У этой тьмы твои глаза

- Сейчас мы можем наблюдать отсутствие чувствительности обеих ног ввиду повреждений поясничного отдела позвоночника, и на текущий момент это остается наиболее тревожным аспектом. - Еще? - Во всем остальном, можно сказать, мы наблюдаем благоприятную скорость восстановления. Главное, до следующего приема не снимайте корсет. Мидорима выжидающе уставился на врача, который явно нервничал. - Понимаете, мы не можем гарантировать полное восстановление. Повреждение было обширным, в данной ситуации даже физиотерапия не дает гарантий, поэтому восстановление может оказаться невозможным... - Я не знаю такого слова, - резко оборвал Шинтаро, что-то выискивая по карманам. Врач испуганно метнул взгляд в сторону спрятанных в кармане дорогих брюк ладоней. - Кстати, я хотел вас поздравить... - Да-да, спасибо. - Мидориму с каждым днем все больше раздражала эта тема. Особенно то, что о ней знают даже те, кто вообще не принадлежит этому миру. - Вот, возьмите, - он протянул мужчине чек. Тот выхватил его скорее из растерянности, чем из жадности, и, увидев количество нулей, побелел. - Простите, Мидорима-сама, но я не могу... Мидорима глянул в залитое солнцем окно и улыбнулся собственному воспоминанию. - Вам есть куда потратить эти деньги. Возражений я не приму. Лифт приветственно звякнул, и Мидорима, ожидая этот звук больше всего на свете, тут же обернулся. Медсестра выкатила из кабины кресло с сидящим в нем исхудавшим, но все еще невероятно красивым парнем. Тот суетливо и слегка беспокойно окинул взглядом приемную и, наконец, увидев родное лицо, неловко улыбнулся. Мидорима судорожно вдохнул - впервые за бесконечные несколько месяцев воздух показался ему таким невыносимо, долгожданно сладким. От взгляда синих глаз под сердцем вновь расцветало уснувшее тепло. Мидорима не успел заметить, как оказался у кресла. Такао ехидно следил за каждым его движением: как он кивает медсестре, пару раз сжимает и разжимает кулаки и все-таки берется за обе ручки. - Что? - нервозно спросил Мидорима, уже отвыкнув от этого проницательного острого взгляда. - Ничего, - с улыбкой ответил Такао, запрокинув голову. - Вот и молчи. - Нет, раз уж я ходить не могу, то болтать - это всё, что мне теперь остаётся. - Может, и к лучшему, потому что мне не придется за тобой бегать. - Мидорима вообще не понимал, что за бред звучит из его рта. Ведь на самом деле ему так смертельно хотелось сказать: "Господи, как же я рад тебя видеть". - Ну, ноги у меня, может, и не работают, а вот все остальное... - Такао подмигнул ему и рассмеялся от того, как стремительно начал краснеть Мидорима. - Лучше заткнись. - Ой-ой, - театрально испугался Такао, - как же я посмел так разговаривать с новым главой клана? - Заткнись, - процедил Мидорима, чувствуя, как пылают кончики ушей, - я последний раз тебя предупреждаю. Такао звонко рассмеялся, а Мидорима подумал, что гремящая внутри него волна тепла и нежности вот-вот разорвет его изнутри. Мидорима толкнул кресло в распахнувшиеся перед ними главные двери и на секунду остановился, выжидая, пока Такао привыкнет к солнцу. Стоящие по обе стороны дорожки соклановцы одновременно поклонились, прогремев на всю улицу: - С возвращением! - Надо, видимо, почаще попадать в больницу, столько внимания сразу! - Такао мягко похлопал по ладони Мидоримы, и тот повез его по дорожке до машины. Миядзи открыл пассажирскую дверь у переднего сиденья и кивнул внутрь. - Твоё место никто не занимал, - произнес он, странно щурясь. - О-о-о нет, только не надо слез, - Такао игриво улыбнулся. Миядзи же скривился и пробурчал недовольное: - Лучше бы ты оставался в больнице. Такао оглянулся на Мидориму и посмотрел долгим, внимательным, слегка беспокойным взглядом. Шинтаро почему-то понял незамедлительно. Подхватил под лопатки и колени, поднимая вверх и чувствуя, как рука обвивается вокруг его шеи и кожа под воротником рубашки начинает гореть. Такао оказался так близко, что Мидорима чувствовал дыхание на своей шее. Отпустить его просто не хватало сил. Такао смотрел и смотрел, и любовь, принятая и раскрывшаяся, плескалась в синих глазах, словно солнечные блики на воде. Мидорима тщетно давил горький ком в горле и не мог вымолвить ни слова. - Спасибо, - сипло произнес он. Такао не стал спрашивать, за что, только прикрыл глаза и едва заметно кивнул. Мидорима и сам не был уверен, за что. За то, что выжил. За то, что не дал Мидориме сойти с ума вместе с чувством вины и любовью, не успевшей найти выход. За то, что просто был. Шинтаро осторожно посадил Такао на переднее сиденье, захлопнул дверцу и повернулся к Миядзи. - У нас встречи в три и шесть пятнадцать. И в реабилитационном центре просили встречи, - коротко отчитался тот. - Я сегодня пас. О центре стоит подумать, - ответил Шинтаро. - Сообщи, когда Оцубо вернется, обсудим. Мидорима сел на заднее сиденье, по привычке начиная искать чужие глаза в зеркале заднего вида. Нашел. Такао тут же подмигнул. - Ну что, куда едем, Шин-тян? Такао улыбнулся, и Мидорима понял, что не ему одному эта фраза кажется знакомой. - Вперед. Обратной дороги для нас больше нет. - Домой, - с облегчением согласился Такао. Мидорима улыбнулся в ответ.