Dance with the devils

Его голубые глаза были всегда полны радости и счастья. Он никогда не унывал, даже если наши попытки не увенчались никакими успехами. Мы всегда были вместе. Спали вместе, прижавшись спинами друг к другу, даже ели часто из одной консервной банки, а про детство даже нечего говорить. По сути его не было, ни у меня, ни у него. Наша мать ушла с любовником, оставив нас отцу, который вымешал всю свою злобу и ярость на своих сыновьях. Шлюха! Грязная шлюха. Чтоб ей пусто было. Но мы любили ее и продолжаем любить и одновременно ненавидеть. Как можно отказаться от матери, даже пускай такой. Никак. Отец считал нас с братом виновными в том, что жена покинула и его. Он часто прятал нас по одному в подвале и насиловал, как хотел. Иногда избивал до потери сознания, до кровавых синяков на теле и лице. Но из-за того, что нас было двое, мы часто назывались именами друг друга, чтобы путать его, не давать ему браться за того, кто уже сидел в подвале, кто уже был избит. Ночами мы спали, прижавшись друг к другу в кровати, я утирал свои слезы и слезы брата, обещал, что все изменится, и мы убежим. Но время шло, и ничего не менялось, пока в наше воспитание не стал вмешиваться дядя. Теперь они вместе с нашим отцом насиловали нас. Это был ад. Такого никому не пожелаешь, тогда-то все и сломалось в наших душах. Мы росли в примерной семье, воспитывались в традициях старины и порядка, мне так всегда говорил Эдди, убеждая себя и меня. Я понимал, что он просто пытается восстановить свои надежды, убедить себя, что все хорошо, но это было не так. И возможно продолжалось бы бесконечно, пока я не ухватился за нож, не вонзил его в бок этого толстого, напыщенного бородача, называвшего себя нашим дядюшкой, после мы с братом бежали из дома в соседний город. Скитались по улицам, пока нас не взяли легавые и не отправили в приют. Мы жили там какое-то время, а потом Эдди ушел учиться в колледж на портного, а я выбрал другой путь, стал наемником. Десять лет мы не виделись, я не знал, что случилось с ним. Не ведал, где он находится, но часто писал письма, получая на них приветливые ответы и уверение в том, что все отлично. Что у него есть семья, жена и пара детей, что он счастлив и очень ждет меня в гости. Только правда оказалась намного трагичнее. Когда я смог разгрести все свои дела, в то время я месил сапогами грязь в джунглях, выручая американского журналиста из рук террористов. Получив за это крупный куш и вернувшись с задания с сильной контузией, я приехал к своему брату. Но в комнате, которую он снимал, я его не обнаружил, только бардак и перевернутую вверх дном мебель. По происходящему в комнате я сразу понял, что тут были легавые, и что ни женой, ни детьми тут не пахнет. Я чувствовал своим чутьем, что тут был обыск, возможно, мой брат вляпался в темную историю. И, правда, из утренних газет мне стало известно, что обнаружили серийного маньяка убивающим девушек как две капли воды похожих друг на друга. Кто походил прической, кто одеждой, а кто чертами лица. И все они чем-то напоминали нашу матушку, такой, какой я запомнил ее до того, как она ушла от нас. В тот момент я все понял. Я не знаю, что мной руководило в тот момент, но я смог перерезать пятерых полицаев и пробраться к камере брата. Мы смотрели друг на друга. Я не знал, что сказать, как объяснить то, что меня не было рядом десять лет. Все эти годы я не мог поддержать своего любимого брата. Вина лежала целиком на мне. Но он простил меня. Мы стояли друг напротив друга, молча прикоснувшись лбами сквозь решетки, пока меня тоже не повязали. Потом был суд, нас обоих признали невменяемым и посадили в одну и ту же лечебницу, решив не разлучать. За это им конечно спасибо. Таким макаром минуло еще десяток, а может больше лет. Все эти годы мы были тоже вместе. Эдвард был моей семьей. Нет, не просто семьей. Мы же братья-близнецы, потому это было нечто большее, хотя мало кто поймет какого это. Мы попали в психушку разными путями, но наши тропинки вновь пересеклись, чтобы больше не разойтись. Мы никому не доверяли, кроме друг друга. Все лгали нам, а мы нет. Даже попав в Маунт-Мэссив, нас не смогли разлучить. Над нами ставили эксперименты, калечили наши души и тела, но не смогли сломать нашу единую связь. А потом был бунт, что-то случилось с системой, и мы