Lovely way to burn

Бурные сороковые – время Второй мировой войны, сухого закона и стремительной гонки на выживание, но Чикаго – особенный город. На первый взгляд его не отличить от сотни других американских городов: небольшие магазинчики со скромными вывесками, элегантные переднеприводные Корды, сверкающие в свете тусклых фонарей, люди, скрытные, подозрительные и подозревающие – таким было лицо Чикаго. Но стоит заглянуть немного глубже, и ты увидишь его душу, кипящую страстью, красивой жизнью, запретной любовью.

**

Распахнув красные бархатные шторы, в кабаре вошел красивый, аккуратно одетый мужчина. Все в нем было идеальным: от блестящих лаковых туфель до новенькой Федоры с черной лентой. Окинув всех посетителей зелеными, как изумруд, глазами, он скользнул пальцами по полям шляпы и, спустившись по ступенькам, затерялся среди танцующих пар. Единственное, в чем нуждался этот опасный красавец – хорошая выпивка и приятная музыка. - Виски, - сказал он бармену, облокотившись на барную стойку, и тут сквозь сигаретный дым, громкий смех и гул до него долетели строчки из песни. - Never know how much I love you. Never know how much I care. When you put your arms around me I get a fever that`s so hard to bear. You give me fever... Взглянув на обладательницу прекрасного голоса, мужчина потерял голову. Её короткие, цвета горького шоколада волосы чуть не доставали плеча и открывали тонкие черты лица. Алые пухлые губы соблазнительно пропевали каждое слово, а темные, как угольки, глаза следили за сидящими в зале. Тонкую шею украшал небольшой медальон и ниточка жемчуга, терявшаяся где-то в бахроме черно-белого платья. Эта особа приковала к себе все внимание: мужчины смотрели на неё с восхищением, женщины – с неприкрытой завистью. Встретившись взглядом с мужчиной у стойки, певица задержалась на нем, а алые губы будто прошептали одному ему «…when you kiss me…». От её неожиданного внимания, он, слегка смутившись, провел ладонью по губам и поспешно снял Федору, как ему казалось, мешающую полностью разглядеть девушку. Увидев, как её слушатель засуетился, певица, улыбнувшись, едва заметно подмигнула ему и получила такую же улыбку в ответ. - What a lovely way to burn - what a lovely way to burn, - последнюю строчку девушка повторяла вновь и вновь, вглядываясь в зеленые глаза шатена у барной стойки. Засмотревшись на неё, он не заметил, как подошел бармен. Он настойчиво оповестил о готовности заказа. Нехотя отведя от сцены глаза, мужчина расплатился и придвинул бокал с янтарной жидкостью, а когда снова взглянул на сцену, то красавицы там уже не оказалось. Как же он мог упустить её? Весь вечер он просидел в баре, изредка бросая взгляд на танцующие пары в надежде, что увидит среди них черно-белое платье и глаза цвета горького шоколада, но незнакомка словно провалилась сквозь землю. Кабаре опустел, и мужчина остался наедине с залитой алкоголем тоской. - Бармен? Где же ты? Мне нужно еще немного виски, - протянул уже порядком нетрезвый заказчик, допивая остатки жгучей жидкости в своем стакане. - А может быть тебе нужно что-нибудь другое? – донеслось откуда-то из темноты, но он сразу узнал этот голос: бархатный, похожий на мурлыканье кошки и вместе с тем дико сексуальный. Взглянув в дверной проем, манивший таинственным мраком, он увидел стройную девушку в черно-белом платье с бахромой. Она прислонилась плечом к косяку, выставив чуть вперед округлые бедра, держа изящную ручку в перчатке на осиной талии. Не отрывая стакана от губ, он молча наблюдал, как певица кошачьей походкой подплыла к барной стойке. Проведя острым ноготком по широкой спине, она обошла его и присела на соседний стул. - Как твое имя? – промурлыкала она, всматриваясь в зеленые глаза мужчины. - Дин, Дин Винчестер, - он опустил стакан и поспешил задать ответный вопрос, - И раз уж мы на «ты», то как тебя зовут? - Меня не зовут, я всегда прихожу сама, - отозвалась девушка, придвинувшись чуть ближе к собеседнику, - Я Кэтрин. - Что ж, Кэтрин, должен отдать тебе должное, ты потрясающе поешь... и выглядишь. - Осторожнее, Дин, я падка на комплименты – могу и влюбиться, - эти слова прозвучали, как угроза, но девушка вовремя смягчила их красивой улыбкой. Винчестер наблюдал за каждым её неуловимым телодвижением: взмах ресниц, постукивание тонких пальчиков по барной стойке, движение аккуратных бровей, игра четко очерченных губ. - А я не боюсь красивых девушек, - прошептал Дин и открыто улыбнулся брюнетке. Воцарившееся на несколько секунд неловкое молчание решила прервать Кэтрин. - Так что же ты делаешь здесь, в городе ветров? – она провела указательным пальчиком по тыльной стороне мужской ладони, от чего у её обладателя по спине пробежали мурашки. - Так же как и все, ищу ответы на свои вопросы, унесенные ветром - в голосе мужчины проскользнула едва заметная