встретили его далеко не с восторгом. Видя, что снижается на деревья, Пашка по всем правилам закрыл лицо руками и поджал ноги, готовясь пружинить. Но коварные ветви ударили по больной ноге, отчего Пашка взвыл и против воли схватился за бедро. И тут же еще одна твердая ветвь хлестнула по лицу, рассекая лоб, бровь и щеку и лишь чудом не задевая глаз. Зажимая ладонью рану, Пашка осмотрелся. Правый глаз почти ничего не видел из-за крови, но левый выполнял свои функции исправно. Пашка висел на высоте чуть пониже второго этажа. Землю устилал ковер из листвы и густой травы. Ничего не оставалось, кроме как прыгать. Гераскин отстегнул крепления и выпрыгнул из ремней. Приземление оказалось еще болезненней, чем встреча с ветками. Пашка скорчился на земле, сжал зубы до хруста. Так он пролежал около минуты, убаюкивая рану, пока боль не отступила. Ухватившись за дерево, он поднялся. В лесу стало светлее, утренняя роса лежала на траве, отчего стало зябко. Пашка вскарабкался на холм. Из множества мест в лесу в небо тянулись столбы дыма - подбитые корабли, где-то слышалась стрельба. Неподалёку, в низине, Пашка увидел горящий шаттл. - Та-ак... Он проверил пистолет в кобуре, нащупал в кармане носитель и поковылял к шаттлу. Дойти оказалось проще, чем он думал. Корабль сел неровно, проехав метров двадцать, отчего получилось нечто вроде просеки. Вокруг лежали обломки, тела солдат, элементы снаряжения. Пашка зачем-то подобрал валяющийся рядом нацистский пилотный шлем.

***

Крыс с кряхтением выбирался из каюты. Ему повезло, что на шаттле оказалась качественная система безопасности. И, несмотря на то, что нападение оказалось неожиданным, он не только выжил, но и почти не пострадал. Корабль лежал на боку, поэтому Крысу пришлось выбираться из рубки боком. Оказавшись в коридоре, он зашагал почти в полной темноте мимо свисающих кабелей и вывернутых трубопроводов. Да, щенок оказался проворнее, чем он думал. Сумел-таки натворить делов да еще и его личный корабль сбить. Вот только он все равно жив! Несмотря ни на что жив. Крыс наткнулся на препятствие в виде обрушевшегося потолка. Или это боковая стена? А какая разница! Все равно путь к выходу отрезан. Придется идти в обход через машинное отделение. Он свернул в боковое ответвление. Хоть шаттл и не большой, а покружить, прежде чем попасть в машинный отсек, все же пришлось. Хуже всего то, что он остался один. При падении погибла вся команда вместе с личной охраной. Интересно, а стали бы они его защищать так же отчаянно, зная, что он ненастоящий Браун? Да, пожалуй ходить в его облике довольно выгодно. Хотя пес его разберет. Вертухаи на Крине, скоро сцапают они рейхспрезидента и всё, спета его песенка. Но ему-то какая разница? В своей мимикрирующей оболочке он без проблем сможет оставаться в облике Брауна и подмять под себя всю его группировку. Крыс даже улыбнулся от этой мысли. Под его личиной можно будет построить целую империю. У него наверняка еще остались свои преданные люди, которых он сможет облапошить. А уж когда они смекнут, что к чему, он уже успеет сделать очень многое. И избавиться от них будет несложно... Вот и машинное отделение. Крыс чуть не захлопал в ладоши: люк был сорван с петель и открывал путь к свободе, поэтому перспектива остаться запертым в железной банке ему не страшна. Он шел к люку, когда свет перегородила чья-то тёмная фигура. Ни лица, ни одежды Крыс не разглядел, поскольку человек стоял спиной к свету. Однако в очертаниях силуэта Крис увидел нечто знакомое. Шлем! Такая форма шлема была только у их бойцов. Значит, это свои. Выходит, кто-то из пилотов выжил и теперь вернулся за ним? Отлично! Значит, он теперь не один. - О! - воскликнул Крыс, - сержант! Живой! Доложите обстановку, есть еще выжившие? В их армии почти все пилоты ходили в званиях сержантов. Поэтому Крыс и обратился к нему соответствующе. Пилот тем временем вошел в помещение. Крыс заметил, что тот заметно прихрамывает. Он хотел еще что-то спросить, однако в этот момент сержант вдруг снял шлем и с размаху ударил им Крыса по лицу. От боли мнимый рейхспрезидент упал на пол, схватившись за разбитую губу. Хотя у представителей его расы губ как таковых не было, но пустить