бежали. Конечно, на нас старались нападать другие пациенты, но мы быстро отвоевали свою, особую ступеньку на кругу жизни. Эдди никогда не был неженкой, но у него не было опыта ведения боев. Я же, обученный бою в любых условиях, владеющий множеством тактик драки на ножах, составлял с ним опасную связку. Обычно, он загонял жертву, а я встречал ее где-нибудь в тупичке. Возможно, мой брат не желал бы убивать, будь он в более трезвом уме, а мне нравилось это делать. Наблюдать, как жертва мучается, я мог снимать с них кожу целыми сутками и смотреть, как кровь заливает мои руки. Когда мы смогли сбежать, воспользовавшись бунтом в лечебнице, Эдди сшил для нас с ним одинаковую одежду. Мы стали стопроцентными близнецами, в движениях, в одежде, в лице и манере говорить. Вот только я был молчалив, а Эдвард постоянно болтал, не умолкая. Он предпочитал действовать напрямую, просто идти за жертвой, я этого не одобрял и считал, что лучше продумать все. Но в одном мы сходились на все сто. Все женщины - шлюхи, в них нет идеала, но им нужно дать шанс на исправление. Я стал сходить с ума вместе с ним. С каждым днем я все больше и больше проникался его идеей найти супругу. Мы близнецы и будем делить ее на ложе, так однажды сказал мне брат. Что мы больше не расстанемся. Никогда. Будем жить все вместе: я, он и наша супруга с нашими детьми. И теперь снова пришел этот день, мы постараемся исполнить свою общую мечту. - Стой, дорогуша. Я выдерну твою матку из гнилых кишок, – раздался громкий, озлобленный голос Эдди откуда-то из длинного коридора, сделанного в виде свадебного зала для гостей. В это время я прошествовал с другой стороны, слышал, как отодвинулся ящик от двери, закрывающей проход от меня. Отлично, дорогуша, ты идешь в правильную сторону. Как только мой слух уловил движение в соседней комнате, я открыл дверь и наткнулся на пациента. - Не ожидала, потаскушка, такого сюрприза? - прокричал я, усмехаясь и доставая из-за пояса армейский нож. Они у нас с братом были разные - у него заточка, а у меня мой нож, который я смог достать из камеры хранения, вернуть свою вещь обратно. Мужчина дернулся, задрожал, даже присел от страха и попытался протиснуться сквозь небольшое отверстие между шкафом и дверью, но тут подошел и Эдвард. - Шлюха! – прохрипел он, сверля голубыми глазами на фоне красных белков, продолжая просто стоять и смотреть, как пациент, тяжело дыша, пытается спрятаться от нас двоих. Я чувствовал его страх, этот кислый запах мочи и пота. Ощущал легкий запах крови и вкус на языке, который опять стал кровить от образований на нем. Я ждал, что будет делать Эдвард, он постоянно начинал все первым, а я подхватывал. Он повернул голову в сторону и вдруг усмехнулся, я посчитал это знаком для действий, просунул руку между шкафом и ухватил пациента за шкирку. - Тебе пора стать идеальной, – услышал я резкий голос своего брата, он развернулся и молча прошествовал мимо пыльных стекол чуть в стороне. Я накинул пациенту на шею веревку, сам отошел назад и дернул ее, вытаскивая его, упирающегося ногами и руками в пол. Не обращая внимания на крики, шипения и сопротивления, я тащил мужчину за собой, как козу на веревке. Эдди шел впереди меня, даже открывал двери и снова улыбался, своей красивой улыбкой и доброжелательно смотрел на меня. Мы с ним завалили пациента на разделочный стол, стали срывать одежду и любоваться красивым, стройным, но еще не идеальным телом нашей будущей супруги. Пришлось ее привязать, очень крепко к укрепленным доскам, удерживающимся на столе балками. Эдвард в это время подошел с одной стороны стола, а я с противоположной, оперся ладонями в доски и пытался разглядеть лицо невесты. Особо не было ничего видно, и я бросил это занятие. Пока брат оглаживал ноги, бедра и руки пациента, я держал ее за руку и гладил ладонь своими. - Дорогая. Тебе нужно потерпеть. Ради меня, ради наших будущих детей. – Эдвард заговорил снова, а я, расслабив пальцы, освободился от хватки мужчины и отошел подальше в сторону. Нужно предоставить братцу сделать все самому. Зажужжала пила, заскрипели доски и Эдди потянул на себя всю конструкцию с громким криком мужчины на столе. Брызнула кровь, острая пила вошла довольно таки глубоко прямо в его промежность, что-то хрустнуло, я засмеялся. В моих руках была камера с ночным режимом, ее я нашел