Скажи мне, Лорд...

Ты сидишь в полном одиночестве, источая странную ауру, состоящую из адской смеси ненависти и отчаяния. Взгляд твой мертвецки пуст, я сначала и вовсе испугался, что ты помер, и хотел уже звать всех и начать заливаться громким скорбным плачем на твоей ледяной груди. Но эта самая грудь едва заметно содрогается от спокойного дыхания, отводя все мои опасения прочь. Ты чувствуешь себя разбитым, одиноким, потерянным, а я… я просто предлагаю тебе чашку своего кофе, и ты, безусловно, соглашаешься, но при этом не смеешь удостоить меня даже беглым взглядом или легким подобием улыбки. Эх, Лорд-Лорд… что же с тобой произошло? Что за тварь посмела так жестоко надругаться над святейшим белым драконом? Пытаюсь поинтересоваться, что тебя гложет, но ты, похоже игнорируешь меня, и моей душе хочется выть одиноким раненым волком. Хотя, зачем я, собственно, спрашиваю тебя, все же очевидно и просто, как вопросы, задаваемые Курильщиком. Все дело в ней, верно, в Рыжей? Ты ведь, мой маленький глупый Лорд, так отчаянно верил, что любовь и на следующем Круге настигнет вас? Нет, прости, мой дорогой белокрылый дракон, случайности не повторяются, на то они и «случайности». Неужели правда думал, что вы снова встретитесь и все это повторится? Прости, не могу позволить ей снова играться с тобой, отнять тебя у меня. Ты только мой, Шакалов, и ничей больше. Подаю тебе чашку, ты скупо, как-то даже формально, благодаришь. Я сижу рядом и нескромно изучаю тебя пытливым взглядом, обожаю этим заниматься, признаться. Мне больно смотреть на тебя, бледного, полуживого, с оборванными крыльями за спиной, с обкромсанными некогда прекрасными волосами, которые я так сильно любил; невольно стискиваю кулаки так, что белеют костяшки, хочется собственноручно прибить тех, кто сотворил это с тобой. У тебя дрожат руки, слабые пальцы норовят выронить кружку с напитком, и мне становится совсем невыносимо. Заботливо накрываю их своими и подношу чашку к твоим губам, заставляя отпить. Все это кажется парадоксально нормальным: твоя беспомощность и моя поддержка. И ты, кажется, как-то странно улыбаешься, загадочно-печально, отрешенно, как умеют только гордые короли. Неожиданно обращаешь внимание на мое присутствие (неужели?!), и непривычно нерешительно шепчешь: - Ты ведь разбираешься в снах, Табаки? Меня словно пронзила молния, гордо выпятив грудью колесом, активно киваю. А ты доверительно произносишь: - Мне снится огонь. Алая вспышка в бесконечной тьме, дикая, недосягаемая и манящая, - выдержанная пауза, ты прекрасно знаешь, в какой именно момент нужно умолкнуть, чтобы завлечь слушателя - не без особой гордости отмечаю, что это моя школа. - Мне кажется, что я забыл что-то важное, Табаки. То, о чем обещал себе помнить. А этот огонь…он как-то связан. Я пытаюсь вспомнить, но ничего не выходит. Ты опускаешь голову, нахмурившись, а я в очередной раз восхищаюсь твоей непостижимой красотой, нервно, едва слышно роняя небрежный вздох. - Огонь, мой милый Лорд, - почти что шепотом, едва касаясь кончиками пальцев твоей холодной щеки, произношу я, - это безумная и неподвластная сознанию любовь. Ты вопросительно поднимаешь глаза, и на лице снова, в тонких изгибах, появившихся после вылазки в Наружность морщинок, читается сосредоточенная попытка вспомнить ускользающие осколки прошлого. Но нет, что было на прошлом Круге помню лишь я, и это, признаться, порой чертовски обидно. Скажи мне, Лорд, почему ты такой непроходимый эгоистичный идиот? Тебе так впору пришлась шкура одинокого страдальца, что таковым ты себя теперь и считаешь. Почему ты так свято веришь, что тебя никто не любит? Скажи мне, Лорд, откуда эта уверенность? Ты хочешь любви, жаждешь самозабвенно утонуть в ней, утолить свой безмерный драконий эгоизм. Ты искал в Рыжей утешение. Встретив ее, яркую, неукротимую, этот сбежавший из камина язык пламени, ты ожидал найти в ней конец своему одиночеству. Знаешь, а ведь она помогла тебе стать чуточку счастливее. Но ты идиот, Лорд, а я нет. Твой преданный Шакал не может вот так вот просто смотреть на эту игру в фальшь. Ты был не нужен Рыжей. Я люблю тебя, Лорд. Люблю твой из рук вон дурной характер, твое царское самомнение, твою нынешнюю слабость. Люблю, когда ты хмуришься, люблю, когда смеешься (хотя это бывает не столь уж часто). Я бесконечно влюблен в твои повадки: наизусть знаю, как ты куришь, какой пьешь кофе и на какой подушке тебе приснится самый сладкий сон. Я знаю тебя лучше тебя самого. Но ты этого не видишь, повесил себе на лоб табличку с надписью: "Одиноко одинокий одиночка" и сидишь, не замечая, что вот он я, рядом, твой верный Табаки, любящий тебя сильнее, чем все свои накопленные ценности! Знаешь, меня это бесит, о, как же меня это бесит! Настолько, что я просто не могу более себя сдерживать. Нет, не «не могу». Не хочу. Я беру твое лицо в свои ладони и начинаю лихорадочно покрывать трепетными поцелуям. Ты не сопротивляешься, сидишь все так же, подобный статуе из холодного мрамора, лишь прикрыл глаза. Веки слегка подрагивают, слабо дотрагиваюсь до них губами, перехожу на щеки, касаюсь кончика носа. Накрываю твои губы в нежном, коротком поцелуе, с наслаждением отмечаю горьковатый привкус кофе. Меня вдруг наполняет страх, что я могу напугать тебя, потому тут же отстраняюсь. Сейчас ты слишком слаб, кажется, что от дуновения ветерка твое тело рассыпется в горстку праха. Ты не оттолкнул меня, не ударил, не наорал. Но и не ответил, не притянул к себе. Ты сидишь все так же, молчаливый, апатичный, одинокий, ни тени заинтересованности в твоих несказанно красивых, мертвых глазах. Лишь, кажется, немножко сдвинул тонкие брови. И… Что же? Не может быть?! Клянусь, я видел - точно видел! - как на твоих губах промелькнула тень улыбки! Я начинаю улыбаться сам, не понимая почему, отворачиваюсь, чтобы ты не заметил. Ты идиот, Лорд. Эгоистичный идиот. И я, Табаки, твой верный друг, люблю тебя.