Они ждут

На корабль Луффи приволакивает игрушечного пса. - Увязался за нами, - разводит руками Зоро, - а капитану только дай волю, привести в команду что-нибудь необычное. Брук издает понимающий смешок. Луффи гладит пса по холке. Здоровенный, он достает Мугиваре практически до груди. - Его Минго прямо у Колизея выкинул. Жалко. Он прикольный. И выглядит как-то… - Луффи морщит лоб, ища в голове нужное определение, – знакомо. Услышавшая о Джокере, Нами испуганно кривится. - Оно может быть опасным, - уперев руки в талию, она с подозрением оглядывает игрушку своего капитана. - Оно… плюшевое, но живое. - Это что за псина, кстати? – Санджи, перемотанный бинтами поперек груди, с интересом рассматривает белую в черные крупные пятна собаку. - Доберман? Нет, скорее дог. - Я назову его Пятнышко, - сообщает Луффи, и довольная улыбка проскальзывает на его лице, но тут же блекнет. – А вам ребята, не напоминает он… что-то очень важное? Команде пес не напоминает ничего. Брук качает головой - Йо-хо-хо, впервые его вижу, - произносит скелет, - Такая большая живая игрушка, думаю, я запомнил бы его, если бы встретил прежде. Монки Ди хмурится. Прижавшийся к его бедру, пес смотрит невыразительно – у игрушки холодные стеклянные пуговицы, пришитые вместо глаз. Луффи гладит его между стоячих, натянутых на проволку тканевых ушей. В голове Мугивары маленькая дыра, пробитая пулей в мозгу, оскомина, набитая на языке, кусочек пустоты, которая просит, молит заполнить себя чем-то невидимым. Чем-то, что Луффи больше не умеет видеть. И это что-то мешает ему. Маленькая упущенная деталь, как закопанное белкой где-то и забытое бесценно-важное зерно. Луффи обдумывает разные варианты, а улыбка не налезает ему на лицо. Монки Ди кривит одеревеневшими мышцами, разыгрывая привычное свое поведение. Он упускает что-то из вида. Не исключено, что ему так только кажется, но, когда ребята рассказывают, как Минго напал на корабль и тут же исчез, а он сам сообщает, как поменявшись со своим найденным братом на арене, почему-то решил вернуться на Санни Го, что-то не состыковывается. Шестеренка не находит свой пазик, и логичное закономерное расположение вещей стопорится. Монки Ди застревает на одном месте, застревает взглядом на плюшевом псе, который молчит и не дышит, но почему-то живет. Никто не задает этот вопрос, но Луффи не может вспомнить почему. - Почему вы не отправились на Зоя? – спрашивает он. Санджи и Нами удивленно переглядываются. - Вы же сами нам позвонили и сказали возвращаться, - уверенно говорит повар, но его пальцы, сжимающие сигарету, дрожат. - Почему? – Луффи чувствует, что задает правильные вопросы. – Почему мы так сказали? Почему Минго напал на вас? Команда молчит. Пес кладет свою набитую ватой морду Монки Ди на колени. У Мугивары в голове высокого силуэта черная тень. В искусственных глазах пса – немая пустота. - Мы… - это тяжело произнести вслух, но просящиеся с языка слова Луффи находит нужными, - кажется, кого-то потеряли. Команда принимает его мнение с недоумением на лицах. Слово, возможно, чье-то имя, превратившееся в мыльный пузырь, который не пролазит из горла, душит Луффи изнутри. - Кого-то очень важного. Но Мугивары не знают других важных для Луффи людей кроме самих себя. - Тебе, может, это приснилось? – обеспокоенно спрашивает у Монки Ди Тони-Тони. – Ох, быть может, тебе снятся вещие сны? Но Луффи совершенно не верит в такую чушь, как вещие сны. Нет ничего более вещего, чем пес тыкающийся носом ему в ладонь. Монки Ди смотрит на плюшевую собаку, на свое отражение в серых пуговицах, и странное чувство отпускает его. - Мы потеряли эту собаку, – произносит Луффи совершенно твердо. – Мы потеряли, а я нашел. Псина согласно трется мягкой щекой о его колено. Мугиваре вспоминается белая пятнистая шапка. - Но Луффи, - надтреснутым голосом произносит Нами. – У нас не было собаки. Собаки не было. Но кто-то был.