кровь пилоту всё же удалось. Шлем упал рядом. Крыс поднял голову. Пилот возвышался над ним, словно скала, словно судья над обвиняемым. Страшный и грозный. - Что, Крыс, не узнал меня? Крыс оскалился. Теперь, когда лже-пилот встал под свет, он разглядел его лицо. Окровавленное, с опаленными волосами, с щетиной, уставшее, грустное, но суровое и решительное. - А вот я тебя узнал, - продолжал Пашка, - хоть ты и не в своем облике. - Гераскин, - прошипел Крыс, - добрался-таки до меня. Только вот зря. На что рассчитываешь, щенок? Шлепнуть меня? Только хрена лысого ты угадал! По закону ты не имеешь права меня убивать. Ты должен задержать меня и придать суду, иначе сам будешь военным преступником! - Плохо ты знаешь законы, Крыс, - спокойно ответил Пашка, - сейчас тебя судить буду я. Тем более, что я убил не одного военного преступника. И за все твои преступления против человечества, против моих близких, против галактики, тебя ждет трибунал. Мой трибунал. Пашка поднял пистолет. Дуло смотрело прямо на Крыса. Однако правый глаз, который еще был залит кровью, ограничивал обзор. Поэтому Пашка не заметил, как Крыс протянул руку в последней надежде на спасение, ухватил обломок и швырнул в ногу противнику. Попал точно по ране. Пашка взвыл от боли, схватился за ногу. Этой заминки Крысу хватило, чтобы наброситься на Пашку. Он повалил его на пол, попытался ударить. Пашка машинально закрылся рукой, ответил ударом в лицо. Но Крыс принялся яростно колотить Гераскина, стараясь попасть по ране на лице. Пашка отчаянно закрывался и пытался бить в ответ, но Крыс одновременно давил на ногу, отчего по телу разливалась вспышками боль. И Пашка решился. Он выбросил руки впёред, нащупал на голове Крыса молнию и рванул вниз, сломав ее. Пораженный пират на секунду застыл, чем воспользовался Пашка. Он ударил пирата в нос, спихнул с себя, отскочил в сторону. Крыс с хрипением поднялся. Молния мимикрирующей оболочки постепенно расходилась, показывая истинную сущность пирата. - Ну давай, Гюльчатай, - ухмыльнулся Пашка, - открой личико. Крыс оскалился. - Ладно, сам напросился. С этими словами он сбросил с себя оболочку. Под ней Пашка увидел отвратительное насекомое, стоящее на задних лапах. Покачнулся похожий на скорпионий хвост, распустились маленькие перепончатые крылья. - Какой красавец! Крыс захлопал крыльями. Захлопал так громко, что уши свернулись бы и у обычного человека, а контуженный Пашка и вовсе чуть не закричал от боли. Крыс подхватил рукой-клешней кусок железной трубы и замахнулся на Пашку. Тот едва успел увернуться. Еще замах. Пашка ушел в сторону, схватил трубу одной рукой, другой ударил по крылу, частично прекратив шум. Крыс замахнулся хвостом. Пашка отклонился, жало прошло в миллиметре от его лица. Он знал, что яд этих особей действует только на себе подобных, но получить жалом в глаз не желал. Пират яростно зашипел горлом. Теперь в этом облике Пашка не видел ничего человеческого. Лишь животная ярость. Крыс снова замахнулся трубой. Пашка увернулся, ударил насекомое в бок, обошел со спины, пнул. Крыс выронил трубу и влетел в стену. Гераскин подскочил сзади, прижал ногой к стене, схватил его за хвост, взял на излом, надавил. Сильнее. Крыс завопил от боли, Пашка - от напряжения. Раздался хруст. Пашка отбросил оторванный хвост в сторону. Крыс обезумел от боли. Он вырвался из захвата. Налетел на Пашку, размахивая клешнями. Несколько раз он попал по Пашке, рассекая острыми конечностями одежду и оставляя на теле порезы. Крыс напрыгнул на Пашку, не переставая верещать, противники покатились по наклонному полу, нанося друг другу удары. Наконец Пашке удалось сбросить насекомое с себя, отпрыгнуть в сторону. Крыс потянулся за лежащим Пашкиным пистолетом. Но Гераскин его опередил. Он прыгнул вперед, схватил оружие, перевернулся через голову, поднялся на одно колено, прицелился. Крыс вскочил тоже. Зашипел в бессильной злобе. Зашипел потому, что слов у него больше не осталось. В прицел попала голова Крыса. Выстрел. Лазерная вспышка на секунду осветила поврежденные стены машинного отделения. Пират качнул головой, а когда наклонил обратно, на лбу у него виднелась маленькая дырочка. От нее через лоб, нос, и губу протянулась темная полоса - черная кровь крокрысов. Пират покачнулся и рухнул на спину. Пашка не сразу опустил пистолет. Не сразу поднялся. Потом он взглянул на поверженного врага. Всё было кончено.