Посмотрим фильм?

      Ким Чондэ сидит на полу, обложенный подушками и всеразличными пледами, настраивая телевизор. Руки нещадно потели, то звук казался слишком громким, то яркость зашкаливала, или еще какая-нибудь незначительная хрень, которую он должен исправить, ведь сегодня Чунмён остался у него с ночевкой. Нервно нажимая на все возможные настройки, Чондэ и не замечает, как в комнату заходит его друг в своей причудливой растянутой футболке, в которой он выглядит довольно мило. Настолько мило, что если бы он увидел, как тот еще и смахивает с обесцвеченных волос капли воды, то его дружок был бы уже готов к труду и обороне. Чунмён садится рядом с другом, откидываясь на диван.       — Может, фильм глянем? — Сухо нашарил одеяло руками и накинул его на свои голые ноги, которые при жаре все равно умудрялись быть ледышками. Чен без какого либо ответа отрывается от своего важного дела, настройки каналов, и включает какой-то ужастик, который ему уже когда-то давно рекомендовали друзья, но руки так и не доходили его посмотреть.       Фильм только начался, а блондину уже страшно, и он льнет всем телом к своему другу, обнимая за грудь и закрывая глаза. Чондэ иногда хихикает над своим другом и отпускает разные подколы в его сторону, от чего того пробирала еще большая дрожь.       И вот на очередном моменте, где девушка визжит от чудища, Сухо не сдерживается и кричит вместе с ней, сжимая грудь друга сильнее, от чего тот еле дышит, но все еще тихо хихикает.       — Ты так сильно боишься? — тихо шепчет Чен в макушку друга, вдыхая запах мятного шампуня.       — Совсем немного… — Чондэ смешит, как блондин заикается и краснеет от смущения. — Все же, парни не должны бояться и так кричать от такой чепухи.       Чен тут же разворачивается, отстраняя от себя друга, и валит его на одеяла, крепко обнимая и мажа по губам своими, от чего пульсация в голове глухо ударяет куда-то в висок. Чунмён не соображает, что происходит, все еще дрожа от фильма, крепко впиваясь пальчиками в широкие плечи. Чен останавливается и поправляет свою каштановую челку, тут же припадая к молочной шее, на которой виднелась пара родинок. Сухо жадно глотает ртом воздух, инстинктивно шире раздвигая ноги от нахлынувшего удовольствия. Внизу живота у обоих уже жутко сводило, из-за чего дыхание сбилось, а сердца беспорядочно стучали, принося легкую боль в груди. Чондэ возвращается к сладким губам, жадно целуя их, проникая язычком, пробегаясь им по зубам и лаская чужой язык. Руки давно изучают шелковую кожу под футболкой, очерчивая контур талии и немного пощипывая соски. Чунмёну кажется, что он упустил тот момент, когда Чен перешел ту черту, которую они поклялись никогда не переступать. Но когда он успел отдаться своему другу? Кажется, его будто надули. Но сейчас все равно. Хотелось больше его рук, больше губ, которые бы ласкали его везде, оставляя свои жгучие следы на белоснежной коже.       Чен срывает ненужную сейчас футболку с себя и друга, припадая к груди, лаская бусины сосков, обводя их языком и немного посасывая. Дыхание Сухо становится все громче, но Чондэ этого мало, он хочет слышать стоны, вздохов слишком мало. Так не пойдет, ему это не нравится.       Опуская руку на чужие трусы, темноволосый чувствует, как наливается кровью плоть Чунмёна. Проникая под резинку, Чен надавливает на головку пальцем, а потом сползает ниже, чтобы поласкать языком уздечку, быстро двигая языком. Блондин не сдерживается и уже отчетливо стонет, зарываясь в чужие волосы рукой, не в силах сопротивляться. На фоне где-то опять отчетливо кричит девушка, и в месте с ней стонет так же громко Чунмён, чувствуя, как в его анус уже проник один палец, двигаясь так медленно, как только можно. Он и не заметил, как они уже лежали оба голые, а Чен вырисовывал узоры языком у него на животе, проникая уже двумя пальцами. Тело покрылось испариной, а глаза затмила пелена. Чен, не дожидаясь, проник тремя пальцами, активно двигая ими и надавливая на простату. Но это мало помогало, потому что у Сухо это впервые, все равно чертовски больно. Но друг тихо шепчет, что ему просто нужно немного расслабиться, потому что он сжимает его пальцы слишком сильно. Блондин глубоко дышит, пытаясь расслабиться, и через несколько минут ему все же это удается, потому что Чен ласкает умело и целует страстно, вытягивая всю душу, забирая всю боль, оставляя наслаждение.       Сухо плавится, ему слишком жарко, слишком хорошо, Чондэ вошел в него, сразу задевая простату и двигаясь слишком мучительно медленно, не давая дотронуться до себя. Головка стала багровой, а толчки резкими, но такими же короткими, от чего член буквально истекал смазкой, капая на подтянутый живот. Чондэ не переставал ласкать грудь, шею, плечи, губы — он любил его слишком долго. Слишком долго он хотел сделать этого ангела своим и привязать на цепь, чтобы никто не смел даже взглянуть на него.       Фрикции увеличивались, и оба парня уже стонут в унисон, кусая чужие губы, иногда закатывая глаза от нирваны. Еще пара толчков — и Сухо кончает, кусая Чена куда-то за скулу. Брюнет кончает почти следом, остервенело целуя возлюбленного, делая грубый толчок, от чего второй громко стонет в поцелуй, заламывая пальцы на ногах, так крепко обнимающие талию друга. Чондэ медленно выходит из податливого тела и ложится рядом, тут же обнимая возлюбленного.       — Я ненавижу, когда мои планы срывают, — обрывочно выдает Чунмён, пытаясь привести дыхание в норму, но сам уже давно засыпает, ощущая себя защищенным от всего. Чен, как всегда, тихо смеется, понимая, что теперь ему никуда не деться, придется все же прикупить ошейник и цепи.