***

Команда отчего-то решает, что Луффи ударился головой. Чоппер стучит молоточком по его коленям и фонариком светит в глаза. Зрачки Монки Ди послушно сужаются под действием света, но тень, впаянная под сетчатку его глаз, никуда не пропадает. - Неужели, - горько спрашивает он, - даже с фонариком ты не можешь его найти? Они могут, конечно, и не помнить его, но… Луффи же помнит. А значит, он точно был. Игрушечный черно-белый пес грустно прячет нос в тонких плюшевых бескостных лапах. Члены команды качают головами. Луффи уперто продолжает настаивать на своем. - Если не верите мне, то скажите, - он хмурится, до крови впивается короткими ногтями себе в ладони, когда сжимает кулаки, - зачем, мы приехали сюда? Зачем похитили Цезаря? Зачем Усопп и Робин его куда-то увели? Зачем собираемся ехать на Зоя? - Ты же сам сказал, - Нами пожимает оголенным плечом – майка без рукавов, – что хотел выиграть фрукт Эйса. Цезаря мы забрали… чтобы выкинуть его здесь. А на Зоя друзья Кинемона. Навигатор произносит это уверенно, но Луффи не помнит ничего подобного. В его памяти кто-то вырезал, выжег белые пятна, и такие пустые слова, которые произносит штурман, не в состоянии их заполнить. Но Мугивары ему не верят. Они находят уйму объяснений для вопроса «зачем», но ни одного внятного ответа на вопрос «почему». - Тебе никогда не нужна была причина Луффи! – у Нами до ужаса громкий голос. Она обеспокоена и взвинчена. – Всегда-всегда ты летишь вперед просто потому что можешь! Это все лишено логики. Это все перевернуто, извращено, окрашено в неправильные цвета. Луффи больно смотреть на этот вывернутый наизнанку мир, Луффи больно его понимать, и у него болит голова. Впервые за все их совместное путешествие, Монки Ди предпочитает таблетку куску мяса. Плюшевый пес тоже ничего не ест, хотя Санджи пытается его накормить, но псевдоживой собаке не нужна еда. - Чудеса какие-то, - удивляется Санджи, - вроде живое, а еды не берет. Хотя, конечно, ведь в зашитой морде наверняка и языка-то нет. Это вполне достойное объяснение и тому, почему пес молчит. Луффи почему-то считает, что кто-то запретил ему говорить. - Это полная ерунда! – кок уже и сам начинает коситься на игрушку с подозрением. – Это, наверное, оружие какое-то, которое сводит человека с ума. Что-то вроде бомбы. Он же собака-игрушка. Он не должен уметь говорить. Луффи обиженно надувает щеки и прижимает собаку за шею покрепче к своей ноге. - Я где-то слышал, - продолжает Санджи, - что когда теряешь память или забываешь что-то важное, то мозг заполняет образовавшиеся пробелы фальшивыми, придуманными воспоминаниями. Ты не помнишь, как мы попали сюда и как выбрались с Панк Хазард. Все помнят, кроме тебя. А ты забыл. В твоей голове поселилась собака именно поэтому.* Но Мугивара ничего не забывал. - Это вы все выдумали. Он был человеком! - Луффи, послушай, - терпеливо говорит ему Нами. Она бледна. Сегодняшний день для нее был слишком богат приключениями, и вынести потерю капитаном памяти она уже физически не в состоянии. - Эта картинка ненастоящая. Это неправда. Монки Ди уверенно мотает головой. - Нет! Это вы сшили себе новые картины. А моя правильная, и в ней все сойдется, только мне не хватает одного маааленького пазлика, - он показывает примерный размер недостающей детали – где-то с фалангу большого пальца. Это, наверное, столько, сколько занимает неясная тень места в его голове. Странно, Луффи казалось, что пазл по размеру был намного больше. Он садится рядом с псом на пол, и, когда игрушечная голова возвышается над ним, появляется чувство чего-то до одури правильного. Пятнышко тычется сухим бархатным тканевым носом Мугиваре в шею, в подбородок, в лицо. Он, наверное, хотел бы облизать Луффи, но у игрушечной собаки не открывается рот. Члены команды Соломенной шляпы выглядят обеспокоенными. - Ты сам себе противоречишь! – высказывает свое мнение до этого молчаливый Зоро. - Даже если ты прав, и мы все забыли кого-то, то ты тоже должен был забыть! А Луффи зарывается носом в плюшевую холку, обнимает пса за длинную шею. - Не важно, что они говорят, - что-то режет его в груди, как режет глаза, когда плакать хочется, а нельзя. - Я тебя никогда не забуду. Не может быть, чтобы я выдумал себе человека. Игрушечный пес жмется к нему доверительно. Их, покидающих лазарет, команда провожает враждебными взглядами. Они вполне способны, уличив момент, вышвырнуть непрошеного гостя за борт. Луффи не уверен, что набитая ватой собака сумеет плыть, а ему ее не спасти никак. Они прячутся в библиотеке. И это почти идеально, пока Пятнышко не цепляется за гвоздь на полу и не вспарывает себе лапу. Из «раны» торчит мясом белая вата, а швы расходятся пестрыми нитками. Луффи думает, что в его голове тоже такая нить, потянув за которую, он мог бы вытянуть все забытые воспоминания наружу. - Это только у меня осталась такая ниточка, - шепчет он псу, когда бежит к Чопперу за помощью. – У всех остальных ее кто-то обрезал под самый корень. Но Чоппер человеческий врач, и в самом крайнем случае, звериный. Пусть игрушка и пес, и в прошлом, возможно, человек, но под специализацию маленького доктора не подходит. Луффи воет от досады, и команда вновь сбегается в одном месте - Ему больно! – Монки Ди хнычет, как малый ребенок. – Ему больно, спасите его кто-нибудь! - Он игрушка, - отстраненно произносит Санджи, и рассеянно мнет пальцами не прикуренную еще сигарету. – Он даже не может скулить, с чего ты взял, что он может испытывать боль? - А может, - неуверенно произносит Тони-Тони, – просто в него забыли вставить такую штуку… Датчик такой. Знаете, когда игрушку сжимают в руках, и она говорит? Мугивара шарит ладонями по телу пса, давит и тискает от души. Жалеет. Собака молчит. Сжалившись, Нами достает иголку и катушку ниток. Она жалуется, что у Пятнышка злая морда. Луффи считает – по-детски обиженная. Он умиленно гладит дога по голове, и что-то рассказывает ему на ухо. У собаки на морде эмоций нет, но Нами он кажется вдруг понимающим. - О чем ты ему говоришь? – не сдержав любопытства, интересуется она и фиксирует последний стежок. - Даю обещание надрать задницу Минго, – зло бурчит Мугивара, утыкаясь лбом в мягкий лоб пса. – За то, что он украл мой пазлик.