Он победил. - Мам, пап, - прошептал он, - вы отмщены. Осталось только одно. Он осмотрелся, заметил в полу углубление. Какой-то маленький отсек. Ножом раскрыл туда двери, почти не обратил внимания на инструменты, которые лежали там. Подтащил тело Крыса, сбросил в отсек. Затем ножом вскрыл один из трубопроводов, по которому поступало топливо, и плеснул им в отсек. Отбросил трудопровод в сторону. Затем отступил на шаг и выстрелил в отсек. Топливо вспыхнуло ярким пламенем, едва не опалил ему брови и рассыпая искры. Пашка стоял и смотрел. Смотрел, как его злейший враг обращается в пепел. Теперь, всё. Он выбрался из корабля с чувством выполненного долга и полной опустошенностью внутри и зашагал в сторону, где по его прикидкам был город помников. Судя по звукам, бой там еще продолжался. Он поднялся на холм и понял, что ничего еще не кончено. Падала, объятая огнем, "Акула". - Суарес... Следом за ним медленно, по-хозяйски, снижались огромные крейсеры нацистов. Пашка завороженно смотрел на них. Они зависли над местом, где должен был быть космодром. Из днища начали выдвигаться массивные вертикальные конструкции. А над землей уже поднимались такие же. Грозное оружие "Валькирия" соединяла свои агрегаты. Пашку затрясло, он вцепился в дерево, стараясь не упасть. Неужели всё напрасно? Неужели Гай-до погиб зря? Неужели Пабло, Лео, Диего, Суарес, Гром, Дротик - погибли зря? Не верилось в происходящее. Не хотелось верить. Он не успели. Не задержали их до прихода помощи. Теперь конец. Теперь они встретят флот прицельным огнем и не факт, что те смогут их победить. А если и смогут, то через большие потери. Опять. Он взглянул на пистолет. Заряда еще достаточно. Надо сделать еще хоть что-то. Попытаться сделать. Пашка сунул пистолет в кобуру и побрел в сторону космодрома. Он не знал, на что рассчитывал. Не знал, что будет делать, когда дойдет. Просто шагал в исступлении, механически, припадая на раненую ногу, оттирая с лица кровь. Он прошел с сотню метров, когда услышал грохот. Поднял голову. Один из столбов на космодроме горел. В еще один ударилась ракета. Еще. Еще. Вот огонь вспыхнул в борту "Валькирии". Вот засверкали взрывы на остальных крейсерах. Мимо пронеслись небольшие штурмовые корабли. Штурмовики кружились вокруг нацистских крейсеров, осыпая их ракетами. Пашка смотрел на это действо не менее завороженно, чем на саму "Валькирию". Не успели штурмовики завершить первый виток, как с неба посыпались черные точки. Десяти, если не сотни. Они летели, ловко маневрируя и обходя корабли - капсулы! Это десантники! И точно. Не долетая до земли, капсулы разваливались и из них выпадал человек, облаченный в тяжелый скафандр с панцирной бронёй. Они прыгали на землю, смягчая приземление гравиподошвами, а затем поливали подступающих врагов огнем. Через несколько минут после приземления тех, кто был ближе к космодрому, столбы разлетелись на куски от взрыва мин, настроенных на вертикальное поражение. Несколько бойцов звездного десанта приземлились рядом с Пашкой, подбежали к нему. - У нас раненый, - услышал Пашка голос одного из них, - кажется, наш. Пашка обессиленно рухнул им на руки... ...Они были повсюду. Они брали штурмом город, где была база нацистов. Они отсекли наступающих врагов от лагеря помников, уничтожили спрятанную под землей платформу для контакта и крепления "Валькирии". Когда "Боец" выпустил штурмовиков и взял на абордаж сразу два нацистских крейсера, отряд десанта вихрем ворвался в помещения, лихо расшвыривая слабо сопротивляющихся нацистов. Словно дикий смерч они проносились по корабельным блокам, обезвреживая противников прикладами и отстреливая тех, кто пытался сопротивляться оружием. Броня успешно отражала выстрелы, бойцы подходили вплотную и умелыми приемами, а то и просто прикладами выбивали дух из нацистов. Пилоты штурмовиков громили "Валькирию", прикрывали огнем наступающих десантников, ...