брошенную рядом с одеждой пациента, я стал все снимать, улыбаясь и наблюдая, как Эдди зашивает промежность ровными стежками, создавая будущую женщину для нас двоих. Только для нас и больше никого. Нельзя было долго рассиживаться, смотреть на то, как он работает. Отложив камеру в сторону, я оставил ее включенной и, положив на стол, вернулся к лежащему пациенту. Красивый: глаза голубые, а волосы темные, довольно таки милый для супруги, только на руках не хватало пару пальцев. Эдди корпел внизу, формировал половые губы и вагину для нашей будущей женщины, а я занялся тем, что стал с помощью ножа вырезать на ее коже полукруги в районе груди, прорезая кожу. Спокойно напевая себе под нос, я срезал с лежащих внизу останков тел шматки мяса, мелко нарубил их на доске и со смачным чмоканьем вдел под кожу. Потихоньку грудь невесты становилась похожа на настоящую. Иногда судороги проходили по телу пациента, он был весь мокрый и даже кажется, обделался, так как братец отмывал водой ему промежность и живот. Я тоже вскоре закончил, зашил так же аккуратно вспоротый сосок и отнял у Эдди тряпку, авось он уже там было чисто, потерпит. Он недовольно сжал губы, отвернулся и молча уставился на торчащие половые губки нашей невесты. Ишь, какой чувствительный. Ну ладно. Я размахнулся и ударил его мокрой от крови и воды тряпкой по затылку. Эдди покачнулся резко развернулся и напал на меня, мы сцепились, но не так как дерутся враги, а просто, желая выяснить, кто из нас сильнее. Поймав его кулак, я завернул его руку назад, хохотнул и уложил брата харей на разделочный стол. Знает же, что я всегда выигрываю. Против лома нет приема, если это не другой лом конечно. Резко обняв Эдди за плечи, прижал его к себе спиной и взъерошил волосы. - Приступим к церемонии. Я уже хочу стать отцом. Как и ты. – Прошептал тихо я, растягивая обожженные губы в улыбке, отстраняясь от поверженного брата. Он ни капли не обиделся, тоже улыбнулся, хлопнул меня по плечу и стал вытаскивать циркулярный дик из стола. Одним прыжком я оказался на столе, уселся на колени и потянул на себя лежащее тело, устраивая себе спиной, а к Эдди передом. Брат тоже ждать не стал, забрался на стол, который опасно покачнулся под нами, но выдержал. - Хочешь быть у нее первым? Она же снова узенькая, как девочка, – проговорил я, скрещивая руки на талии у жертвы, впиваясь пальцами в раздутую грудь и улыбаясь брату. Он кивнул, погладил пациента по щеке и, нагнувшись, достал из-под стола какой-то мешок. Его он натянул жертве на голову и крепко завязал. - Ее свинские глаза смотрят на меня, – тихо хрипя, Эдди тоже встал на колени, расстегнул ремень на брюках, стащил их следом и остался полуобнаженным. Мы так всегда поступали, и этот раз тоже не был особенным для нас. Ее узенькой дырочки хватит для нас обоих. Теперь была моя очередь продолжить то, что мы начали с ним. Я ощутил, как брат вцепился в рукава моей рубашки пальцами руки и потянул на себя. Да, мой дорогой, братец. Она горячая внутри, только наша. Я тоже расстегнул ширинку на штанах и выпустил на волю свою вздыбившуюся плоть, приставил ее к кровавому отверстию лона и вошел на всю длину. Свободной рукой я погладил Эдди по мокрой от пота шее и вдохнул запах, приторный запах пациента между нами. Такая смесь контраста будоражила кровь и заставляла двигаться меня, как можно сильнее внутри невесты, делая ее своей навсегда. Кровь, смешанная со смазкой, стекала по нашим с братом бедрам и капала на доски, слышались шлепки бедер и громкий хлесткий звук удара мошонки об промежность. Разум затуманивался, тело дрожало. Я всем нутром чувствовал, как член Эдди потирается о мой собственный, выдирал из своего горла стоны удовольствия и наслаждения. Наверное, на моем плече появились синяки от крепких пальцев брата, но это было дополнительным стимулом в этом эротичном ритуале. К тому же голова пациента удобно лежала на другом моем плече и свисала, слегка давая возможность мне дарить ласки для брата. Я перехватил его за затылок и крепче прижал к себе, и к нашей любимой женщине между нами. Одежда кое-где пропиталась кровью и потом, я видел напротив себя затуманенные страстью и экстазом глаза Эдди. Его движения становились с каждым разом все дерганее и отчаяннее, он открывал рот, ловя им воздух и, наверное, я выглядел не хуже в такой