***

Усопп, Робин и Френки связываются с кораблем неожиданно. Кто-то превращает в игрушки людей, и этот факт высказанный чужим, не Луффиным, ртом, заставляет лица других Мугивар вытянуться. Луффи ухмыляется с победным выражением на лице. - Это, - говорит он, - как большая вагонетка! Его не понимают. - Что «как вагонетка», Луффи-сан? – переспрашивает Брук. Мугивара усмехается в искусственную собачью шерсть, в которую прячет лицо. Он хочет рассказать про длинный туннель и слепящий в конце туннеля свет, но прочие Мугивары скорее всего это помнят. А руку Луффи на чьем-то плече помнит только он сам. - Вагонетка не может ехать мимо рельс, - смазывая заплетающимся языком слова, поясняет Монки Ди.– Чтобы ехать, ей нужно вновь встать на рельсы. Вагонетке нужно ехать, а значит… В конце концов, все вернется в свою колею. - Ребята справятся, – Луффи улыбается псу. – А когда ты станешь человеком опять, тебя все обязательно вспомнят. Пес склоняет голову на бок. Он не может скулить и лаять, а в искусственных глазах его – глянцевый блеск. Фраза Луффи так и остается без ответа, но Монки Ди отчего-то кажется, что это и есть ответ. И они ждут.