Алиса пыталась открыть заклинивший люк. Катер почти перестал гореть. Обожженное тело слушалось плохо. Кресло накренилось, отчего ей было неудобно тянуться к открывателю. Наконец поддалось. Она открыла люк и поняла, что выбираться сил нет. - Добрый день, Алиса Игоревна. Она подняла глаза. Перед катером стоял жнец. Как и прежде в сером костюме и с тростью в руках. - Вижу, у вас выдался тяжелый день. Алиса не ответила. Губы саднило. Однако даже в ее измученном теле шевельнулся огонек ненависти. Дракон шагнул к катеру. - Отличная работа, Алиса, - жнец улыбнулся, - десантники работают, штурм идет полным ходом. Группировке конец. Думаю, свою часть договора Вы выполнили. Алиса смотрела на него и догадывалась, что просто диалогом дело не кончится. Что жнецы не делают ничего просто так. - Теперь наша очередь выполнить договор, - дракон продолжал загадочно ухмыляться, - ваши родители не будут подвергнуты никаким гонениям, ваш друг Павел тоже. Впрочем, его преследовать даже смысла нет. Он, скорее всего, уже давно мёртв. - Лжете! - Алиса сама не знала, откуда у нее взялись силы на это вскрик, но тут же все ожоги отдались адской болью по всему телу. - Зачем? Его корабль взорвался. Вполне вероятно, его уже нет в живых. Теперь мы можем спокойно существовать и подпитываться вашей энергией. Остался один маленький штрих. Из рукава жнеца показалось щупальце с костяным когтем. Он занес его над головой, прицеливаясь в Алису. - Поймите меня правильно, - слегка виноватым голосом произнес он, - но я не могу оставлять свидетелей. Я надеялся, что Вы погибнете в бою, но, выходит, придется завершать всё самому. Судя по вашим травмам, у вас жизненной энергии осталось всего ничего, но она для меня и не столь важна. Скоро мы окончательно закрепимся на Земле и тогда... Он заглянул в глаза Алисе. Хоть он и стоял в паре метров, она смогла рассмотреть его злые звериные глаза с вертикальными зрачками. Потом Алиса обреченно взглянула на жало. Это конец. Конец... -...нас никто не остановит! = жало поднялось выше. Удар прикладом повалил дракона на землю. Три пары рук заломили ему конечности, четвертая приставила автомат к голове. - Командир! - сказал в рацию один из десантников, - задержан жнец. Есть раненая. Нужен медик. Срочно.

***

Пашка, весь перебинтованный и обмазанные заживляющими составами, вышел на крыльцо. Госпиталь помников, в котором Интерпол разместил всех раненых, в том числе Ручейка и Белку, смотрел окнами на поле боя. Победа была полной и безоговорочной. Кое-где еще звучала стрельба: особо отчаянные нацисты продолжали сопротивляться, но основная опасность была позади. Крейсер "Боец" пришел раньше основного флота и принял тяжёлый бой, в котором у "Черной звезды ", однако, не было шансов. Заходящее солнце обливало оранжевым светом перевязанных помников, вышедших подышать свежим воздухом, растущие вокруг сосны и березы, очень похожие на земные. Пашка увидел сидящего на бордюре Пабло Суареса. Как и Пашка он был перебинтован, блестел заживляющими мазями, но жив. Хотя в глазах у него застыла тяжёлая боль, а в пальцах - дымящаяся сигарета. - Пабло, - Пашка присел рядом, - как ты? - Диего погиб, - Суарес посмотрел на Гераскина, - Диас - тоже. - А Лео? Рико? - Живы, - Суарес глубоко затянулся, - раненые. В бактокамере плавают. Но живы. А как твой кораблик. Пашка не ответил. Вместо этого попросил сигарету. Суарес не стал ничего говорить, молча поделился и стал смотреть на снующих туда-сюда помников, которые разбирали завалы и помогали солдатам Интергпола. Пашка затянулся, прокашлялся. Говорят, никотин помогает успокоиться, но он не помогал. Они сидели полностью опустошенные, уставшие, потерявшие близких. Суарес видел, как привезли обугленные останки Гай-до, как Пашка бросился к ним, как залез внутрь. Но не видел кромешного отчаяния в глазах Гераскина, когда тот смотрел на оплавленную панель, на истлевшие кристаллики мозга кораблика, как он в слезах упал на колени, что-то бормоча себе под нос. Но увидел, как он, выбравшись из кораблика, сел перед ним на колени, уткнулся в борт и шептал: - Я починю тебя, друг. Обязательно починю. Я смотрю в темноту, Я вижу огни, Это значит, что здесь Скрывается зверь. Я гнался за ним Столько лет, столько зим. Я нашел его здесь, В этой степи... Гр. Наутилус-помпилиус - "Зверь"