грусть, но он тут же поспешил реабилитироваться, - А ты? Дин готов был получить любой ответ от этой таинственной особы, но только не тот, что получил на самом деле. Приблизившись вплотную к его лицу, Кэтрин осторожно дотронулась своими губами сначала до верхней губы Дина, а затем до нижней и прошептала прямо над ухом Винчестера: - А я ищу тех, кто ищет ответы. Люблю играть наперегонки с неизвестностью. Это меня заводит. А тебя, Дин? – она слегка прикусила мочку уха, заставив мужчину позабыть обо всем на свете и с силой вцепиться в деревянную столешницу. - Кэтрин? Ты уверена, что хочешь именно этого? – он закусил губу, чтобы наружу не вырвался вздох наслаждения. - Я всегда уверена в том, чего хочу, - отстранившись, Кэтрин взяла Дина за синий галстук и притянула к себе так близко, что он увидел себя в отражении её карих глаз, - Сейчас я хочу тебя. Она провела губами по его губам, и они раскрылись, впустив горячий настойчивый язычок. Он встретился с языком Дина, и тот почувствовал, как электрический импульс прошел через все тело, оставив после себя приятное напряжение, ощутил странный металлический привкус на её алых губах. Ни один поцелуй не будоражил в нем сразу столько эмоций: желание, удивление, непонимание и осознание того, что он не сможет остановиться, уже никогда не сможет забыть этот горько-соленый вкус её мягких губ. Тонкие пальчики цеплялись за когда-то аккуратно уложенные волосы, иногда больно оттягивая их, заставляя Дина тихо рычать, не разрывая поцелуя. Больше не в силах терпеть расстояния между ними, Винчестер с силой прижал к себе хрупкую Кэтрин и потребовал углубить поцелуй. Девушка сдалась и, не отпуская его губ, развязала стесняющую дыхание удавку, дернув полы жилета, она порвала его, и маленькие пуговицы со стуком посыпались на пол. - Это был мой любимый костюм, - прошептал Дин, наблюдая, как маленькая пуговичка закатилась под круглый столик. - Я куплю тебе новый, - прошептала Кэт, расправляясь с рубашкой тем же способом, что и с жилеткой. - Не подумай, что я альфонс, но мне нравятся самодостаточные женщины, - улыбнувшись ей в губы, поделился Дин. Разорвав поцелуй, Кэтрин серьёзно взглянула на него, слегка наклонив голову. - А мне – молчаливые мужчины. - Намек понял, - Дин потянулся, чтобы снова поцеловать брюнетку, но она еще больше отстранилась и приложила пальчик к его губам. - А-а-а, - пропела она, - так не пойдет, - но, встретившись с полным непонимания взглядом, поспешила добавить, - иди за мной, мой сладкий. Спустившись пальчиком по подбородку, она поманила его на мягкие красные диваны, стоявшие в углу кабаре. Толкнув его одной рукой, Кэтрин усадила Винчестера и села ему на колени, почувствовав под собой напряженную выпуклость. Мужчина громко охнул и поднялся с подушек, но девушка снова опрокинула его, покрывая красивое тело мелкими поцелуями. Она оставила на загорелой коже влажную дорожку и снова вернулась к губам, но не тут-то было. Дин отстранился от нее, и, смотря ей в глаза, порвал ниточку жемчуга на её тонкой шее. Маленькие бусинки с громким стуком посыпались на пол, разрезая тишину комнаты легким гулом. - Это были мои любимые бусы, - прошептала Кэтрин и ухмыльнулась. - Я куплю тебе другие, - прошептал Дин и припал губами к её шее, заставив девушку распрямиться и прижаться к нему еще сильнее. Расстегнув молнию на спине, он поцеловал её в плечо и помог освободиться от красивого наряда. Когда черно-белое платье было сброшено на пол, Винчестер не смог скрыть своего восхищения. Небольшая, но аккуратная грудь, часто-часто вздымаясь, пылала страстью. Поймав на себе застывший взгляд зеленоглазого шатена, девушка подняла его лицо за подбородок. - Может, продолжим? - Только теперь поведу я, - сдавленно прохрипел Дин и стянул Кэтрин с колен, вдавив собственным весом в диван. Она не остановила его, лишь ухмыльнулась и без труда расстегнула классические брюки. На обоих осталось лишь нижнее белье. На секунду они остановились лишь для того, чтобы запомнить друг друга, осознав тот факт, что возможно больше никогда не встретятся. Для Кэтрин этот мужчина - лишь развлечение, очередная легко доставшаяся добыча, и пусть сейчас он кажется ей идеальным, она никогда не пустит его в свое сердце. Она вампир, он человек. Влюбляться нельзя, исход игры решен заранее – будет больно. Дину эта ночь нужна лишь для того, чтобы прогнать тяжелые мысли о брате, о том, что он живет не в свое время и возможно изменил все свое будущее, страх того, что ему некуда будет вернуться, когда он найдет ответ на главный вопрос – как вернуться домой? И пусть сейчас между Дином и Кэтрин нет никаких условных обязательств, чистая страсть, смешанная с безрассудством, каждый пообещал помнить, но не вспоминать, чтобы спокойно жить дальше. Вцепившись ногтями в горячую спину Винчестера, девушка притянула