Я люблю тебя, брат

- Ненавижу тебя. Тор лежит на ещё горячей от секса постели и смотрит на то, как Локи крутится перед зеркалом, поправляя одежду. Изящные кисти порхают по зелено-черно-золотому одеянию, убирая лишние складочки на ткани. На секунду бог лжи замирает, смотрит на Одинсона через зеркало, а потом оборачивается и поднимает угольные брови. - Да, ненавижу, - повторяет громовержец, закидывая руки за голову и переводя взгляд на потолок. Лафейсон улыбается, его глаза загадочно блестят. Он мягко, текуче шагает к кровати, чуть покачивая бёдрами, ставит одно колено на перину, медленно наклоняется, опираясь на ложе руками и соблазнительно прогибая спину, ползет на червереньках к брату, как заправская одалиска. Тор не может оторвать взгляд от любимого. Лафейсон словно приворожил его, и Одинсон ловил каждое его движение, сглатывая набежавшую слюну. Внизу живота сладко потянуло, член потяжелел и приподнялся, а Лофт дополз до громовержца, перекинул ногу через наследника, седлая его, но не садясь, и наклонился к Тору, едва не касаясь его губ. Одинсон нетерпеливо застонал, только тогда Лофт накрыл его жадные до ласк уста, провёл по ним острым язычком, скользнул внутрь, проходясь по зубам и нёбу, дразня чужой язык. Тора словно прошило током от такого бесстыдства, он хотел подмять младшего под себя, сорвать с него мешающую одежду, одаривать любовью его тело, но Локи прервал поцелуй и вскинулся, почувствовав сжимающееся кольцо рук. - Нет, - хитро пропел бог. Одинсон сел, потянувшись к желанным губам, однако Лофт снова остановил его. Тор непонимающе уставился на брата, а тот положил ему руку на грудь и стал неспешно проводить ей по телу. Грудь, живот, все ниже... Наконец пальцы достигли напряжённого паха громовержца и чуть сжали колом стоящий каменный ствол. - Лжец, - с неким удовлетворением констатировал Лофт. - И кто из нас бог лжи, м-м-м? - Локи... - моляще шепнул враз охрипший Тор. - Что? - нахальный бог сделал вид, что ничего не понимает, продолжая дразнить член легкими касаниями. - Ты издеваешься?! - застонал громовержец, подаваясь бёдрами вверх. - Скажи, что любишь меня, - непреклонно потребовал Лафейсон. - Я тебя ненавижу, - с трудом выдавил признание Тор. - Хорошо... - лживые глаза непонятно блеснули. Рука одним движением сдернула простыню, открывая налившийся кровью член. Локи пару секунд просто смотрел, а потом жарко прошептал: - Ты сам всё скажешь. Он улёгся на постель так, что его лицо оказалось прямо напротив возбуждённой плоти, посмотрел брату в глаза и, не разрывая зрительного контакта, долгим движением лизнул ствол от основания к головке, собирая языком капли выступившей смазки. Тор выгнулся, громко застонал, его трясло от похоти и от того, что младший брат творит с ним. Кулаки сжались, чуть не разрывая простыни в клочья. Лафейсон же не отвлекался, старательно вылизывая член, но отказываясь брать его в рот. Он понимающе улыбнулся, когда Одинсон прорычал, что больше не может, расстегнул штаны и погладил собственный член. Тор хрипло вздохнул, пьяно наблюдая за младшим и возмущенно вскрикнул, когда тонкие пальцы стали нежно массировать колечко ануса. - Что... Ты... Делаешь? - Ну ты же хочешь меня, - язычок маняще облизал покрасневшие губы, - я тоже хочу, чтобы ты мне доверял. С этими словами Лофт заставил Тора приподнять бёдра и подложил под них пару подушек. Он достал из воздуха флакончик масла и смазал им пальцы. Медленно обвел вход и толкнулся внутрь. Стенки были тугими, теплыми, поддавались с трудом. Локи помассировал бугорок простаты, наблюдая, как брата подкинуло на кровати. Наконец он взял член в рот, посасывая головку. - Ло-о-оки! Тор уже был достаточно растянут, Лофт и сам давно хотел кончить. Став на колени, он перевернул покорного ко всему Одинсона на живот, заставляя прогнуться в спине, смазал маслом член, скинул мешающие подушки, немного развел загорелые ягодицы и резко толкнулся внутрь. Тор дёрнулся, но Локи не дал отстраниться. - Тебе понравится, - шепнул он на ухо уткнувшемуся в простыни брату. Ещё немного подождав, бог обхватил рукой напряженную плоть партнёра и стал медленно и глубоко двигаться, надрачивая в такт толчкам. Вскоре Локи грубо вбивал Тора в перину, пошлые шлепки и стоны наполняли спальню. Одинсон выгнулся, протяжно застонал и кончил, обмякая в руках Локи. Тот излился следом, откинулся на кровать, наблюдая за братом. Лицо Тора скрывали волосы, но Лофт и так знал, что громовержец покраснел. - Ну, что скажешь? - мурлыкнул бог. - Я люблю тебя, брат, - Тор прижал Локи к себе, все ещё тяжело дыша. - И я люблю тебя, Тор, - целуя золотые волосы ответил Лофт.