момент. Я прикоснулся своим носом к его, прикрыл глаза, ощущая, как сдавливаю его затылок сильнее, а его пальцы впиваются в мое плечо. Как наслаждение волнами проходит по его телу, как он хрипит и тихо стонет, подтираясь носом о кончик моего носа. Этот взгляд. Магнетизм наших взглядов снова был прекрасен. Не выдержав сладкой пытки, я тоже изливаюсь в податливое, исковерканное лоно нашей женщины, с удовольствием отмечая, как по моим бедрам оттуда стекает не только мое семя, но и брата. Жертва же между нами походила на сломанную куклу, вся исцарапанная, в синяках, мы ее придавили вдвоем между собой довольно-таки сильно, и ее внутренности кое-где вылезли из краев шва. Я весил центнер, как и Эдди тоже, потому выдержать давление таких, как мы, было непросто. Руки дрожали, я еще не мог понять, что сейчас было, но смог скинуть невесту с наших колен, натянуть на себя штаны и слезть со стола. Эдди повторил этот жест, только встал напротив меня, тяжело дыша, только сейчас я заметил, что на его щеке расплылась полоска крови с трупа под нашими ногами. Наверное, брызги попали, когда он производил операцию. Не тушуясь не секунды, я сделал шаг, притянул его к себе за край жилетки и слизал остаток крови с щеки, почувствовав влажный язык у себя на шее. Конечно, я тоже испачкался, и брат понял это. Это укрепляло наши отношения еще больше. Закончив приводить себя в порядок, мы оттащили тело в спортзал, где вздернули его под потолок, а потом отправились снова на поиски. На этот раз все было по-другому. Так не должно было быть. Не могло случиться никогда. В данный момент Эдди лежал на матрасе в спортивном зале, а край его бедра был проткнут арматурой. Конечно, я владел навыками первой помощи и сначала снял его из пут, удерживающих его ноги и руки, а потом обработал раны и зашил их. Но если бы меня не было, он бы умер от потери крови. Эта шлюха даже не попыталась ему помочь, а заставила мучиться, и теперь я иду по ее кровавому следу. Никакой пощады. Никакой жалости. Эдвард бы простил ее, дал шанс, а я нет. Меня бесполезно умолять, после того, что случилось. Она умрет, но сначала я приведу ее к своему брату и вместе мы решим, что делать с ней. - Дорогуша! – засмеялся я, посверкивая лезвием ножа в темноте и следуя по следам крови, оставляя новые своими ботинками по лестнице, по дощатым доскам пола и по линолеуму административного блока. Прежде чем спустится вниз, я заметил, как этажом ниже промелькнула тень с камерой, и скрылась за поворотом. Отсюда только один выход на улицу, но я знаю другой, и мы встретимся уже снаружи. Я встретил жертву около красной машины, как только невеста открыла дверцу, я выскочил и толкнул ее, перехватил за больничную робу и пару раз приложил о стекло машины. Ярость кипела изнутри, но я ухватил жертву за волосы и потащил обратно в лечебницу. Брат уже смог более менее оправился и сидел, правда с трудом, на матрасе и грелся у костра, который я развел для того, чтобы погреть иголку и вскипятить воду. Пройдя вперед, на середину спортзала я кинул под ноги Эдварда эту потаскушку и, пнув ее ногой, отошел в сторону. Брат заговорил тихо, улыбаясь как всегда, вымученной улыбкой, смотря на то, как мужчина поднимался на ноги - Ты снова меня бросила. Оставила умирать одного. А я верил тебе, шлюха!. Чертова потаскуха! – заскрипел зубами Эдди, в его голосе звучала боль и надежда на счастливое будущее, которого никогда не будет. - Потому я тебя отпущу. Мне нужна идеальная женщина. Которая будет любить только меня. И никого больше. Я простил тебя, можешь уходить. Вали! Как и все остальные. – Голос брата слегка приобрел истеричные нотки. Жертва же, роняя кровь и слезы по щекам, тяжело дыша, поднялся на ноги, отвернулся, чтобы забрать свою камеру, но в этот момент я зашел за его спину. - Я отпущу тебя, но не он, – прозвучал спокойно голос Эдварда в то время, как я уперся жертве в позвоночник коленом и, приставив нож к его горлу, перерезал его одним движением. Кровь хлынула на робу, захлестала потоками, и тело задергалось, чуть не упав в костер, но я вовремя отпихнул его в сторону. Из его рук упала видеокамера, она бы разбилась, если бы мне не удалось вовремя ее поймать. О, интересное кинцо, которое можно поглядеть с братом, пока тушенка греется на железном листе. Такое хорошо идет за ужином. Я вам отвечаю.