его к себе и страстно поцеловала, прикусывая и сминая мягкие губы. Дин охотно ответил ей на поцелуй, попутно изучая ладонью каждый сантиметр её гладкой, как шелк, кожи, но быстро разозлился - насладиться её телом мешало кружевное нижнее белье. Тогда он оторвался от ее рта, коснулся губами щеки, влажными дорожками, осторожными укусами начал спускаться ниже, вызывая сладкую дрожь. Кэтрин просунула руку между их телами и снова провела ногтями по коже; отвела колено, вжимаясь бедром ему между ног, и услышала резкий вздох. Почувствовав его напряженность сквозь тонкую ткань белья, она стиснула зубы и разорвала её, освободив разгоряченную плоть, разрешая Винчестеру разделаться с её бельем тем же способом. Проводя языком по нервно вздымающимся ребрам, оставляя красные синяки на плоском животе, он заставлял маленькую брюнетку тихо стонать и подаваться навстречу, желать его больше, чем кого-либо. Её тонкие пальчики больно оттягивали волосы на затылке, но это лишь распаляло желание, похожее на огненный смерч. В два счета разорвав черное кружево, Дин преодолел последнюю преграду на пути к тому, чтобы утонуть в урагане по имени «Кэтрин». Поймав его губы, Катерина шумно втянула носом воздух и требовательно прошипела: - Сделай это... Не оставив девушке времени на раздумья и слова, Дин резко вошел в нее, заставив закричать от сладкой боли, которая волнами разошлась по всему телу. Судорожно глотая горячий воздух, Кэтрин мотала головой из стороны в сторону, закусив губу и крепко вцепившись в вельветовую обивку мебели. Если бы это была спина Винчестера, ему бы сильно не поздоровилось. Зеленоглазый шатен внимательно рассматривал красивое женское тело, кошкой выгибавшееся ему навстречу, позволяя Кэтрин немного придти в себя. Но и это не спасло её от правды. На идеально гладкой коже вокруг потемневших глаз проступила сеточка из черных вен, а губы распахнулись, обнажив белоснежные вампирские клыки. Увиденное заставила Винчестера остановиться, но всего на секунду. За это время Кэтрин с вампирской скоростью уложила Дина на лопатки, сильно прижав его к дивану, и внимательно взглянула в глаза. Зрачки её сузились, а сказанные слова прозвучали, как безоговорочный приговор. - Ты принимаешь меня такой, какая я есть. Я твой любимый вампир, ты мой любимый охотник, и это всего лишь игра. Возможно, тебе захочется убить меня, но ты вспомнишь об этом только завтра, а сейчас ты мой, - вампирша накрыла его губы своими, охотник не стал сопротивляться и, прижавшись к ней всем телом, резко вошел, заставив девушку замереть на нем, закричать громко и бесстыдно, закрыв потемневшие глаза. - Если это игра, тогда первое правило – отсутствие любых глупых правил, - прошипел Винчестер, хватая маленькую брюнетку за волосы. Наблюдая, как девушка медленно приходит в себя, Дин целовал её покатые плечи, спускался до груди, гладил плоский живот и ровную спину. Когда девушка открыла глаза и укусила его за нижнюю губу так, что выступила маленькая капля крови, он резко откинул ее на подушки и навис над ней. - Ты не будешь пить мою кровь, даже если я люблю тебя. Зеленые глаза внимательно вглядывались в проступившую сеточку вен и острые клыки, которые девушка тщательно старалась скрыть. Он любит её? Она назвала себя его любимым вампиром просто так, не задумываясь, что он примет и эти слова за истину. Разочарование и злость на саму себя, которую Кэтрин уже давно не ощущала, нахлынули на нее. Девушка шумно втянула носом воздух, и её истинное обличие снова сменилось миловидным личиком с идеально гладкой кожей и глазами цвета шоколада. - Я обещаю, - выдавила она и притянула к себе зеленоглазого охотника, обхватив его бедра стройными ножками. На этот раз Дин проник в Кэтрин медленно, осторожно, доводя девушку до пика удовольствия, граничащего с безумством. Постепенно набирая темп, он скользил языком по её губам, по тому месту, где еще недавно были два острых, как бритва, клыка. Он двигался в ней, и Кэтрин чувствовала каждый рывок телом, он врывался в неё глубоко, не отводя зеленых, как изумруды, глаз от её лица. Вампирша, царапая спину охотника, подавалась ему навстречу, вскидывая бедра. Жаркие стоны заполнили душный кабаре. Когда дыхание сбилось, а ритм потерял свою скорость, Кэтрин, больно сжимая кожу на бедрах Дина, запрокинула голову и замерла. Горячие влажные губы коснулись её впадинки на шее и осторожно прикусили кожу. Дин, одной рукой сжав её запястье, а другой – подхватив напряженную спину, застонал и плавно выскользнул, прижав к себе уставшую девушку. Она сидела на его коленях и тяжело дышала, опущенные веки едва заметно подрагивали, от длинных ресниц на раскрасневшиеся щеки падали причудливые тени. Такая маленькая, беззащитная и уставшая, совсем не та Кэтрин, которая так быстро соблазнила его, но та, которую он навсегда запомнит.

***

Проснувшись от дикого холода и острого ощущения потери, Дин огляделся вокруг. Все тот же пустой кабаре, все те же обрывки одежды и маленькие жемчужины на полу, вот только рядом нет той, что вчера так сладко пела «...what a lovely way to burn». Вместо Кэтрин он обнаружил на барной стойке новый костюм, в точности такой, какой вчера ему испортила вампирша, и записку.

«Дин, Спасибо за ночь. Она была великолепной, ради нее стоило убить бармена и двух уборщиц. Костюм, как и обещала. А с тебя жемчуг, если помнишь? Вспомни все, и тогда мы точно очень скоро увидимся. Оставила тебе небольшой подарок – лекарство от глубоких ран. Попробуй меня на вкус. Кэтрин».

И он вспомнил, вспомнил все: её красивые глаза и алые губы, этот металлический привкус – кровь, черные вены на аккуратном личике, резными дорожками спускавшиеся по щекам, клыки. Дин поморщился, стараясь прогнать постыдные картинки из головы, и еле слышно ругнулся, одевая новенький костюм и свою Федору. Обернувшись на красные диваны, он не смог подавить в себе настойчивые воспоминания прошлой ночи: как она горячо целовала его, извивалась дикой кошкой, больно царапая спину. Только он успел подумать о царапинах, как резкая боль обожгла спину. «Глубокие раны, вот же...» - он еще раз перечитал её записку и по привычке засунул руку в карман. Нащупав какой-то холодный стеклянный предмет, он вытащил её и чуть, было, не уронил. Бардовая жидкость тягучими разводами спускалась по стенкам маленькой склянки. Нервно сглотнув, Винчестер вспомнил слова из записки... «Попробуй меня на вкус». Кэтрин хотела напоить его своей кровью, чтобы болезненные царапины на спине затянулись. Когда эта мысль пришла к Дину в голову, он, не раздумывая, разбил склянку об пол. - Ты говорила, что это игра, - Винчестер затуманенным взглядом уставился на багровое пятно на полу, - За свой проигрыш я заплачу сполна, но и ты не уйдешь от ответа. Еще встретимся, Кэтрин. Бросив записку в багровую лужицу на паркете, он взбежал по ступенькам и вышел из кабаре, ни разу не оглянувшись назад.

****

Желтый пергамент медленно окрашивался в темно-красный, аккуратные витиеватые буковки тонули в крови. Она залила письмо, оставив на листе лишь несколько нетронутых слов... «Дин»... «увидимся»... «Кэтрин».